Против замначальника одного из управлений Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН) Алексея Миронова возбуждено уголовное дело по подозрению в превышении должностных полномочий, говорится в пресс-релизе ФСКН, поступившем в РИА Новости. 
«Сотрудниками Департамента собственной безопасности ФСКН России в ходе работы, проводимой в рамках Национального плана противодействия коррупции, были выявлены факты превышения должностных полномочий сотрудником ведомства — заместителем начальника Управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики Алексеем Мироновым», — говорится в релизе. 
«В октябре 2008 года материалы проверки направлены в Следственный комитет при прокуратуре РФ по Москве, которым принято решение о возбуждении уголовного дела по статье 286 УК РФ («превышение должностных полномочий»)», — сообщается в пресс-релизе.

Уголовное дело в отношении высокопоставленного сотрудника Федеральной службы РФ по наркоконтролю возбуждено на основе материалов департамента собственной безопасности ФСКН РФ, сообщили «Интерфаксу» в четверг вечером в управлении по взаимодействию с общественностью и СМИ Наркоконтроля. 
«Сотрудниками департамента собственной безопасности ФСКН в ходе работы, проводимой в рамках национального плана по противодействию коррупции, были выявлены факты превышения должностных полномочий сотрудником ведомства, заместителем начальника управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики Алексеем Мироновым», — говорится в официальном сообщении Наркоконтроля

Стало известно имя сотрудника Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН), которого обвиняют в превышении должностных полномочий. Дело возбуждено против заместителя начальника Управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики Алексея Миронова. Об этом сообщает РИА Новости со ссылкой на пресс-релиз ФСКН. 
О возбуждении дела против высокопоставленного сотрудника Госнаркоконтроля стало известно в четверг из заявления Следственного комитета при прокуратуре РФ. 
По данным следствия, Миронов в рамках выполнения акции по осуществлению антинаркотической пропаганды подписал накладную на изготовление 750 тысяч тематических буклетов. Однако, как полагает следствие, на самом деле эти материалы изготовлены не были, а подозреваемый подписал фальшивую накладную ради собственной выгоды. Сумма контракта на изготовление буклетов превысила два миллиона рублей. 
Факт правонарушения был установлен сотрудниками Департамента собственной безопасности ФСКН в ходе работы, проводимой в рамках Национального плана противодействия коррупции.

Следственный комитет при прокуратуре (СКП) РФ возбудил уголовное дело по статье о превышении должностных полномочий в отношении высокопоставленного сотрудника Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков (ФСКН). Как говорится в сообщении СКП, речь идет о заместителе начальника Управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики одного из департаментов ведомства. Имя обвиняемого не называется. 
По данным следствия, сотрудник Госнаркоконтроля «грубо превысил свои должностные полномочия» во время выполнения программы «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2005-2009 годы». Выполняя пункт программы, предполагающий изготовление и распространение пропагандистских материалов о наркотиках, подозреваемый подписал накладную на 750 тысяч буклетов. Однако, как полагает следствие, на самом деле эти материалы изготовлены не были. 
Сумма контракта на изготовление буклетов превысила два миллиона рублей. Следствие не исключает, что подозреваемый подписал фальшивую накладную ради собственной выгоды.

Высокопоставленный сотрудник Федеральной службы РФ по контролю за оборотом наркотиков стал фигурантом уголовного дела, возбужденного Следственным комитетом при прокуратуре РФ. 
Как рассказали в Следственном комитете, уголовное дело против заместителя начальника Управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики одного из Департаментов ФСКН заведено по статье «превышение должностных полномочий». 
Как установило следствие, контролируя ход исполнения одной из программ, сотрудник ФСКН подписал накладную и акт приема-передачи несуществующих пропагандистских материалов в количестве 750 тысяч буклетов, нанеся государству ущерб в два миллиона рублей. 

В настоящее время следствие устанавливает мотивы совершения должностного преступления, не исключая и корыстной материальной заинтересованности, передают «Вести.ru». Расследование продолжается. 
Между тем, по информации Управления по взаимодействию с общественностью и СМИ Наркоконтроля уголовное дело против их сотрудника было возбуждено на основе материалов департамента собственной безопасности ФСКН. 
«Сотрудниками департамента собственной безопасности ФСКН в ходе работы, проводимой в рамках национального плана по противодействию коррупции, были выявлены факты превышения должностных полномочий сотрудником ведомства, заместителем начальника управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики Алексеем Мироновым», — цитирует «Интерфакс» официальное сообщение Наркоконтроля.

