Методические рекомендации для подготовки к Государственному экзамену студентов направления конфликтологии 04.03.00 по магистерской программе 04.03.68.07.

НАРКОКОНФЛИКТОЛОГИЯ

Методические рекомендации для подготовки к Государственному экзамену
студентов направления конфликтологии 04.03.00 по магистерской программе 04.03.68.07.

Авторский коллектив:

• Зазулин Георгий Васильевич, к.ю.н. (отв. редактор.);
• Алдаганов Муса Магометович, к.ф.н.;
• Галанкин Леонид Николаевич, д.м.н.;
• Калишевич Сергей Юрьевич, д.м.н.;
• Корчагина Галина Александровна, д.м.н.;
• Сунами Артем Николаевич, магистр конфликтологии;
• Филатова Надежда Витальевна, к.полит.н.;
• Чумакова Татьяна Витаутасовна, д.ф.н.

Рецензент:

• Стребков Александр Иванович, профессор, доктор политических наук.

ПРЕДИСЛОВИЕ

    Государственный экзамен является важной частью не только квалификационной аттестации выпускника, но и собственно образовательного процесса, в рамках которого студент может аккумулировано подытожить накопленный опыт и навыки оперирования учебным материалом. Умение системно воспроизводить теоретические характеристики актуальных проблем науки, поддерживая их методологически корректной аргументацией, было и остается неотъемлемым содержанием университетского образования и составной частью профессиональной подготовки выпускника-универсанта. 
    Объем и диапазон теоретического материала, выносимый на государственный экзамен, включает в себя достаточно широкий спектр научных проблем, охватывающий основной перечень учебных дисциплин, вошедших в программу обучения магистра-конфликтолога. При этом не всегда не только содержание этих проблем, но и их набор, свойства и признаки, характеризующие эти проблемы, имеют одинаковое прочтение и интерпретацию в современном состоянии науки. В этих условиях важно конкретизировать предметное поле каждой из проблем науки, выносимых на государственный экзамен, более или менее точно определить их содержательные аспекты, существенные для объективной аттестации испытуемого. Именно эту задачу и призваны решить предлагаемые авторским коллективом методические рекомендации для подготовки и сдачи государственного экзамена для студентов, обучающихся по магистерской программе «Наркоконфликтология». 
    В целом, они отражают основные требования к уровню и объему знаний, которыми должен владеть выпускник магистратуры направления конфликтологии магистерской программы наркоконфликтологии факультета философии и политологии СПбГУ. Поэтому, выражу лишь надежду, что они будут способствовать более упорядоченной и системной подготовке магистров к сдаче государственного экзамена и послужат эффективным методическим подспорьем им в этой работе.

Структурный конфликт в организации (на примере ФСКН России)

Дарья Алексеевна Прокопенко, 
Выпускная квалификационная работа 
Философский факультет СПбГУ 

Научный руководитель: Зазулин Г. В. 
доцент, кандидат юридических наук

Структурный конфликт в организации
(на примере ФСКН России)

Конфликты в организациях на сегодняшний день являются неотъемлемой частью функционирования множества организационных структур. В процессе глобализации возросла потребность в расширении сетевых моделей взаимодействия, а организация в данном контексте стала одной из основных категорий понимания структуры общества. 

Актуальность данной темы определяет тот факт, что конфликт в организации является одним из наиболее распространенных явлений в современной организационной теории и практике. Возросшие требования к эффективности функционирования организаций (коммерческих и некоммерческих), определяется темпами развития общества. Чем более развито общество, тем более высокие требования предъявляются к организациям, функционирующим в нем. 
В данном исследовании будет рассматриваться феномен структурного конфликта в организации, т.к. данный вид конфликта является наиболее серьезным и тяжелым для организаций, а от его разрешения (управления) может зависеть дальнейшее существование организации. 
Особенно актуально данное исследование тем, что в практической части рассматривается пример структурного конфликта в государственной организации, а именно в Федеральной службе по контролю за оборотом наркотиков (далее ФСКН России). Как известно, государство является «наиважнейшей организацией» любого общества. Следовательно, структурный конфликт в государственной организации имеет первостепенное значение для изучения, т.к. последствия структурного конфликта в данной организации будут сказываться на значительной части населения страны. 

Степень разработанности представленной темы находится на низком уровне, т.к. анализ с конфликтологической точки зрения на структурный конфликт в государственной организации (ФСКН России) с применением междисциплинарного методологического основания в литературе не описан. Можно сказать, что данное исследование представляет собой первую попытку выявить и осмыслить причины структурного конфликта в ФСКН России с точки зрения организационной конфликтологии. Также стоит отметить, что данная работа продолжает традицию разработки нового поля для организационной конфликтологии, а также разрабатывает спецификацию для проведения конфликтологического анализа в государственной организации. 

Объектом исследования является структурный конфликт в государственной организации. 

Предметом исследования выступает изучение и выявление структурного конфликта в организации как фактора снижения эффективности функционирования государственного подразделения (ФСКН России) с целью разработки теоретико-практических указаний и технологий управления структурным конфликтом. 
   

Для достижения поставленной цели сформулированы следующие задачи, отражающие структуру работы:
1. Изучение общей характеристики структурного конфликта в организации.
   • Изучение основных подходов к рассмотрению структурного конфликта в организации, анализ изменения мысли и представлений о структурном конфликте в науке;
   • Раскрытие понятия структурного конфликта в организации, определение с какими явлениями и понятиями связан структурный конфликт в организации, обзорное рассмотрение понятий: организация, структура, конфликт и т.д., разработка признаков структурного конфликта в организации;
   • Поиск и анализ особенностей структурного конфликта в государственной организации, определение специфики, которую государственная система накладывает на структурный конфликт.
2. Рассмотрение и анализ конкретного примера структурного конфликта в государственной организации (ФСКН России).
   • Диагностирование деятельности и структуры ФСКН России на предмет наличия структурного конфликта;
   • Выделение причин структурного конфликта в ФСКН России;
   • Выработка технологий разрешения конфликта исходя из теоретико-практических смоделированных путей развития конфликта.

   Данное исследование проводилось с использованием общенаучных методов познания: структурно- функциональный, системный, а также с использованием конфликтологического подхода как частно-научного метода.

Также следует отметить положения, выносимые на защиту:
1. В ФСКН России развивается структурный конфликт;
2. Причиной является структурная дисфункция: противоречие в деятельности и структуре департаментов;
3. Необходимо управления структурным конфликтом в ФСКН России по технологии, выработанной через призму конфликтологии.

О Т З Ы В

Магистра конфликтологии, ассистента кафедры конфликтологии философского ф-та Сунами А.Н. на выпускную квалификационную работу бакалавра по направлению 040300 Конфликтология «Структурный конфликт в организации (на примере ФСКН России)» студентки 4 курса Прокопенко Дарьи Алексеевны

Работа Прокопенко Д.А. Написана на чрезвычайно актуальную тему. Именно то, что объектом анализа стала ФСКН России и придает этому исследованию поистине злободневный характер. Более того, смею предположить, что выбор именно этой организации в связи с темой структурного конфликта не случаен. ФСКН России является уникальной правоохранительной службой. Впервые силовики получили, помимо традиционных для себя функций и полномочий «беречь и защищать», задачи политического и управленческого характера. Думаю, независимые специалисты в антинаркотической политике признают, что данную миссию ФСКН России провалила и эксперимент этот, в целом, можно считать неудачным. Об этом прямо свидетельствует создание в 2007 году Государственного антинаркотического комитета. К сожалению, огромный опыт неудач по созданию координирующего антинаркотическую работу органа никак не исследован и, соответственно, не учтен. Конфликтологи, изучающие антинаркотическую политику России, да и не только России, полагают, что основной причиной неудач являются не решаемые и не учитываемые конфликты второго порядка (отрицательной кооперации) между органами государственной власти, на чьи плечи возложена обязанность бороться с наркотиками. Частным случаем такого рода конфликта можно считать и структурный конфликт внутри самого наркокоординатора — ФСКН России. 

Автор абсолютно верно фиксирует факт того, что передача ФСКН России функций координатора совершенно не была подкреплена кадрово и организационно. Тем самым, плачевный итог был заложен изначально при создании Госнаркоконтроля в 2003 году. Кадровое наполнение бывшими налоговыми полицейскими и небольшим количеством профессиональных наркоборцев из УБНОНов МВД не могло не привести к тому, что, в конечном счете, то, что эти кадры умели, тем ФСКН и начало заниматься. Отделы МВП, отвечающие за координацию составляют 10% всех кадров, насколько мне известно, до сих пор не установлены стандарты их работы и критерии оценки. 

Переходя к работе, стоит отметить, что она выполнена на высоком теоретико-методологическом уровне. Приятно, когда наши выпускники умеют в незнакомом пространстве применять полученные в ходе обучения знания, а не пересказывают в своих работах уже многократно изложенные положения. Из минусов рецензент может отметить лишь излишнюю лихость автора в некоторых выводах, в частности, механистических заключениях из количества структурных подразделений ФСКН. Также. На будущее хотелось бы, чтобы автор не просто зафиксировал наличие структурного конфликта, а описал его возможные причины, проанализировал связь между реальными интересами создателей и руководителей службы и тем, что она из себя структурно представляет в настоящее время. 

В целом, работа соответствует требованиям. Работа заслуживает оценки «отлично». Более того, рецензент считает возможным ходатайствовать перед Государственной аттестационной комиссии о том, чтобы данная работа была отмечена как выдающаяся.

Антинаркотическая деятельность в Российской Федерации: криминологические проблемы и пути их решения

 

Георгий Васильевич Зазулин, 
доцент кафедры конфликтологии Института философии СПбГУ, 
эксперт ECAD в России в области наркоконфликтологии

Введение.

Актуальность темы. Внутренняя. Внешняя. Формальная. Сущностная. 

Научная проблема как проблема выбора: ИЛИ признать вслед за глобальными либеральными силами, что «война с наркотиками проиграна» и следовать рекомендациям концептуальной власти, ИЛИ возразить им, признав наличие проблем в антинаркотической детальности РФ, и приступить к их решению на основе криминологического понимания её сущности. Объектом рассмотрения является антинаркотическая деятельность (далее — АНД) РФ, а предметом накопившиеся в АНД криминологические проблемы и пути их решения.

Гипотеза исследования.

1. Наркопреступность является только одной из форм наркореальности и неотделима от других ее форм: молодежного наркотизма, наркомании, наркорынка и т.п. 2. Уголовно-правовая борьба правоприменительных органов с наркопреступностью, возросшей до одного 1 млрд. преступлений в год, не имеет перспектив, если отсутствует антинаркотическая деятельность государства по подавлению всех пронаркотических сил наркореальности [Почти 6% россиян…, 2013]. 3. Антинаркотическая деятельность эффективна в рамках административно-территориального образования, если исполнители лишены возможности подменять объединяющую всех цель (сокращение удельного веса населения участвующего в НОН) на свою цель — ведомственную. 4. Победа (сведение к минимуму наркопреступности) возможна не только в отдельном государстве, но и на территории отдельного города (муниципального образования), если борьба с наркотиками является элементом криминологически обоснованной антинаркотической деятельности.