Сегодня же стало известно имя еще одно задержанного сотрудника Госнаркоконтроля — ведомства, в котором работал генерал Бульбов. Заместителя начальника Управления межведомственного взаимодействия в сфере профилактики Алексея Миронова обвиняют в превышении должностных полномочий. По данным следствия, Миронов в рамках выполнения акции по осуществлению антинаркотической пропаганды подписал накладную на изготовление 750 тысяч тематических буклетов. 
Однако, на самом деле, эти материалы изготовлены не были, а подозреваемый подписал фальшивую накладную ради собственной выгоды. 
Сумма контракта на изготовление буклетов превысила два миллиона рублей. Как сообщает «Интерфакс», руководство ФСКН само заявило о разоблачении своего сотрудника.

Данное Соглашение заключается между:
• Кафедрой конфликтологии Санкт-Петербургского Государственного Университета (Санкт-Петербург, Россия) в лице заведующего кафедрой, профессора Александра Ивановича Стребкова и,
• Шведским Институтом Карнеги (Стокгольм, Швеция) в лице исполнительного директора господина Педера Лангенскиольда (Peder Langenskiold)

Цели данного Соглашения:
• расширить и углубить сотрудничество между Сторонами в научных исследованиях и профессиональном образовании в области международного и национального контроля за наркотиками,
• способствовать проведению научных исследований и развитию профессионального образования в данной области,
• распространять научное знание и другие результаты совместного сотрудничества.

Сотрудничество по данному Соглашению может включать в себя, но необязательно, следующие формы мероприятий:
• обмен отчетами, литературой и документацией,
• участие и чтение лекций, по различным научным дисциплинам и образовательным курсам; участие в лекциях, семинарах и подобных мероприятиях,
• руководство над научными работами студентов и соискателей стипендий в научно-исследовательских проектах и профессиональном образовании,
• обмен интернет-информацией, и
• прочие мероприятия, соотносящиеся с целями данного Соглашения.

Каждая сторона обязуется покрывать расходы на свою деятельность в рамках данного Соглашения самостоятельно, за исключением случаев, которые могут быть оговорены сторонами отдельно.

Любая из сторон может в любое время предложить внести поправки (включая изменения в существующие условия) в данное Соглашение. Такого рода предложение должно быть выслано в письменной форме второй стороне. Вторая сторона обязана дать свой письменный ответ в течение трех месяцев. 

Любая из сторон в любое время может прекратить приостановить действие данного Соглашения, сообщив о своем намерении в письменной форме второй стороне. Согласно данному заявлению, Соглашение становится недействительным через 6 месяцев.

От кафедры конфликтологии
Зав. кафедрой, профессор, Александр Иванович Стребков 

От Шведского института Карнеги
Директор института, Педер Лангенскиольд

В формировании наркополитики государства Федеральной службе РФ по контролю за оборотом наркотиков отведена ключевая роль. 
Наркополитика осуществляется через взаимодействие институтов государства и общества. В сегодняшнем понимании наркополитика выступает как результат конфликтного взаимодействия. Именно — конфликтного, так как зону разногласий здесь образуют претензии участников взаимодействия (различных государственных органов, общественных, медицинских и иных организаций) на властные полномочия по установлению правил оборота наркотиков и контроля за их выполнением, а также определение санкций к участникам незаконного оборота. 

Влиять же на формирование наркополитики государства в целом и отдельных субъектов Федерации, муниципальных и территориальных образований, в частности, могут только профессионально подготовленные кадры. 

Усилия, предпринимаемые руководством ФСКН России, позволили обеспечить первоначальную подготовку и повышение квалификации сотрудников ключевых подразделений Центрального аппарата и территориальных органов в Северо-Западном институте повышения квалификации (ИПК) ФСКН России. По сравнению с периодом деятельности ИПК в составе Федеральной службы налоговой полиции России, в настоящее время интенсивность профессиональной подготовки и повышения кадров в стенах института возросла в среднем в 2,4 раза. Кроме того, значительно расширился (до 23) спектр специальностей (направлений), по которым осуществляется обучение. 
   

В планах на 2005 год предусмотрены повышение квалификации и первоначальная профессиональная подготовка сотрудников подразделений по контролю за легальным оборотом наркотиков, межведомственного взаимодействия в сфере профилактики, следователей, кадровиков, причем не только сотрудников, но и руководителей. Для подготовки к обучению этих категорий сотрудников проделана большая совместная работа коллектива института, Управления кадров, заинтересованных Управлений Центрального аппарата ФСКН России. 
   

В настоящее время коллективом ИПК предпринимаются значительные усилия по совершенствованию материально-технической базы учебного заведения. 
   