I. Теоретико-методологическое основание исследования АНД.

О характере соотношения психоактивных веществ (ПАВ) и наркотиков. 
Любой наркотик всегда является психоактивным веществом, но многие психоактивные вещества не являются наркотиками. Поэтому нами предложена типология ПАВ, обладающих в современном обществе статусом товара, в основании которой лежит воздействие ПАВ на человека и общество. 
Исходя из такого понимания, мы утверждаем, что наркотики появляются на исторической сцене только тогда, когда потребление ПАВ в целях наслаждения становится острой социальной проблемой, а не тогда, когда люди стали использовать психоактивные вещества в качестве лекарств, ритуальных средств или в иных прикладных целях. Этот социально-философский взгляд на генезис «наркотического» в обществе противоположен представлениям девиантологии о том, что «наркотики сопровождают человечество все известную историю» [Гилинский Я.И., 2013: 325]. 

Особенности обществоведческого понимания наркотика. 
Наркотик — это психоактивный товар, который облегчает (улучшает) инстинктивное существование и уничтожает (ухудшает) ценностную сущность человека и общества. 
Данное понятие содержательно соответствует не только веществу, но единству вещества и отношения к нему (вещество как средство труда и быта в традиционном обществе или вещество как средство получения удовольствия в обществе посттрадиционном). Наркотик антагонистичен ценностной сущности человека и общества, следовательно, он априори конфликтогенен. То есть, мы должны заключить, что наркотик предопределяет возникновение некой конфликтной реальности, которую мы обозначим термином  «наркореальность». 
Мы определяем наркореальность как противостояние пронаркотических и антинаркотических сил, представленных соответствующими политическими, экономическими, идеологическими акторами, конфликтный потенциал которых обусловлен фазой развития этноса, а также внешними и внутренними социальными факторами, где антинаркотические силы – социальные субъекты, нацеленные на борьбу за сохранение или введение запрета на распространение наркотика, противодействующие распространению наркотиков и пронаркотической пропаганды; пронаркотические силы – социальные субъекты, нацеленные на борьбу за легализацию наркотиков, содействие распространению наркотиков и пронаркотической пропаганды [Зазулин, Ли, 2014: 382]. 
Причём, соответственно соотношению означенных сил в наркореальности, мы выделяем два её типа: конструктивная и деструктивная наркореальность. 
Стремление российского государства изменить наркореальность с деструктивной на конструктивную привело к тому, что в 2010 году оформилось и закрепилось на уровне юридического понятия «новое» направление деятельности государства. Оно получило название  “антинаркотическая деятельность”. 
В утвержденной Указом Президента РФ № 690 от 9.06.2010 года «Стратегии государственной антинаркотической политики РФ до 2020 года» (далее — Стратегия) дано следующее еe определение: «Антинаркотическая деятельность – деятельность федеральных органов государственной власти, Государственного антинаркотического комитета, органов государственной власти субъектов РФ, антинаркотических комиссий в субъектах РФ и органов местного самоуправления по реализации государственной антинаркотической политики» (далее — ГАП). Недостатком данного определения является его отсылочный характер, и узкое отождествление живой антинаркотической деятельности общества, (в которой кроме отмеченных государственных органов, участвуют политические партии, общественные организации, специалисты, журналисты, священники, родители) только с государственной антинаркотической политикой [Фролова и др., 2014: 8-10]. Этот недостаток существенен еще и потому, что ГАП в РФ все еще находится на стадии становления и, судя по Стратегии, пока даже не имеет четко определенной антинаркотической идеологии.

II. Основные проблемы (недостатки) антинаркотической деятельности в РФ и пути их решения.

Большинство проблем, которые будут здесь рассмотрены, обусловлены тем, что в России «основная проблема борьбы с наркотизмом заключается в том, что борьбу с ним ведут в основном только правоохранительные органы, хотя вести ее должны государственные органы» [Майоров, Малинин, 2002: 87]. 

Для удобства исследования все проблемы АНД разделим на четыре группы и рассмотрим каждую отдельно. 

1. Проблемы, касающиеся стратегии государственной антинаркотической политики в РФ до 2020 года, утвержденной Указом Президента РФ №690 от 9 июня 2010 года. 

1.1. Проблемы происхождения документа. Документ не имеет авторов, т.е. не известны профессионалы и ученые с антинаркотическим мировоззрением, которые его написали. Почему? Их просто нет. Новую стратегию страны, как политический план подавления наркопреступности и других форм наркореальности никто не разрабатывал. Руководство ФСКН (директор Иванов В.П.) в 2010 году использовало очень старый документ 1999 года – «Руководящие принципы и основные направления деятельности в РФ по противодействию незаконному обороту наркотических средств и психотропных веществ и злоупотреблению ими до 2008 года». Старый по содержанию документ масштаба одного из «решений совещания» членов Совета Безопасности РФ был осовременен по форме и неадекватно своей сути назван: «Стратегия государственной антинаркотической политики РФ до 2020 года». Повышение политического статуса посредством утверждения президентским указом сделало его не уязвимым для критики и устранения недостатков и фактически “требует от нас” в 2020 году такого же понимания антинаркотической деятельности как и в 1999 году. Нанесен вред единству научной мысли и практики, вред развитию антинаркотической деятельности на основе передового отечественного опыта накопленного в регионах и городах (муниципальных образованиях) России. Решение этой проблемы – тяжелый вопрос, который сначала надо поставить перед администрацией Президента РФ. Это по силам научно-экспертному сообществу, например Санкт-Петербургскому международному криминологическому клубу (почетный президент – Шестаков Дмитрий Анатольевич) или Экспертному совету (председатель — Ковалев Николай Дмитриевич) общественной организации «Офицеры России». Стратегические (концептуальные) документы должны разрабатываться рабочими группами из лучших теоретиков и практиков, а влияние на них органа исполнительной власти, на который ложится основная ответственность за их реализацию, должно быть минимальным. 
1.2. Проблемы содержания документа. 
1.2.1. Ошибочна структура документа. Она не отражает структуру уровней антинаркотической деятельности в РФ: федеральный, региональный, муниципальный (городской). И главная ошибка в том, что не выделяется муниципальный (“клеточный”) уровень в качестве основного и решающего ресурса и территории, на которой при соответствующем вкладе региональных и федеральных антинаркотических сил наркоситуация неизбежно должна демонстрировать динамику сокращение количества наркоманов и уменьшение наркопреступности. 
1.2.2. Ошибочно определено понятие государственной антинаркотической политики. Понимание сущности антинаркотической политики подменено механической совокупностью уголовной и социальной политик, что препятствует ее институционализации в регионах России [Зазулин, 2013: 158 — 150]. 
1.2.3. Ошибочно незаконное потребление наркотиков выделено из незаконного оборота наркотиков, как нечто малозначительное и с ним непосредственно не связанное. Поэтому теория борьбы с НОН в Стратегии не видит разницы между прямым запретом потребления наркотиков и косвенным запретом их потребления, т.е. запретом их оборота. Такая «слепота» на практике ведет к отсутствию деления НОН на административно-наказуемый и уголовно-наказуемый и не использованию первого в качестве эффективнейшего инструмента предупреждения наркопреступности и ее снижения. 
1.2.4. Отсутствие понятия «предупреждение наркопреступности» и разъяснения того факта, что оно не тождественно понятию «профилактика наркомании». 
1.2.5. Понятие «профилактика наркомании» определено как перечень различных мероприятий, а не как достижение трех целей. В результате на практике имеет место ее имитация и по сути дела нецелевые траты финансовых средств. 
О решении этих проблем речь пойдет ниже, после того, как мы рассмотрим все типы проблем (в разделе III). 

2. Проблемы, касающиеся ФСКН РФ (ГАК РФ). 
2.1. Проблемы, касающиеся политического управления. Создание в 2003 году правоприменительного органа статуса федеральной службы с функцией политического управления, поставившей ее выше крупных министерств и ведомств, в долгосрочной перспективе себя не оправдало. Исправление этой ошибки в 2007 году посредством наделения директора этой службы (т.е. ФСКН РФ) полномочиями председателя Государственного антинаркотического комитета РФ (далее — ГАК) еще больше усугубило ситуацию. Теперь вроде и ГАК есть, а политического управления все равно как не было, так и нет. Более чем за семилетний срок существования ГАК так и осталось не понятно, как он повлиял на деятельность Министерства внутренних дел РФ, Министерства образования РФ? Насколько возрос вклад этих министерств в антинаркотическую политику РФ? 
2.2. Проблемы, касающиеся структуры ФСКН. 
Наличие в структуре ФСКН целого департамента, являющегося аппаратом ГАК, не только экономически невыгодно, но и ошибочно, так как у ФСКН, как и у любой спецслужбы есть ведомственный интерес, который “транслируется” на ГАК и препятствует ему стать объективным и непредвзятым инструментом подавления наркореальности в России. 
2.3. Проблемы, касающиеся структурного конфликта в ФСКН. 
Цель сотрудников ФСКН, отвечающих за организацию взаимодействия в сфере профилактики наркомании, ведет к ликвидацию наркорынка вследствие сокращения спроса на наркотики. Цель сотрудников ФСКН, отвечающих за оперативную и следственную работу, требует наличия наркотического рынка в масштабе, позволяющем изымать крупные партии наркотиков. Руководство ФСКН не обеспечило баланс противоположных интересов внутри федеральной службы, а фактически заняло позицию воспроизводства наркопреступности в ущерб организации ее предупреждения, прежде всего на муниципальном и региональном уровнях. 
Решение этих проблем требует осознания пагубности сложившейся в наркополиции практики и необходимости реформирования этого ведомства в интересах уменьшения наркопреступности. Представляется, что должность директора ФСКН РФ и должность председателя ГАК РФ не должен занимать один человек, так как это принципиально различные виды деятельности. Одна сугубо управленческая, а другая сугубо политическая. ФСКН РФ должна быть лишена функции обеспечения деятельности ГАК РФ. Эту функцию должна взять на себя администрация Президента РФ. И не только потому, что в Стратегии написано: «Руководство антинаркотической деятельностью осуществляет Президент Российской Федерации», а потому, что без этого изменения наркоситуация в России из года в год будет ухудшаться. 

3. Проблемы Антинаркотической комиссии (АНК) субъекта РФ. 
3.1. Проблема формальности антинаркотического регионального управления. 
Сегодня в большинстве региональных правительств РФ имеется должность «по обеспечению деятельности Антинаркотической комиссии» (в Правительстве СПб даже сформирован целый сектор). Однако в них ( в правительствах) отсутствуют специалисты, которые по должности ежедневно должны заниматься антинаркотической деятельностью, т.е. контролировать объективные показатели достижения целей антинаркотической политики в городах и муниципальных образованиях региона и содействовать разработке и реализации антинаркотических проектов, внедряющих лучший отечественный опыт [Зазулин, 2013: 144-147]. 
Ценный опыт мэрий Екатеринбурга, Перми и Ставрополя, создавших отделы по координации антинаркотической деятельности, но вынужденных через несколько лет их расформировать из-за отсутствия юридических полномочий, не оценен и на региональный уровень не перенесен [Зазулин, 2013: 302-303]. 
Из этих недостатков вырастает целый кластер проблем. Отметим только три основные: 
3.1.1. Проблема отсутствия объективного контроля субъектом федерации достижения целей ГАП входящими в его состав административно-территориальными единицами. 
3.1.2. Проблема отсутствия приоритета профилактики наркомании, являющегося основой эффективности антинаркотической политики на муниципальном уровне, перед ее лечением. 
3.1.3. Проблема отсутствия приоритета административного предупреждения наркопреступности, являющегося основой эффективности антинаркотической политики на муниципальном уровне, перед ее уголовно-правовым пресечением. 
Решение этих важнейших, с точки зрения эффективности АНД, проблем лежит в административной плоскости и более чем очевидно. Во всех субъектах РФ сотрудники аппаратов губернаторов, отвечающие за «обеспечение деятельности АНК» должны перейти к работе по новой должностной инструкции, которая должна потребовать от них отвечать, прежде всего, за состояние и тенденции в наркоситуации региона, а уже потом «обеспечивать деятельность АНК». От этого дело только выиграет, так как оно потребует профессионалов “содержания, а не формы”. 