В частности, планируется введение в эксплуатацию общежития на 50 мест, лекционной аудитории, классов для групповых занятий, кабинетов профессорско-преподавательского состава. Институтом проведены закупки криминалистического оборудования, позволяющие создать криминалистическую лабораторию. Это, в свою очередь, позволяет организовать на современном уровне подготовку сотрудников экспертно-криминалистических подразделений для получения допуска к самостоятельной работе по осмотру на месте происшествия и проведению дактилоскопии. Существенно улучшена материально-техническая база для проведения занятий с сотрудниками оперативно-поисковых подразделений, что позволяет перейти на трехмесячный цикл их подготовки (в настоящее время обучение длится 1 месяц). Это приведет к выработке умений и навыков работы на посту. Кроме того, в арсенале института появились самые современные технические средства обучения, в частности, мультимедийные средства. Вместе с тем коллектив института понимает, что очень многое еще предстоит сделать в области подготовки сотрудников ключевых подразделений службы, а к таковым в первую очередь следует отнести сотрудников подразделений межведомственного взаимодействия в сфере профилактики. Усилиями, прежде всего этих сотрудников формируется и приводится в жизнь единая для всей России идеология и методология противодействия наркоэпидемии, которая охватывает Россию. Именно эти сотрудники формируют наркополитику на территориях. От их знаний, профессиональной подготовки во многом зависит результативность совместных действий разнообразных субъектов, реализующих антинаркотические программы. В подготовке этих специалистов, наряду с правовыми и специальными учебными дисциплинами, должны учитываться вопросы политологии, социологии, психологии, квалиметрии. Эти сотрудники также должны владеть методиками оценки наркоситуации, эффективности антинаркотических мер и реализации антинаркотических программ. 
   

Таким образом, можно сказать, что для подготовки специалистов по межведомственному взаимодействию в сфере профилактики наркомании необходим качественно новый подход. Такой вывод можно объяснить следующим. Сегодня основная и главная проблема координации деятельности всех субъектов антинаркотической работы — отсутствие общих для всех приоритетов в работе, а также показателей, характеризующих ее эффективность. Проблема разобщенности государственных органов в данном вопросе заключается в том, что каждый из них пытается доказать, что он проводит наиболее эффективные мероприятия, направленные на снижение уровня наркотизации населения, и, соответственно, желает получить наибольшие бюджетные ассигнования. Особо остро стоит вопрос в области профилактики наркомании, так как работой по этому направлению занимаются как государственные структуры, так и общественные организации. 

Выход из создавшегося положения видится в создании системы комплексного мониторинга наркоситуации и обосновании единых критериев оценки эффективности антинаркотической деятельности, на основании которых должны распределяться средства, выделяемые на профилактику наркомании.

Основные задачи комплексного мониторинга:

• анализ и прогноз развития наркоситуации;
• определение причинно-следственных связей между уровнем наркотизации населения и влиянием факторов, ее формирующих;
• обоснование приоритетных направлений в области профилактики наркотизации.

На основе комплексного мониторинга наркоситуации возможно выработать единые критерии оценки эффективности антинаркотической деятельности всех ее субъектов. 

Специалисты по межведомственному взаимодействию в сфере профилактики, владея такой методикой, смогли бы более эффективно, на качественно новом уровне, связывать внутреннюю политику государства и результативность деятельности исполнительных органов государственной власти в сфере управления наркоконфликтами, с масштабами наркотизации населения, то есть с наркоситуацией. 

Создание такой системы — работа не одного дня. Для ее реализации, на наш взгляд, необходимо на первоначальном этапе запланировать и провести научно-исследовательскую работу (НИР) с необходимым бюджетным финансированием с включением данной НИР в годовой план НИОКР ФСКН России. В процессе исследований необходимо обосновать критерии для объективного и полного мониторинга наркоситуации в различных территориальных образованиях (район, город, область, регион, государство). 

Северо-Западный ИПК ФСКН России совместно с ведущими ВУЗами Санкт-Петербурга готов выполнить данную НИР при соответствующем ее финансировании. Санкт-Петербург — мощнейший научный центр, и не использовать этот потенциал преступно. 

Наша служба остро нуждается в аппарате помощников, прежде всего в структурах управления муниципальных, территориальных образований субъектов Федерации, отвечающих за реализацию антинаркотической работы. Задача нашей Службы — влиять на формирование аппарата этих помощников, и через них — на изменение наркополитики. 

На данном этапе такое влияние можно осуществлять посредством участия в профессиональной подготовке этих специалистов. 
   

Сегодня в одном из самых престижных Вузов страны — Санкт-Петербургском Государственном Университете реализуется магистерская программа подготовки специалистов-управленцев ГОС ВПО 522700 «Конфликтология» (специализация — наркоконфликтология) с участием специалистов Северо-Западного ИПК. При формировании программ обучения коллектив университета готов учесть наше понимание наркополитики государства. 

А значит, в случае, если мы сумеем убедить глав субъектов Федерации, муниципальных и территориальных образований выделить средства на обучение хотя бы одного сотрудника в стенах СПбГУ, уже через несколько лет мы будем опираться на управленцев, овладевших нашей идеологией и методологией антинаркотической работы. 