4. Проблемы Общественных советов при ФСКН РФ. 
4.1. Не выполнение функции общественного контроля за деятельностью наркополиции. Причина — отсутствие в Положении, на основе которого они осуществляют свою деятельность, данной функции. Она исключена руководителем ФСКН, при котором создается Общественный совет, вопреки интересам общества, но в интересах его ведомства, избегающего публичного и непредвзятого обсуждения результатов работы и тенденций в наркоситуации. 
4.2. Отсутствие продуктивной дискуссии по сложным вопросам антинаркотической политики. Это связано с тем, что в состав Общественного совета при ФСКН включают только “общественность в широком смысле слова” (руководителей вузов, редакторов, начальников НИИ, руководителей общественных организаций и т.д.) и не пропускают в них профильных специалистов из антинаркотических общественных организаций и научно-экспертных сообществ. 
Решение этих важнейших проблем актуально и возможно. Для этого необходимо и достаточно разработать соответствующее типовое Положение «Об общественном совете по реализации антинаркотической политики в субъекте РФ» и придать ему статус поправки к Федеральному закону «Об общественной палате в РФ» [Зазулин, 2013: 171-185].

III. Общий вывод: необходимо развивать криминологию антинаркотической деятельности.

Мы рассмотрели более 10 взаимосвязанных проблем АНД, от решения которых напрямую зависит эффективность борьбы с наркопреступностью на местах. Решение одной или двух проблем мало что изменит, так как все они связаны между собой. Поэтому, чтобы наше государство на этом пути не потерпело фиаско, необходим комплексный подход, который могут обеспечить специалисты в криминологической экспертизе и оценке как документов, регламентирующих эту фактически антикриминальную деятельность, так и органов, осуществляющих ее на практике (а их более чем достаточно). Следовательно, нам всем необходимо прийти к пониманию необходимости создания нового направления в отечественной криминологии – криминологии антинаркотической деятельности. Возможно, понадобится провести дискуссию и ввести в научный оборот термин «криминология антинаркотической деятельности». 
Криминология антинаркотической деятельности может стать востребованным и быстро развивающимся направлением, которое будет исследовать специфику и эффективность реагирования государств, входящих в различные локальные цивилизации, на молодежный наркотизм; субкультуры, допускающие наркотизирующие практики; наркомании; рынки наркотиков; организации, борющиеся за легализацию марихуаны или других наркотиков; информационные каналы, продвигающие потребление наркотиков в целях опьянения в массовую и молодежную культуру, и другие пронаркотические силы наркореальности. 
Смысл терминов, используемых в определении понятия «криминология антинаркотической деятельности», а именно, локальные цивилизации, молодежный наркотизм и т.п. будет раскрыт в докладе. 
Специалисты, подготовленные в области криминологии антинаркотической деятельности, смогут научно обосновать необходимость построения антинаркотической деятельности на основе принципа экономии уголовной репрессии. И предложат минимизировать наркопреступность с помощью современных технологий моделирования поведения и посредством воздействия на курящую молодежь, молодых людей, вовлеченных в наркотизм, представителей «наркотических» субкультур, наркоманов, участников незаконного оборота наркотиков (НОН), совершающих административно – наказуемые деяния, а также на осужденных участников НОН, находящихся в местах лишения свободы. 
И тогда парадигма государственного противодействия НОН посредством совокупности взаимоисключающих уголовной и социальной политик, при которой наркопреступность в России “расцвела” до 1 млрд. наркопреступлений в год, сдастся, и ее место займет частная криминологическая теория антинаркотической деятельности.

Список литературы:

1. 1. Почти 6% россиян более-менее регулярно употребляют психоактивные вещества – ФСКН. // FSKN.GOV.RU: Офиц. сайт ФСКН РФ 2013. URL: fskn.gov.ru/includes/periodics/review/2013/0930/163126471/detail.shtml (дата обращения: 5.11.2014).
2. 2. Гилинский Я. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений». Монография. СПб.: Издательский Дом «Альфа-Пресс», 2013.
3. 3. Зазулин Г.В., Ли М.М. Наркоситуация и конфликтогенный потенциал наркореальности в России. // Конфликтология XXI века. Пути и средства укрепления мира: материалы Второго Санкт-Петербургского международного конгресса конфликтологов. Санкт-Петербург, 3-4 октября 2014 г. СПб., 2014.
4. 4. Фролова Н., Целинский Б., Зазулин Г., Галанкин Л. Теория, практика и методы антинаркотической деятельности в современной России. Монография. М.: Орбита-М, 2014.
5. 5. Майоров А.А., Малинин В.Б. Наркотики: преступность и преступления. СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2002.
6. 6. Зазулин Г.В. Антинаркотическая политика в России: Проблемы становления (2000-2013 годы). СПб.: Издательство «Юридический центр-Пресс», 2013.

ФИЛОСОФИЯ БОРЬБЫ С НАРКОУГРОЗОЙ: от наркотизма к наркоконфликту, необходимость смена политической парадигмы, подготовка наркокоординаторов

Реализация теоретических положений Концепции антинаркотической рекламы

Константин Игоревич Ксынкин 
заместителя Директора, 
руководитель департамента сетевого анализа 
и комплексного рекламного обслуживания 
рекламного предприятия полного профиля «Неонбалтик»

Отличие термина «реклама» от близких по смыслу терминов – «информация» и «пропаганда»

• Реклама это призыв к совершению определенных действий, основанный на достоверной информации. Реклама решает две основные задачи – проинформировать и призвать.
• Информация не содержат призыва, нейтрально сообщает сведения, о явлениях или событиях
• Пропаганда может опираться на недостоверную или заведомо ложную информацию.

Возникновение социальной рекламы

Распределение обязанностей в социуме первобытного человека	Демонстрация «правильных» вариантов поведения на охоте
«Плакат» убеждающий зрителя в том, что фараон является прямым наследником богов.	Крестовые походы, как рекламная кампания Римской католической церкви

Создание социальной рекламы

В настоящее время, в приложении к решаемым задачам, вся реклама делится на коммерческую и некоммерческую. 

Коммерческой принято считать рекламу, продвигающую товары и услуги. Коммерческая реклама издается на средства соответствующих производителей товаров и услуг. Коммерческая реклама может иметь скрытую форму, которая, тем не менее, не меняет ее коммерческой сути. 

Некоммерческой считается реклама, призывающая к действиям несвязанным с потреблением товаров и услуг, например к оказанию помощи голодающим, борьбе с экологическими бедствиями, охране редких животных и т.п. Некоммерческая реклама издается, как правило, на средства государственных и целевых фондов, а так же на средства общественных организаций. 

Социальная реклама, призывающая к соблюдению социально — полезных форм поведения является некоммерческой рекламой

1 этап 
Как и в коммерческой рекламе, непосредственно началу разработки социальной рекламы предшествует этап аналогичный маркетинговому анализу. 
Отличие заключается в том, что в качестве предмета исследования выступает не товар, а форма поведения. 
На этом этапе определяется и конкретизируется целевая аудитория, особенности ее поведения, изучаются факторы, влияющие на принятие решения в пользу выбора той или иной формы поведения. В качестве ключевых факторов определяются параметры противоборствующих здесь сторон, оценивается эффективность проводимой ими политики, сравнивается их количественный и качественный потенциал, выясняются сильные и слабые стороны.

2 этап 
Разработка бренда 
При создании бренда, главной задачей является определение наиболее эффективной и комфортной для потребителя формы донесения основного рекламного призыва. 
Разработка бренда играет чрезвычайно важную роль, поскольку представляет из себя, краткую и подробную информацию для всех разработчиков рекламы об особенностях позиционирования продукции или услуг на рынке, а так же об особенностях приемов их рекламирования. 
Бренд позволяет создавать множество рекламных решений в едином концептуальном стиле

Ненаркотизированный образ жизни как бренд

• 1 шаг – Для кого разрабатывается — дети, подростки, молодежь, родители
• 2 шаг – К чему призывать – повышение качества жизни
• 3 шаг – Эмоциональное ощущение – ощущение радости, душевного комфорта от ненаркотизированного образа жизни, а так же состояние самоактуализации личности и счастья.
• 4 шаг – практическая ценность – ненаркотизированный образ жизни экономичен, целесообразен, создает перспективы для удовлетворения материальных и духовных потребностей
• 5 шаг – Направления мотивации – призывы к основным жизненным потребностям и ролевые модели поведения

3 этап
Выбор наиболее эффективных каналов донесения информации до целевой аудитории. 

Массовые каналы: Телевидение; Радио; Региональные газеты и журналы; Наружная реклама; Интернет; Реклама на транспорте; Упаковка массовых товаров; Пакеты 

Личные каналы: Информация из уст — в уста; Информация от лидера группы; В семье; В группе; Подарки 

Индивидульные каналы: Персональные обращения; Прямые телефонные звонки; Прямая почтовая рассылка; 

Локальные каналы 
— физически постоянные: места посещения; места пребывания 
— Физически организованные: Тематические занятия и лекции; Семинары; Зрелищные мероприятия; Массовые мероприятия 
— информационные постоянные: Интернет сообщества; Газеты и журналы по интересам; Ведомственные информационные сети 
— информационные организованные: Приложение к газетам и журналам по интересам; Сециальные акции для интернет-сообществ; Тематичесие справочники

4 этап
Разработка конкретных рекламных решений ориентированных на информационные каналы. 
Различия в коммуникационных возможностях каналов привело к образованию в рекламной деятельности отдельных мало связанных между собой направлений. 
В этом смысле различают: наружную рекламу, рекламу на транспорте, рекламу в СМИ, рекламные сувениры, выставочную деятельность, разработку фирменного стиля и многое другое.

Бренд – ненаркотизированный образ жизни 

Мотивация – здоровье, самовыражение, свобода, любовь 

Архетип – славный малый, любовник 

Канал донесения – уличная реклама 

Информационное взаимодействие 
Рекламная яркость – высокая 
Время визуального контакта – до 15 сек

Если разработка качественной коммерческой рекламы является достаточно сложным и разносторонним процессом, в котором участвуют специалисты различных профессий, то разработка социальной рекламы, в ряде случаев, оказывается процессом еще более непростым. 

Связано это с тем, что в цели коммерческой рекламы никогда не входит предупреждение нежелательных социальных последствий, напротив, очень часто коммерческая реклама, основной упор делает как раз на девиантные, или асоциальные модели поведения, играя на заблуждениях целевой аудитории. 

При создании социальной рекламы, исходя из главной решаемой задачи, негативные социальные последствия недопустимы

Особенности использования архетипов Юнга при разработке социальной рекламы

Название установки	Символ	Описание проявления признака	Аналогии
Экстраверсия	Е	Обращенность во вне, больше говорить, общаться	Излучение	Янь	Солнце
Интроверсия	I	Обращенность вовнутрь, больше слушать, пребывать наедине с собой	Поглощение	Инь	Луна
Логика (Thinking)	Т	Объективность, анализ, ориентация на факты, рациональность	Лево-полушарное мышление	Конкретность	Рассуждение
Чувства (Feeling)	F	Субъективность, эмоции, ориентация на отношения с окружающими	Право-полушарное мышление	Образность	Переживание
Интуиция (iNtuitive)	N	Мечты, фантазии, романтика, высшие потребности	Интуиция	Новизна	Информация
Сенсорика (Sensitive)	S	Практичность, сила, материальные потребности	Ощущения	Контроль	Объект

Базовые архетипы	Функции Юнга	Описание	Потребености
Правитель	ES	Экстравертная сенсорика	Власть, статус, контроль
Герой	ET	Экстравертная Логика	Победа, профессионализм, предприимчивость
Мудрец	IT	Интровертная Логика	Ум, структурирование информации, объективность
Искатель	IN	Интровертная интуиция	Поиск себя, развитие, открытие тайн, индивидуальность
Ребенок	EN	Экстравертная интуиция	Радость жизни, праздник, новые возможности
Любовник	EF	Экстравертная Этика	Привлекательность, сексуальность, чувственность
Славный малый	IF	Интровертная Этика	Верность, этичность, душевность
Хранитель	IS	Интровертная сенсорика	Комфорт, расслабление, покой

Архетипы Юнга (классификация через «порядок»)	Архетипы (классификация через «хаос»)	Функции Юнга
Правитель	Разрушитель	ES
Герой	Злодей	ET
Мудрец	Старик	IT
Искатель	Предатель	IN
Ребенок	Глупец	EN
Любовник	Обыватель	EF
Славный малый	Раб	IF
Хранитель	Трус	IS

Неудачные плакаты и реакция на них целевой аудитории, послужившие поводом для разработки Концепции антинаркотической рекламы в Санкт-Петербурге и Ленинградской области 

2008 год
Плакаты разработанные в рамках Концепции

2010 год Санкт-Петербург. Плакаты вызвавшие недоумение у разработчиков концепции. Слева плакат безграмотный со всех точек зрения, слоган подразумевает легальность потребления наркотиков (плакаты были сняты по требованию прокуратуры). Справа неуклюжая попытка разработчиков «исправиться».	2010 год Санкт-Петербург. Еще одна попытка разработчиков провальной серии «исправить ситуацию» за счет «усовершенствования» концепт — идей плакатов 2008 года. легко заметить «вялость» слогана (справа плакат 2008 года)

2010 год Колпино. Концепт-идеи плакатов разработанных с целью информирования населения о запрете на немедицинское потребление наркотиков.

Способ снижения эффекта психологического отторжения путем замены шокирующих фотографий на рисованные образы

Учебно-методический комплекс дисциплины «НАРКОКОНФЛИКТ И СОЦИАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ»

КОНФЛИКТОЛОГИЯ

Магистерская программа «НАРКОКОНФЛИКТОЛОГИЯ» 

1. Организационно-методический раздел

1.1. Место учебной дисциплины в профессиональной подготовке выпускника 
Учебная дисциплина «Наркоконфликт и социальная безопасность» входит в перечень дисциплин по выбору и читается студентам в первом семестре на 2 курсе. Она включает в себя три учебных модуля. Для ее усвоения студенты должны ранее хорошо усвоить такие специальные дисциплины как «Введение в наркоконфликтологию и антинаркотическую политику современного российского го-сударства», «Теоретические аспекты наркоконфликтологии» и «Социальные факторы и координаты наркотизма». 

1.2. Цель учебной дисциплины 
Предоставление теоретических и практических знаний о взаимозависимости уровня и состояния социальной безопасности и деструктивных проявлений в области общественных отношений, возникающих на почве социально опасного оборота наркотиков, в форме наркоконфликта. Составной частью целевой установки является овладение теоретико-методологическими основами и политиче-ским (управленческим) механизмом обеспечения наркобезопасности в рамках социальной безопасности на управляемом объекте. 

1.3. Задача учебной дисциплины 
Помочь студентам ориентироваться в теории безопасности, знании ее видов. Научить их фиксировать значимые с точки зрения магистерской программы «наркоконфликтология» виды социальной и наркобезопасности и их связь с социальными конфликтами, включая наркоконфликты. Научить студентов, обучающихся по магистерской программе«Наркоконфликтология» понимать и различать на теоретическом уроне не только понятия социальной и антинаркотической политики, но и понятия «социальная безопасность» и «наркобезопасность». 

1.4. В процессе изучения дисциплины «Наркоконфликт и социальная безопасность» студент приобретает следующие компетенции: 
— знание теоретико-методологических аспектов безопасности, видов безопасности и тех особенностей, которые присущие социальной безопасности; 
— умение анализировать социальные явления в контексте социальной безопасности, а наркоситуацию анализировать в контексте наркобезопасности, выявляя влияющие на нее социальные конфликты и наркоконфликты; 
— владение приемами методологического, правового, организационного и информационного характера, направленными на принятие профессионально качественных решений органами государственной власти в области обеспечения социальной безопасности личности (общества) и наркобезопасности общества (личности).

4. Содержание дисциплины
«Наркоконфликт и социальная безопасность»

Введение 
Тема 1. Предмет, задачи и терминологический аппарат курса. Обзор на-учной и учебной литературы по тематике курса. Порядок самостоятельной рабо-ты студентов. Предмет и задачи курса. Терминологический аппарат курса: нарко-конфликт, наркоугроза, безопасность, социальная безопасность, наркобезопас-ность, социальная напряженность, угроза, фрустрация. 

Раздел I. Теоретико-методологические аспекты безопасности 
Тема 2. Основы теории безопасности. Понятие, содержание и сущность безопасности. Объекты безопасности. Угрозы безопасности: понятие, сущность, классификация. Диагностика опасностей и угроз: показатели и индикаторы, реги-страция и измерение. Моделирование опасностей и угроз. 
Тема 3. Национальная безопасность и ее виды. Национальная безопас-ность: понятие и сущность. Угрозы государству и его безопасность. Сферы на-циональной безопасности. Геополитическая и политическая безопасность. Виды безопасности: военная, экономическая, экологическая, демографическая, инфор-мационная и др. Концепция национальной безопасности. 
Тема 4. Социальная безопасность и безопасность общества. Понятие, со-держание и структура социальной безопасности. Объекты и субъекты социальной безопасности. Угрозы социальной безопасности. Институты социальной безопас-ности. Социально-политические инструменты обеспечения социальной безопас-ности и предупреждения конфликтов. Социальная безопасность и безопасность общества. 

Раздел II. Социально опасный оборот наркотиков как специфическая угроза безопасности 
Тема 5. Наркобезопасность: базовые подходы. Понятие, содержание и сущ-ность наркобезопасности. Объекты и угрозы наркобезопасности. Виды наркобе-зопасности: геополитическая, экономическая, политическая, социальная, культурологическая и др. Проблема нормативного обеспечения наркобезопасно-сти 
Тема 6. Наркоконфликт и экспозиционное давление наркосреды в кон-тексте наркобезопасности. Наркобезопасность и наркопораженность как со-стояния наркоконфликта. Фиксация угроз в наркоконфликте. Факторы ЭДН как основные локализации наркоугроз. 

Раздел III. Технологии оценки и обеспечения наркобезопасности 
Тема 7. Методология оценки наркобезопасности. Анализ наркоконфликта: субъекты, зона разногласий, ресурсы. Оценка интенсивности ЭДН. Анализ стати-стических данных наркоситуации. 
Тема 8. Отечественный и зарубежный опыт построения систем нарко-безопасности. Перспективные направления обеспечения наркобезопасности. Ор-ганизационная наркобезопасность. Собственная наркобезопасность объектов. Разработка основ общей наркобезопасности жизнедеятельности. Внедрения сис-тем наркобезопасности в различные сферы деятельности.

Наркоконфликт и религия

Что такое наркоконфликтология

 

С 2005 года кафедра конфликтологии философского факультета СПбГУ готовит магистров по нескольким образовательным программам. Одна из уникальных и перспективных программ — «наркоконфликтология». Конфликт, разворачивающийся в обществе по поводу наркопроизводства и потребления наркотиков, есть особый способ взаимодействия между людьми. Наркоконфликт — это конфликт индивида с миром, а наркотик — это посредник между чуждым человеку миром и таким же чуждым миру человеком. И чем дальше от человека сотворенный им же мир, тем мощнее тяга человека к такому посреднику, тем сильнее зависимость от посредника. Но этот вселенский конфликт между человеком и миром на различных уровнях редуцируется в особые формы взаимодействия индивидов. Если взять общество в целом, то наркоконфликт предстает перед нами как такое взаимодействие индивидов, которое создает различные объединения людей. В силу того, что основанием взаимодействия является наркотик, формируются социальные группы, в основе которых находится наркозависимость. Подобные наркозависимые группы могут быть более или менее изолированными от общества. Они подвижны и могут расширяться или сужаться, в зависимости от активности или пассивности самого общества. Они то инертны и не проявляют никакой силы, то вдруг сила их становится угрожающей другим социальным группам и всему социуму. Социология не может сказать об этих группах ничего, кроме того, что это группы с отклоняющимся поведением, не свойственным обществу в целом. Что порой их отклоняющееся поведение переходит границы дозволенного обществом и государством. И как только это поведение выходит за пределы правовых норм, за дело берется государство. Для государства наркотик является предметом внимания в аспекте его незаконного оборота. Но для этого очень важно определить, что является наркотиком, а что не является таковым. И пока законодательно это не определено, потребление его продолжает увеличиваться вместе с производством, поскольку затруднена борьба с этим злом. Определившись, что есть наркотик, соответствующие государственные службы могут осуществить юридический запрет как на его производство, так и потребление. Производство наркотиков не остановить, ибо современная медицина без них не может обойтись. Чем больше в стране требуется наркотиков для медицины, тем больше наркотиков производится незаконно. Каждое государство по тем или иным причинам вырабатывает свое отношение к наркотикам, к тем, кто их производит незаконно, и к тем, кто их потребляет без рецепта врача. И это связано с тем, насколько потребление наркотиков становится нормой для индивидов. Рост спроса либо останавливается принудительными силами государства, либо оно идет на поводу у наркорынка, давая возможность изменить структуру потребления. Мягкая или либеральная политика в отношении наркотиков есть политика снижения спроса на товары и услуги ненаркотического свойства. 

За время существования программы нами накоплен опыт не только междисциплинарного преподавания основ социального, политического и управленческого понимания проблемы наркотиков в обществе, но и сформировано новое направление в конфликтологии. Опыт нашей кафедры в преподавании магистерской программы по наркоконфликтологии уже был представлен научному сообществу конфликтологов на Международной научно-практической конференции «Становление конфликтологии в российских вузах», состоявшейся в Москве . Дискуссия о необходимости конфликтологического понимания проблемы наркотиков в обществе пока только планируется в рамках Санкт-Петербургского международного конгресса конфликтологов «КОНФЛИКТОЛОГИЯ ДЛЯ XXI ВЕКА: Наука — Образование — Практика», в программе которого предусматривается работа секции «Наркоконфликтология — методология анализа наркоситуации и научная основа антинаркотический политики государства». 

Эта статья имеет своей целью определение формата научной дискуссии в рамках секции на предстоящем конгрессе и является попыткой прояснить для нас ответ на вопрос о том, что такое наркоконфликтология.

1. Отрицательное определение наркоконфликтологии.

За семь лет обучения студентов СПбГУ по направлению наркоконфликтологии мы, естественно, можем обобщить некоторые важные и характерные особенности, присущие сугубо конфликтологическому пониманию наркореальности. В некоторой мере они изложены в ряде наших публикаций. Однако эти публикации, содержащие в себе попытки положительного определения предмета наркоконфликтологии, не спровоцировали научной дискуссии, прежде всего, с представителями других наук и профессий, активно и давно изучающих или занимающихся на практике проблемой наркотиков в обществе. К ним относятся представители медицинского, юридического, психологического и социологического научного сообщества. Не нашли отклика и попытки обсудить возможности наркоконфликтологии для повышения эффективности государственно-правового противодействия наркотизации населения с сотрудниками практических подразделений, непосредственно вовлеченных в профилактику наркомании, борьбу с наркопреступностью, организацию работы антинаркотических комиссий или отвечающих за эффективность Государственного антинаркотического комитета РФ. Нам кажется, что настало время для дискуссий и обмена мнениями со всеми заинтересованными сторонами. И, прежде всего, для презентации наркоконфликтологии как реального фронта противостояния наркотикам в обществе. По причине того, что люди, участвующие в решении проблем наркомании, почти ничего не знают о наркоконфликтологии, такой заинтересованный дискурс различных антинаркотических институтов не только возможен, но и востребован. Попытаемся вызвать интерес к дискуссии у наших коллег некоторыми экспрессивными методами. 

Сложившаяся ситуация вынуждает нас прибегнуть к помощи «отрицательных» определений типа: «квадрат — это не треугольник». По мнению некоторых ученых, «такие определения дают очень небольшую информацию о предмете, но часто приходится начинать именно с них, так как познание всякого нового объекта начинается с его отличения от всех других объектов». Попробуем же и мы сначала понять, чем наркоконфликтология не является.

1.1. Наркоконфликтология не наркология.

Довольно просто можно увидеть, что наркоконфликтологию нельзя относить к наркологии. Ведь наркология (от греч. narke — оцепенение и logos — исследование, учение) — раздел медицины, изучающий последствия алкоголизма, наркомании и токсикомании, разрабатывающий методы их лечения. «Что такое наркология? Наркология как специальная область медицины о последствиях злоупотребления веществами, вызывающими патологическую (болезненную) зависимость, сформировалась сравнительно недавно. В нашей стране наркология как отдельная медицинская наука активно формируется в 1960-70 гг. Долгое время наркология, точнее её разделы (алкоголизм, наркомания и токсикомания) входят в руководства и справочники по психиатрии» . В современном обществе злоупотребление никотином (курение), алкоголем, героином и другими наркотиками стало серьезной проблемой для здравоохранения многих стран. Поэтому в медицинской науке и практике продолжает развиваться направление наркологии, которое, прежде всего, интересует болезненное пристрастие отдельных индивидов к злоупотреблению психоактивными веществами и их лечение. 

Наркотики (и иные токсичные вещества, прием которых в целях опьянения приобрел массовый характер) в наркологии рассматриваются с точки зрения их наркогенности, то есть способности вызывать психологическую и физическую зависимость. Например, героин более сильный наркотик, чем морфин, а морфин, в свою очередь, более сильный наркотик, чем опий. 

Индивиды, у которых вследствие потребления наркотиков сформировалось непреодолимое к нему влечение и ослаблен контроль за его приемом, несмотря на опасные последствия, рассматриваются наркологией как больные. Им ставится диагноз «наркомания». Врачи-наркологи пытаются их вылечить, как правило, медикаментозно (с помощью лекарств). Однако эффективной терапии наркомании нет. Если нарколог обладает знанием психиатрии (психиатр-нарколог), то он использует возможности психиатрии для формирования установки на трезвый образ жизни. 

Наркоконфликтология же интересуется совсем другим. Наркотики в наркоконфликтологии сравниваются между собой с точки зрения степени их конфликтогенности. Например, в странах, где курение марихуаны не имеет культурно-исторических корней, она является более конфликтогенным наркотиком, чем алкоголь, который в отличие от нее не внесен Всемирной организацией здравоохранения (ВОЗ) в списки наркотических средств, оборот которых запрещен Конвенциями ООН. Поэтому наркоконфликтологию интересует не нейробиологические механизмы воздействия психотропных продуктов конопли на мозг человека, а борьба между теми, кто поддерживает существующий в международном праве запрет на курение марихуаны или гашиша и теми, кто добивается их легализации. Существует ли связь между теми, кто ежегодно незаконно производит десятки тысяч тонн каннабиса (марихуана и гашиш) и теми, кто ежегодно организует проведение конопляных маршей сторонниками ее легализации во многих столицах мира, и каков характер этой связи? Именно этот аспект наркореальности исследовала Нино Дзагнидзе в магистерской диссертации «Каннабисный конфликт и перспективы его урегулирования» . В диссертации впервые была предпринята попытка определить понятие «каннабисного конфликта» и раскрыть его структуру. И это более чем убедительный аргумент, что это не наркология. 

Наркоконфликтология не разрабатывает и не применяет методики лечения больных наркоманией. В противостоянии наркотиков и общества наркоконфликтолога интересует нечто иное. Во-первых, насколько активные, уклоняющиеся от лечения наркоманы усиливают сторону «за наркотики», обеспечивая спрос и вовлечение новичков в потребление наркотиков. Во-вторых, насколько наркоманы, прекратившие потребление наркотиков и находящиеся в устойчивой ремиссии, могут реально усиливать сторону «против наркотиков». Например, участвуют в профилактических проектах, аналогичных Всероссийской антинаркотической акции «Поезд в будущее», или организуют реабилитацию наркоманов в трудовых коммунах наркозависимых с большим стажем ремиссии. И, в-третьих, в субъектах Российской Федерации и муниципальных образованиях необходимо организовать систему антинаркотической деятельности, такую как: антинаркотическую социальную рекламу, профилактику наркомании и предупреждение наркопреступности, лечение наркомании и пресечение наркопреступности, реабилитацию наркоманов и исполнение наказания в отношении осужденных участников незаконного оборота наркотиков. Чтобы активные наркоманы перестали уклоняться от лечения и пополнили ряды тех, кто находится в длительной ремиссии. 

И если следовать до конца в выявлении отличий институтов антинаркотической деятельности, занятых решением проблемы наркотиков в обществе, то необходимо отметить, что наркоконфликтология более объективно, чем другие представители наркологического сообщества, способна оценивать вклад наркологии в формирование наркобезопасного общества. Это обусловлено следующими причинами. Во-первых, наркоконфликтолог формирует свои представления обо всех фрагментах наркореальности, а не имеет дело только с ее медицинским аспектом, как наркология. И, во-вторых, он способен компетентно и аргументировано поставить перед властью и обществом такой вопрос, как «Насколько весомый вклад вносит наркологическая служба в государственную антинаркотическую политику?» и дать на него обоснованный ответ. Ведь именно наркоконфликтолог обязан сознательно направлять фокус своего внимания на позицию, занимаемую наркологическим сообществом в противостоянии сторон «за и против» наркотиков (излишняя коммерциализация, лоббирование узковедомственных интересов, искажения принципа анонимной помощи и т.д.). Поэтому он способен объективно разобраться с тем, насколько интересы наркологического ведомства, представленные в регулирующих его деятельность нормативно-правовых документах, совпадают в главном, как с национальными интересами страны в целом, так и с интересами других ведомств, участвующих в реализации государственной антинаркотической политики.

1.2. Наркоконфликтология не психология наркозависимости.

Рассмотрим теперь, почему наркоконфликтологию также нельзя отождествлять с такой областью психологического знания как психология наркозависимости. Однако прежде чем вести речь о наркозависимости, вспомним, что такое зависимость вообще. Мы разделяем взгляды Ю.М. Орлова на сущность зависимости, который определяет «понятие зависимости в связи с желанием пережить удовольствие или устранить страдание». Как известно, наркотики — это по своей химической природе как раз те вещества, которые способны вызвать мощную эйфорию или полностью заглушить чувство боли. Поэтому зависимость от наркотиков (наркозависимость) при высоком давлении наркосреды возникает массово в молодежной среде, а не касается только социально неблагополучных индивидов. Вот почему психологию интересует в области наркореальности, прежде всего, особенности психики людей, склонных к потреблению опасных для здоровья наркотических веществ, поведенческие особенности людей, ставших наркозависимыми и возможности психологии в профилактике наркомании. Кроме этого надо отметить, что у психологов существует свой, психологический подход к пониманию конфликтов . Поэтому, в отличие от наркологов, психологи могут успешно анализировать наркоконфликты, однако если они относятся к внутриличностным, т.е. локализованы в сознании одного индивида. А уже при исследовании межличностных форм взаимодействия в наркореальности, например, в семьях, где есть наркозависимый, психологи фиксируют не конфликт сторон, а их сотрудничество. Они даже ввели для его обозначения специальное понятие — «созависимость». Так, С.М. Яцышин, на основе анализа литературы и обобщения опыта оказания психологической помощи близким наркозависимых, определяет созависимость как трансформацию ценностно-смысловой сферы личности, вызванную устойчивым измененным отношением к наркозависимому и опосредующую все жизненные отношения созависимого, прежде всего самоотношение и отношение к собственной жизни. При этом анализ негативного взаимодействия сторон, то есть «не сотрудничества», просто игнорируется, несмотря на то, что именно оно и составляют суть наркоконфликта. Знание о таком «не сотрудничестве» мы не получим из работ психологов, но его можно встретить в откровениях тех, кто участвовал в таких межличностных наркоконфликтах на одной из сторон. Приведем только один пример. О конфликте между Верой Майтовой и ее сыном Андреем, который стал героиновым наркоманом. «Решение принято, осталось его осуществить… Я понимала, что наркоман не видит на самом деле настоящую реальность. На ломках, когда сильные боли, мысли только об одном — о смерти или очередной дозе наркотиков. А когда он под кайфом, то доволен жизнью и даже счастлив. Наркоманы не осознают, насколько трагична ситуация. У них не возникает мысли, как тяжело их родственникам… И тогда я сказала сыну так: «Принимая наркотики, ты осознаешь, что вредишь себе. Ты знаешь, что наркоманы долго не живут, значит, ты убиваешь себя. Ты понимаешь, что, убивая себя, ты причиняешь нам большие страдания. Мы не можем спокойно наблюдать, как ты идешь к гибели. Безусловно, это твоя жизнь и ты можешь делать с ней все что угодно. Но ты не имеешь ни какого права лишать жизни нас — своих близких, сестры и меня. Мы не можем позволить тебе это сделать. Ты знаешь, как дорого обходятся наркотики, а у тебя на это нет денег. Значит, ты воруешь. Как быстро ты попадешься, это только дело времени и случая. Но это обязательно произойдет, рано или поздно. Мы предлагаем тебе помощь. И со своей стороны сделаем все от нас зависящее. И если мы втроем объединим наши усилия, то обязательно добьемся результата. Мы в это верим. Поэтому или ты принимаешь решение прекратить колоть наркотики и все для этого сделаешь, или ты уходишь из дому на всегда. Я понимаю, насколько тебе это кажется жестоким, но еще более жестоким будут страдания нас троих. Конец у наркомана все равно один — смерть.» Тут мне пришлось выслушать много нелестных слов в свой адрес…В деньгах я ему отказала, понимая, что они могут пойти прямиком на наркотики, а предложила поселиться в каком-нибудь монастыре, отрабатывая свое проживание там трудом. … Сын от такого варианта отказался, при этом накричал на меня. Стал грозить мне, что если я ему не помогу, то он покончит жизнь самоубийством, и это будет на моей совести » . 

Резюмируя выше изложенное, отметим, что, замыкаясь на изучении психики отдельного индивида, психология наркозависимости не рассматривает в качестве своего предмета негативное взаимодействие индивидов, находящихся по разные стороны баррикады, то есть на сторонах «за» и «против» наркотиков. Следовательно, чем шире социальное пространство, в котором имеет место социальный наркоконфликт, тем меньше шансов имеет психология для его успешного анализа. А значит, такие наркоконфликты первого порядка (между сторонами «за» и «против» наркотиков) как наркоконфликт на производстве, каннабисный конфликт, наркоконфликт культур, информационный наркоконфликт, конфликт правового государства и наркорынка, а также все наркоконфликты второго порядка (между участниками одной из сторон друг с другом) не входят в предмет психологии наркозависимости. 

Представленные ограничения изучаемого психологией наркозависимости предмета, возможно, в меньшей степени характерны для такого направления, как социальная психология, но об этом лучше поговорить при рассмотрении социологии наркотизма. А здесь только отметим, что рассмотренное выше отграничение наркоконфликтологии от психологии наркозависимости вовсе не означает, что психолог не может изучать социальные наркоконфликты. Может, но как только он начнет выявлять и сравнивать позиции, декларации, интересы, цели, потребности социальных групп и политических сил, проявляющих себя в наркореальности по разные стороны («за» и «против» наркотиков), он перестанет быть психологом, а превратится в конфликтолога.

1.3. Наркоконфликтология не криминология наркотизма
(наркопреступности).

Теперь попробуем понять, почему наркоконфликтологию нельзя относить к такой отрасли правоведческого знания, какой является криминология в целом и наиболее близкий к ней раздел — криминология наркотизма (наркопреступности). В юридической литературе нет однозначного определения наркотизма. Одни полагают, что: «Наркотизм представляет собой негативное социальное явление, поразившее различные сферы жизни, отличающееся высокой степенью общественной опасности. Содержание этого явления заключается в приобщении к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (далее — наркотиков) отдельных групп населения, которое ведет к заболеванию наркоманией. А формой проявления наркотизма является совокупность связанных с наркотиками общественно опасных действий, которые образуют самостоятельный вид преступности (наркотическую преступность)». Очевидно, что криминология традиционно изучает только преступность и ее предупреждение. Другие полагают, что: «Наркотизм — это криминальное негативное социально-правовое и уголовно-наказуемое явление, связанное с незаконным оборотом наркотиков». С начала 60-х годов прошлого века международное сообщество с помощью конвенций ООН договорилось о едином подходе к контролю наркотических средств и психотропных веществ (далее — наркотиков), включающем запрет их оборота, если он не связан с медициной или наукой. Вследствие этого национальные уголовные законодательства стран, подписавших конвенции, пополнились нормами, запрещающими незаконный оборот наркотиков (НОН). Российские (ранее — советские) правоведы активно стали развивать такое научное направление, как уголовно-правовые и криминологические аспекты борьбы с наркоманией, наркотизмом и незаконным оборотом наркотиков . 

За это время юристами защищены десятки докторских и кандидатских диссертаций по данной проблематике. Борьба правоохранительных органов с наркопреступностью в некоторых странах на уровне государственной политики объявляется «войной с наркотиками», и в этом смысле она становится похожей на наркоконфликт, но, пожалуй, на этой внешней стороне дела и заканчивается ее сходство с конфликтологическим подходом. 

Наркоконфликтология, в отличие от криминологии, кроме наркопреступности выделяет в наркореальности и исследует еще три элемента: молодежный наркотизм, наркоманию и наркотическую контркультуру, в противодействии которым уголовное право мало эффективно. Практика показывает, что доминирование в обществе уголовно-правовых представлений о наркореальности крайне опасно для стороны «против наркотиков» так как, выбирая в качестве приоритета уголовной политики борьбу с наркопреступностью (наркобизнесом, наркотрафиком и т.д.), контролирующая система оставляет без внимания наиболее уязвимое звено наркосистемы — наркопотребителя. В этом случае вся деятельность правоохранительных органов напоминает «борьбу с ветряными мельницами», далекую от здравого смысла. Поэтому известны случаи, когда полицейские, специализирующиеся на борьбе с наркопреступностью, начинают призывать к легализации наркотиков, оборот которых запрещен. 

Наркоконфликтология, наоборот, исходит из того, что потребитель — основа наркосистемы, так как именно он связывает в одно целое и молодежный наркотизм, и наркорынок, и обслуживающую его интересы наркопреступность, и наркоманию, и наркотическую контркультуру. А значит, именно потребитель наркотиков является цементирующим элементом, который скрепляет сторону «за наркотики» в монолит, который из года в год только укрепляется на фоне все возрастающих «успехов» (больше изъято наркотиков, больше перекрыто каналов наркотрафика и т.д.) уголовной политики борьбы с наркотиками. Поэтому наркоконфликтология ставит своей задачей добиться реального приоритета административного предупреждения наркопреступности перед ее уголовно-правовым пресечением и этим существенно отличается от криминологии наркотизма (наркопреступности). Она стремится учитывать весь спектр конфликтогенности наркореальности, а не сосредоточена только на противоборстве правоохранительных органов с наиболее общественно опасными участниками незаконного оборота наркотиков. Как и в случае с наркологией, наркоконфликтология более объективно, чем сами правоохранительные структуры и представители их ведомственной науки (криминологии), оценивает эффективность вклада силовых структур в формирование наркобезопасного общества.

1.4. Наркоконфликтология не социология наркотизма.

Несколько труднее увидеть, что наркоконфликтология не является сферой социологии, особенно такого близкого к ней раздела, как социология наркотизма. Отметим, что понятие наркотизм может употребляться в нескольких значениях. В клиническом понимании наркотизм (наркотизация) — это потребление наркотиков и других ПАВ при отсутствии зависимости, т.е наркомании или токсикомании . В социологическом понимании наркотизм рассматривают в широком и узком смысле. В широком смысле он отражает сугубо социологический взгляд на проблему массового приобщения людей к потреблению любых психически активных веществ (кофе, табака, алкоголя, токсичных веществ, наркотических средств и т.д.). В узком смысле под наркотизмом социологи подразумевают «социальное явление, выражающееся в относительно распространенном, статистически устойчивом употреблении частью населения только наркотических средств (психотропных веществ), влекущем определенные медицинские (заболевания) и социальные последствия». Уже первые в СССР социологические исследования наркотизма показали, что «не следует обольщаться по поводу запретительных мер, особенно уголовно-правовых, в борьбе с наркотизмом». Однако совершенно справедливое утверждение об ограниченности возможностей права в борьбе с наркотизмом стало максималистки интерпретироваться многими социологами, некоторыми правоведами и врачами как излишнее запретительство, не вписывающееся в опыт либеральной наркополитики ряда развитых стран (программы «уменьшения вреда») . 

Например, сотрудник ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка Прокураторы СССР Т.А. Боголюбова в диссертации на степень доктора юридических наук по теме «Наркотизм: основы частной криминологической теории» вынесла на защиту в качестве новизны ряд положений, которые существенно усиливают сторону «за наркотики». Характеризуя принципы разработанной в диссертации стратегии борьбы с наркотизмом, Т.А. Боголюбова утверждала, что «преследование за потребление наркотиков не должно быть допустимо». Нам представляется ошибочным и догматичным не только сам принцип, выдвинутый автором в качестве научной новизны диссертационного исследования, но и использование термина «преследование», который ассоциируется с преследованием за убеждения, как будто бы речь идет об инакомыслящем или политическом диссиденте. 

Наркоконфликтологу в этом вопросе гораздо ближе позиция Е.Е. Тонкова, который считает, что «…наркомания — это не личное дело каждого. Потенциально наркоман всегда опасен. Потребители наркотиков практически во всех случаях становятся участниками криминальной деятельности… Поэтому они должны знать, что им придется смириться с установленными государством правовыми ограничениями» . 

Сегодня ряд академических ученых, изучающих наркотизм, имеют весьма либеральные воззрения на то, какой должна быть эффективная государственная наркополитика. Логика их понята, она вытекает из убеждений в том, «…что рано или поздно мир придет к необходимости легализации всех наркотических средств. Ибо, во-первых, потребление их — личное дело каждого (так же как вредных для здоровья табака, алкоголя и т.д.). Во-вторых, без легализации наркотиков не избавится от наркобизнеса… В- третьих, в принципе ни одну социальную проблему еще не удавалось решить путем запретов и репрессий, а лишь изменением социальных условий, порождающих ее. Наконец, действует и принцип «запретный плод сладок»» . «Наркомания, наркотизм, наркополитика» — это ключевые понятия, характерные для языка социологов, работающих с проблемами наркотиков в рамках теории девиантного (отклоняющегося) поведения . Наркоконфликтология же основывается на другой социологической теории, а именно, на теории конфликта. В этом сущность отличия наркоконфликтологии от социологии наркотизма, которая не учитывает конфликтогенность наркореальности. Поэтому у наркоконфликтолога сформировался свой научный язык, состоящий из других ключевых понятий. Если коротко, то это «наркотики — наркоконфликт — антинаркотическая политика». Если более детально, то это «наркотики — наркоконфликт — стороны наркоконфликта (участники и субъекты) — антинаркотическая политика — эффективная антинаркотическая политики (инструмент усиления стороны «против» наркотиков и ослабления стороны «за» наркотики) — наркобезопасное общество — общество «свободное от наркотиков»».

2. Наркоконфликтология как мировоззрение и политика, ответственного за
наркоситуацию в административно-территориальном образовании

Указ Президента РФ №1374 от 18 октября 2007 года о создании Государственного антинаркотического комитета РФ возложил ответственность за наркоситуацию на первых лиц органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, назначив их председателями антинаркотических комиссий. Разве могут они быть успешны в этой роли, если их представления о наркореальности будут ограничены каким-либо одним ее фрагментом? Например, только медицинским, психологическим, юридическим или социологическим. Могут ли они быть успешны, если их представления о социальной наркореальности не будут учитывать наличие в ней противоборствующих индивидов и сообществ? Это не риторические вопросы, так как даже само понимание сущности наркоситуации зависит от того, с каких позиций о ней идет речь. Наркологи, вообще, используют свой собственный термин «наркологическая ситуация». Они накапливают статистические данные о заболеваемости и болезненности, пытаясь понять динамику, тенденции. Динамика этих данных в условиях добровольности учета наркопотребителей органами здравоохранения настолько мизерная, даже в условиях наркоэпидемии, что они представляют интерес только в совокупности с другими показателями. Для юристов в наркоситуации главное — это уровень, структура, динамика наркопреступности и количество изъятых из незаконного оборота наркотиков. Но и эти цифры могут не столько характеризовать суть в наркоситуации, сколько отражать временную активность или инертность правоохранительных органов. Социологи о наркоситуации не знают почти ничего, но могут с помощью социологического исследования оценить уровень приобщения к потреблению наркотиков населения или узнать ассортимент наркотиков на нелегальном рынке. 

Как же понимает наркоситуацию наркоконфликтолог? Он понимает ее как текущий результат противоборства сторон «за и против» наркотиков, который характеризует административно-территориальное образование, фиксируя масштаб участия в незаконном обороте наркотиков проживающего в нем населения. Практически ему, как и политику, отвечающему за административно-территориальное образования, важен только один показатель наркоситуации — удельный вес (процент) населения, участвующего в НОН и его динамика. Поэтому, с точки зрения динамики этого показателя, мы выделяем пять типов наркоситуации: общество «свободное от наркотиков», благополучная по тенденциям, стабильная, неблагоприятная по тенденциям и наркоэпидемия. Под наркоэпидемией наркоконфликтолог понимает разновидность крайне неблагоприятной наркоситуации, возникающей в результате доминирования наркорынка в его противоборстве с государством. Она характеризуется высоким удельным весом нарконаселения в административно-территориальном образовании: один участник НОН на 100 жителей, а среди молодежи один на 10. Под типом наркоситуации общество «свободное от наркотиков» мы понимает наркобезопасное общество, в котором один участник НОН приходится на 1000 человек и больше. Если вести речь о наркоситуации как теоретическом понятии в рамках наркоконфликтологии, то мы предлагаем следующее его определение. Наркоситуация — это совокупность показателей, характеризующих соотношение сил (статику) и результат противоборства (динамику) органов государственной власти (местного самоуправления) и наркорынка в пределах административно-территориального образования (федерального округа, субъекта федерации, города, муниципалитета). 

Именно на секции «Наркоконфликтология — методология анализа наркоситуации и научная основа антинаркотический политики государства» предстоящего конгресса необходимо попытаться разработать новый набор показателей наркоситуации, который будет четко отражать состояние конфликта государства и наркорынка в их борьбе за молодежь в каждом административно-территориальном образовании.

3. Наркоконфликтология как научная основа антинаркотической политики.

Нам известен ряд работ по геополитике наркотиков. Если такая политика на международном уровне существует, а она, несомненно, есть, то любое государство для устойчивого развития должно располагать научной политической теорией борьбы с внутренними и внешними наркоугрозами. К сожалению, у России пока такой теории нет. Это, на наш взгляд, связано с тем, что для ее формирования необходим опыт конфликтологического анализа наркореальности. Он может выступить методологической основой для формирования приоритетов новой политики в целом и некоторых ее векторов. К сожалению, конфликтологический анализ наркореальности пока имеет мало сторонников среди отраслевых специалистов, включенных в решение отдельных проблем, связанных с молодежным наркотизмом, наркоманией, наркопреступностью или наркотической контркультурой. Однако ситуация постепенно меняется. Число сторонников может возрасти, если мы процитируем здесь американского ученого Эриха Гуда (Erich Good): «В конце 1970-х годов «Национальный институт проблем злоупотребления наркотиками» (NIDA) собрал высказывания экспертов и исследователей в области наркотиков с целью дать объяснение употреблению и злоупотреблению наркотическими веществами. Результаты этой работы вылились в книгу (Lettiery, Sayers, and Pearson, 1980), содержащую около 40 более или менее отчетливых теорий или объяснений феномена злоупотребления наркотиками. Однако в книге были изложены далеко не все точки зрения. Значительная часть теорий, опубликованных в книге NIDA, по своему подходу представляли собой теории микроуровня, т. е. попытки объяснить, почему некоторые индивидуумы или категории людей пробуют, употребляют и втягиваются в потребление наркотиков. Часть этих микроперспектив сосредоточена на личностных характеристиках потенциально зависимого или злоупотребляющего: он или она ущербны и принимают наркотики, чтобы избежать «костылей». Микроперспективы, сосредоточенные на индивидууме, совсем не обязательно неправильны, однако они оставляют в тени значительную часть реальности, связанной с наркотиками… Одна из теорий, или объяснений, которую не включили в книгу NIDA, использует серию чрезвычайно существенных недавних «макро»- разработок, помогающих понять феномен злоупотребления: конфликтная теория или подход. Теория конфликта применима почти исключительно к тяжелому, хроническому, непреодолимому злоупотреблению героином и крэком и лишь чрезвычайно незначительно касается потребления или злоупотребления табаком и алкоголем. Такое положение обусловлено тем, что табак и алкоголь являются разрешенными веществами, в то время как те аспекты злоупотребления наркотиками, с которыми имеет дело теория конфликта, сосредоточены главным образом на правовой ситуации и ее последствиях для определенных районов и сообществ» . 

Как Вы думаете, почему американцы так поступили? Мы полагаем потому, что в это время (конец 1970-х) был еще разгар «холодной» войны между СССР и США. И в это время наркомания в Советском Союзе уже дала о себе знать. Численность лиц, допускающих немедицинское потребление наркотиков, неуклонно стала возрастать. Свидетельством этому стало принятие Президиумом Верховного Совета СССР в целях усиления борьбы с наркоманией Указа «Об усилении борьбы с наркоманией» от 25 апреля 1974 года. Поэтому американский «Национальный институт проблем злоупотребления наркотиками» (NIDA) надолго скрыл от своего противника наиболее значимую и наименее очевидную теорию причин злоупотребления наркотиками. 

И только сейчас, спустя 30 лет, научным обеспечением антинаркотической политики в России обеспокоились депутаты Государственной Думы. 19 февраля 2009 в ГД ФС РФ состоялись парламентские слушания на тему «О причинах и последствиях «афганского наркотрафика» для Российской Федерации, законодательных и иных мерах по защите общества от наркоагрессии», на основе которых приняты рекомендации Правительству РФ о создании научно-исследовательских центров для научно-методологического сопровождения реализации антинаркотической политики. 

Данные рекомендации стали чуть ли не первым официальным документом российской власти, в котором несколько раз используется термин «антинаркотическая политика». Это очень важный шаг вперед. Потому что, с одной стороны, наркомания и наркопреступность в Российской Федерации стали бедствием общегосударственного масштаба, от которого стала зависеть проблема национальной безопасности страны. С другой стороны,потому что у нас нет политической теории борьбы с современными наркоугрозами, использование которой позволяло бы государству и обществу на практике устойчиво сокращать численность наркоманов и уменьшать наркопреступность. 

Теоретическое осмысление феномена антинаркотической политики как единственного надежного и экономически выгодного инструмента хотя бы сохранения баланса в конфликте государства с глобальным наркорынком (только продукты каннабиса незаконно производятся в 40 странах), представляется нам необходимым для формирования новой парадигмы деятельности российского государства в сфере сокращения численности наркоманов и уменьшения наркопреступности. Очевидно, что нельзя добиться от органов государственной власти и местного самоуправления проведения продуманной и эффективной государственно-правовой политики противодействия наркотизации населения (термин введен в научный оборот Тонковым Е.Е. в 2003 году), если на уровне теории отсутствует четкое понимание ее отличий от уголовной политики, реализуемой силовыми структурами в отношении участников НОН и от социальной политики, состоящей из политики в сфере образования и здравоохранения. Политика противодействия потреблению наркотиков в сфере образования реализуется учреждениями образования в отношении учащихся, незаконно потребляющих наркотики, а политика в сфере здравоохранения реализуется учреждениями здравоохранения в отношении наркоманов, обращающихся за помощью в связи с ухудшением самочувствия и вследствие сильного возрастания разовой дозы потребляемого наркотического средства. 

Нам представляется, что наркоконфликтолог, исследуя наркореальность с позиций конфликтологии, способен разобраться и сформулировать теоретико-методологические основания такой антинаркотической политики, которая не будет сводиться к уже существующим видам политики или поглощаться ими. Решение этой задачи потребует от нас в дальнейшем принятия двух допущений:

Во-первых, поскольку официальная государственная политика Российской Федерации в сфере противодействия незаконному обороту наркотиков направлена на сокращение количества правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ, т. е. на сокращение наркопреступности, может показаться, что уголовная политика, в той части, в которой она реализует борьбу с наркопреступностью, является неотъемлемым элементом государственной антинаркотической политики. 

Однако мы считаем, что это не совсем так. Действительно, то, как в Федеральном законе «О наркотических средствах и психотропных веществах» №3 — 1998 года, установившим правовые основы государственной политики в области противодействия незаконному обороту наркотиков, закреплена цель государства в этой сфере, создает впечатление, что это именно та цель, на которую должна быть направлена государственная антинаркотическая политика. Но даже если это верно, то совпадение целей антинаркотической политики с целями уголовной политики в области борьбы с наркопреступностью абсолютно не означает, что субъекты, реализующие антинаркотическую политику, не могут достичь этих целей такими методами, которые не присущи органам, реализующим уголовную политику. Это, например, формирование антинаркотического общественного мнения, антинаркотическое воспитание молодежи, контролирующая профилактика наркомании, упреждающее административное предупреждение наркопреступности и другие. 

На практике правоохранительные органы, реализующие уголовную политику борьбы с наркопреступностью, традиционно оценивали и будут оценивать успехи своей деятельности не по сокращению количества наркопреступлений, а по увеличению количества зарегистрированных наркопреступлений по сравнению с предыдущим периодом (см. материалы решений Коллегий ФСКН). Поэтому ФСКН РФ, на которую Президентом РФ возложена задача разработки и реализации антинаркотической политики, справедливо воспринимается в обществе не как высшая структура антинаркотического политического менеджмента, а как сугубо правоохранительный орган. Исходя из этих рассуждений, мы пришли к убеждению, что понять сущность антинаркотической политики невозможно, если рассматривать ее содержание как комплекс уголовной политики, социальной политики и еще чего-то зыбкого, непонятного, не сводимого к уголовной и социальной политике. 

На политическом уровне уголовно-правовая деятельность в сфере противодействия незаконному обороту наркотиков (борьба с наркопреступностью) не имеет существенных или принципиальных отличий от деятельности в сфере противодействия преступности в целом, особенно в экономической сфере. Для подтверждения приведем только один факт: в марте 2003 года около 30 тысяч российских сотрудников федерального правоохранительного органа легли спать, будучи налоговыми полицейскими, а проснулись уже сотрудниками Госнарконтроля РФ, то есть по существу сегодняшними наркополицейскими. 

Во-вторых, поскольку официальная государственная политика Российской Федерации в сфере противодействия незаконному обороту наркотиков направлена на постепенное сокращение числа больных наркоманией, можно утверждать, что социальная политика, в той части, в которой она реализует задачу лечения и реабилитации наркоманов, является неотъемлемым элементом государственной антинаркотической политики. Однако мы считаем, что это не совсем так. Поскольку социальная работа с наркоманами, как с больными людьми, нуждающимися в медицинской помощи, принципиально не отличается от социальной работы с другими слоями населения, если их сравнивать на политическом уровне. А работа социального работника с больным туберкулезом или страдающим от наркомании вообще неразличима.

Теперь, попробуем сформулировать наши доводы, в следующем виде:
1. Сущность новой антинаркотической политики — это такая форма и содержание политического контроля над отдельным индивидом и обществом в целом, которая не содержит в себе системы мероприятий, присущих социальной политике и уголовной политике государства.
2. Сущность антинаркотической политики следует выявлять в деятельности государства против наркотизма, то есть самого широкого определения наркореальности.
3. Сущность государственной антинаркотической политики следует познавать не столько в наркотизме, сколько в антагонистическом ассиметричном конфликте правового государства и сетевого наркорынка, объектом которого является социализирующаяся молодежь, подросток.
4. Сущность эффективной антинаркотической политики следует искать в жестком соблюдении главного принципа антинаркотической деятельности: обеспечение приоритета специальной профилактики наркомании перед ее лечением и приоритета административного предупреждения наркопреступности перед ее уголовно-правовым пресечением.
5. Сущность государственной антинаркотической политики следует анализировать исходя из соотношения понятий «наркоугроза», «наркопораженность» и «наркобезопасность» и их взаимосвязи с факторами, определяющими величину «экспозиционного давления наркосреды».

А теперь, исходя из наших предположений о сущности антинаркотической политики, определим это понятие. Антинаркотическая политика — это управление наркоситуацией посредством формирования негативно-дифференцированного отношения населения к участникам незаконного оборота наркотиков, установления правового запрета рекламы, пропаганды наркотических средств, (психотропных веществ) и их немедицинского потребления, реализации контроля соблюдения этого запрета физическими и юридическими лицами и применения к нарушителям административных санкций, жесткость и интенсивность которых должна быть достаточной для постепенного уменьшения экспозиционного давления наркосреды. Следовательно, если исходить из нашего понимания антинаркотической политики, то удержание наркоманов в устойчивой ремиссии, что сегодня делает здравоохранение — задача медицинской и социальной работы, фрагмент социальной политики, который не образует собственного содержания в сущности антинаркотической политики. Следовательно, если исходить из нашего понимания антинаркотической политики, то пресечение наркопреступлений и арест наркоторговцев — задача правоохранительных структур, сфера уголовной политики, которая не образует собственного содержания в сущности антинаркотической политики. Если новая антинаркотическая политика будет принята политической властью и начнет приоритетно реализовываться как самостоятельное направление государственной политики, то объем применения социальных и, особенно, уголовных мер борьбы с наркоугрозой резко сократится до необходимого и достаточного уровня. Одновременно это будет означать, что государственные органы стали меньше бороться с последствиями, а стали заниматься устранением причин и профилактикой. Это незамедлительно скажется на эффективности всей антинаркотической работы. Таким образом, можно вернуться к вопросу о необходимости смены существующей парадигмы уголовно-правовой борьбы с наркотиками и медикаментозной помощи наркоманам на конфликтологическую парадигму антинаркотической политики. По нашему мнению, она заключается в деятельности правового государства и деятельности поддерживающих его негосударственных организаций (общественных, религиозных и производственных) по обеспечению, во-первых, усиления субъектов стороны «против наркотиков» в их способности снижать экспозиционное давление наркосреды до минимально возможного значения и ослабления субъектов стороны «за наркотики» в их способности повышать экспозиционное давление наркосреды, а во-вторых, консолидации и сплоченности стороны «против наркотиков» в решении тех проблем, которые решаются только совместными усилиями нескольких ведомств или только с участием негосударственных организаций (например, участие общественности в судебных заседаниях и размещение неоправданно «мягких» приговоров в отношении наркоторговцев в Интернете как форма предупреждения наркокоррупции в судебной ветви власти, что предлагал в свое время депутат ГД ФС РФ Е. Ройзман).

Конфликтологическая парадигма антинаркотической политики позволяет объективно проанализировать следующие проблемы:

• проверка истинности и достоверности теоретических положений, на основе которых органы власти подготавливают решения направленные на отпор наркоагрессии;
• мониторинг соответствия целей деятельности основных субъектов антинаркотической деятельности требованию результативного антинаркотического управления — уменьшения экспозиционного давления наркосреды (ЭДН);
• контроль качества механизмов принятия органами государственной власти решений обеспечивающих согласованность их действий в направлении сокращения численности наркоманов и уменьшения наркопреступности (насколько до принятия решения была зафиксирована рассогласованность и т.д.);
• состояние профессиональной подготовки лидеров антинаркотической политики в высшей школе, то есть по одной программе и для органов власти и для негосударственных структур, как основы для консолидации усилий государства и общества на стороне «против наркотиков».

4. Положительное определение наркоконфликтологии.

И, наконец, о том, чем является для нас наркоконфликтология, но уже в виде положительного определения. 

Опосредованные наркотиком взаимоотношения индивидов и социальных групп между собой раскрывают широкий спектр специфической человеческой деятельности, основанной на псевдопотребностях, асоциальной мотивации и измененной депривации и фрустрации. Поэтому наркоконфликтология изучает конфликты, зона разногласий в которых сущностно связана с наркотиками или формами их контроля. 

Если акцентироваться на ее прикладном значении, то наркоконфликтология представляется как междисциплинарная система научного знания, объединяющая фрагменты отраслевого знания наркореальности в целях объяснения причин ограничения оборота наиболее опасных психоактивных веществ, причин роста масштабов злоупотребления ими в современном мире и создания теории эффективной антинаркотической политики в демократическом государстве.

В соответствии с нашим подходом мы предлагаем выделять на практике три модели организации антинаркотической работы, а именно:
• модель контроля незаконного спроса и незаконного предложения наркотиков (на основе рекомендаций ООН);
• модель контроля приоритета профилактики наркомании и предупреждения наркопреступности (на основе ст.4 ФЗ№3-1998);
• модель контроля соотношения сил сторон «за и против» наркотиков (на основе программы по наркоконфликтологии — СПбГУ).

Характеристика основных дефиниций, на которых основываются данные модели организации антинаркотической работы на практике, кратко приведены ниже.

№1. Модель контроля незаконного спроса и незаконного предложения наркотиков (экономическая):

• Принцип равной активности в борьбе с предложением и в борьбе со спросом. Спрос порождает предложение, а предложение порождает спрос в равной мере;
• Принцип совпадения мероприятий снижающих спрос и предложение по времени и по территории;
• Контроль над снижением предложения достигается анализом роста средних цен на основные наркотики;
• Контроль над снижением спроса оценивается по возрастанию числа лиц в устойчивой ремиссии (из числа поставленных на учет наркоманов или эпизодически потребляющих наркотики).

№2. Модель контроля приоритета профилактики наркомании и предупреждения наркопреступности (юридическая):

• Юридическое определение профилактики наркомании в ст.1 ФЗ №3 должно быть дополнено определением профилактики через её цели;
• Разграничение профилактики наркомании и предупреждения наркопреступности;
• Внедрение вторичной профилактики и предупреждения наркопреступности всегда КОНФЛИКТ интересов с теми, кто научился сосуществовать с проблемой и рискует потерять ресурсы (значение политической поддержки профилактических проектов!);
• Принцип: трудно потреблять наркотики — легко получить помощь;
• Контроль приоритета профилактики наркомании (системы мероприятий по предупреждению первых проб наркотиков, предупреждению формирования наркозависимости у лиц допускающих эпизодическое потребление наркотиков и предупреждение срывов у наркозависимых в устойчивой ремиссии) перед ее лечением;
• Контроль приоритета административного предупреждения наркопреступности перед уголовно-правовым ее пресечением.

№3. Модель контроля соотношения сил сторон «за и против» наркотиков (конфликтологическая):

• Между государством и наркорынком существует антагонистический конфликт, его объектом является молодежь. Государство, делающее ставку только на уголовно-правовую борьбу с НОН, этот конфликт будет проигрывать;
• «Ахиллесова пята» наркорынка — потребители наркотиков (скрыть потребление на много труднее, чем хранение, производство, сбыт и иные операции с наркотиками);
• Неотвратимость административного наказания за потребление наркотиков — единственная возможность для государства быть успешным в этом конфликте;
• Количество участников НОН, привлеченных к ответственности по статьям КоАП РФ, должно быть значительно больше, чем количество участников НОН, привлеченных к ответственности по статьям УК РФ (во всех административно-территориальных образованиях);
• Наркозависимые, прекратившие наркотизацию и создавшие трудовые коммуны — мощная сила и поддержка государства в этом конфликте.
• Критерии оценки — приветствуется все, что разумно усиливает строну «против наркотиков» и ослабляет сторону «за наркотики»; блокируется все, что ослабляет сторону «против наркотиков» и усиливает сторону «за наркотики».

Из этих трех моделей, если сравнить их между собой, только последняя, конфликтологическая является принципиально новой, так как фактически представляет собой политическую форму организации антинаркотической деятельности, которая только начинает формироваться в российском государстве. Поэтому в теоретическом плане наркоконфликтологию следует рассматривать в качестве методологии антинаркотической политики и ее научной основы. В практическом плане необходимо стремится к внедрению конфликтологической модели борьбы за наркобезопасное общество в деятельности органов государственной власти. Это позволит правильно выстраивать приоритеты в каждом субъекте федерации и, если не искоренить наркоманию, то уменьшить ее до сугубо медицинской проблемы.

Литература:

1. Становление конфликтологии в российских вузах: Тезисы материалов Международной научно-практической конференции. М.: Изд-во СГУ. 2008.
2. Тезисы докладов и выступлений на II Международном конгрессе конфликтологов «Современная конфликтология: пути и средства содействия развитию демократии, культуры мира и согласия», II том. Москва-Санкт-Петербург 30 сентября-2 октября 2004г. — СПб.: Наука, 2004.
3. Конфликт — политика — общество: Сб. науч. статей кафедры конфликтологии С.-Петербургского госуниверситета /Под ред. А.И. Беглова, А.И. Стребкова. — СПб: Изд-во С.-Пб. ун-та, 2007.
4. Миссия интеллектуала в современном обществе: Сб. ст./ Ред. Кол.: Ю.Н. Солонин и др.- СПб.: Изд-во С.-Пб. Ун-та, 2008.
5. Никифоров А.Л. Природа философии: Основы философии. М.: Идея-Пресс, 2001, 2001. Гришина Н.В. Психология конфликта.- СПб.: Питер, 2003.
6. Майтова В.М., Майтова О.В. Исповедь матери бывшего наркомана. М.: Советский спорт, 2000.
7. Санкт-Петербургский университет. Специальный выпуск «Возможна ли координация антинаркотической деятельности без общего для всех языка?» . 2007. №3756.
8. Майоров А.А, Малинин В.Б. Наркотики: преступность и преступления. — СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс». 2002.
9. Криминология: учеб. пособие / Г.И. Богущ {и др.}; под ред. Н.Ф. Кузнецовой. — М.: Проспект, 2008.
10. Егоршин В.М. Борьба с наркоманией (уголовно-правовые и криминологические аспекты): Автореф. дисс. канд. юр. наук. Л.: ЛГУ. 1991
11. Боголюбова Т.А. Наркотизм: Основы частной криминологической теории: Автореф. дисс. док. юр. наук. М.: ВНИИИ ПУЗПП СССР. 1991.
12. Мусаев А.Н., Сбирунов П.Н., Целинский Б.П.. Противодействие незаконному обороту наркотических средств (история и современность). М.: ВИИ МВД России. 2000.
13. Вестник межпарламентской ассамблеи СПб. 2007. №1 (47).
14. Зазулин Г.В. Наркоэпидемия. Политика. Менеджмент. СПб.: Изд-во С.-Пб.ун-та, 2003.
15. Научно-методические основы территориального мониторинга наркоситуации: Методическое пособие. — СПб.: Изд-во С.-Пб. ун-та, 2005.
16. Габиани А.А. На краю пропасти: Наркомания и наркоманы. — М.: Мысль. 1990.
17. Комлев Ю.Ю., Садыкова Р.Г. Наркотизм в Татарстане: результаты эмпирического исследования. — Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 2003.
18. Тонков Е.Е. Государственно-правовая политика противодействия наркотизации российского общества. — СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004.
19. Наркотизм. Наркомания. Наркополитика. Сб. статей/ Под ред. А.Г. Сафонова. СПб.: Издательство Медицинская пресса, 2006.
20. Лоусон Т., Гэррод Д. Социология. А — Я: Словарь-справочник /Пер. с англ. К.С. Ткаченко. — М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000.
21. Профилактика наркомании: российский и международный опыт. Сборник материалов. Екатеринбург. Уральский Фонд Социальных Инноваций. 2004.
22. Конфликтология. СПб. 2007. №2.

Интернет ресурс:

1. Дзагнидзе Н.А. Магистерская диссертация. (2007 год). http://www.ecad.ru/mn-nk1_37.html
2. Орлов И.М.. Зависимость. Серия: Управление поведением. См.: http://www.ecad.ru/mn-kd6_28.html
3. Гуд Эрих. Между теорией и здравым смыслом. Материалы к семинару./ 27 февраля 2009 г. «Какой институт нужен для научного обеспечения антинаркотической политики и управления в России». См.: ecad.ru/f4/sem34-02.html
4. «ПОЕЗД В БУДУЩЕЕ» ВЕРНУЛСЯ В МОСКВУ. ФИНИШ ВСЕРОССИЙСКОЙ АНТИНАРКОТИЧЕСКОЙ АКЦИИ narkotiki.ru/gnk_6376.html

Инновационные технологии профилактики наркотизма. Опыт реализации муниципальных антинаркотических программ

Наркополитика и эпидемия ВИЧ.