Для дальнейшего развития и укрепления ФСКН России как самостоятельного правоохранительного органа желательна была бы реализация разработанного нами проекта создания института высшего профессионального образования на базе Северо-Западного ИПК. Ведомственный ВУЗ, работая с выпускниками школ на протяжении минимум четырех лет, смог бы не только дать обучаемым знания, умения и навыки, необходимые сотруднику органов наркоконтроля, но и сформировать антинаркотическое мировоззрение, необходимое для работы в сложных условиях настоящего времени. 

Вместе с тем уже сегодня есть возможность готовить специалистов с высшим профессиональным образованием для прохождения службы в органах наркоконтроля. 

Реализовать это можно следующим образом. Северо-Западный и Дальневосточный институты ФСКН России могут вступить в договорные отношения с ведущими ВУЗами своих регионов с целью отбора наиболее подготовленных к службе студентов-старшекурсников с их дальнейшим трудоустройством в ФСКН России. То есть на четвертом курсе из числа обучаемых в ВУЗах отбираются для службы в органах наркоконтроля студенты, которые направляются на учебу в ИПК, одновременно продолжая обучение в ВУЗе. К моменту получения высшего профессионального образования такой сотрудник будет иметь и специальную профессиональную подготовку. 

В настоящее время Северо-Западный институт повышения квалификации столкнулся с основной проблемой, требующей незамедлительного решения, — это комплектование кафедр специалистами-практиками. Сегодняшняя оплата труда педагогов не делает привлекательным этот труд. Выход из создавшейся ситуации видится в возможности прикомандирования к институту специалистов-практиков минимум на 1 год для проведения занятий со слушателями. 
   

Также проблемой для нас является формирование института учебных объектов для проведения практических занятий на местности с сотрудниками оперативно-технических подразделений. В органах наркоконтроля необходимо использовать положительный опыт других правоохранительных органов, когда к проведению занятий на местности привлекаются специалисты оперативно-поисковых подразделений. Это сопровождается соответствующим приказом Оперативно-поискового Управления. 
    

В заключение следует подчеркнуть, что без высокопрофессиональных кадров невозможно эффективно выполнять в сложных современных условиях задачи, поставленные руководством страны перед нашей Федеральной службой. 

Актуальные проблемы оперативно-служебной деятельности органов нарко-контроля (научно-методический сборник, выпуск №1) / Под ред. канд. техн. наук Перекислова В.Е. — СПб.: Северо-Западный ИПК ФСКН России, 2004 — 62С. 

Диссертация на соискание степени магистра конфликтологии
040300 — Конфликтология (Магистерская программа 040307- Наркоконфликтология)

Дзагнидзе Нино Автандиловна, магистр конфликтологии 
Научный руководитель: Зазулин Г.В., доцент, кандидат юридических наук 
Факультет философии и политологии СПб Государственный Университет 2007.

Содержание

• ВВЕДЕНИЕ
• ГЛАВА ПЕРВАЯ. Анализ состояния и перспективы развития наркоконфликтологии 
  § 1.1. Конфликтологический анализ наркореальности в России 
  § 1.2. Понятие наркоконфликта и его классификации
• ГЛАВА ВТОРАЯ. Анализ каннабисного конфликта 
  § 2.1. Идентификация и характеристика конфликтующих сторон в каннабисном конфликте 
  § 2.1.1. Политико-правовая природа каннабисного конфликта 
  § 2.1.2. Экономической составляющей каннабисного конфликта 
  § 2.1.3. Каннабисная контркультура и ее конфликтная природа 
  § 2.2. Анализ форм активность субъектов каннабисного наркоконфликта
• ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Перспективы урегулирования каннабисного конфликта 
  § 3.1. Изменения в обществе обусловленные наличием каннабисного конфликта 
  § 3.2. Прогноз развития каннабисного наркоконфликта в мире и в России
• ЗАКЛЮЧЕНИЕ
• СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 

Введение

Россия, начав переход к обществу с «рыночной экономики», пережила героиновую эпидемию в 1997-2000 годах, потери общества от которой пока никто точно не оценил. Это заставило государственную власть уделять больше внимание противодействию наркоугрозе. Российская государственная антинаркотическая политика формируется как реакция на недопустимые с точки зрения сохранения генофонда нации масштабы наркоситуации, она находится в стадии становления. Перед обществом и властью стоит задача денаркотизации населения, однако, политика государства в этой сфере общественных отношений, в силу ее специфики, не может быть успешной без соответствующей методологии. 

Поскольку медицина, право, психология, экономика и другие научные области самостоятельно в принципе не могут решить эту задачу, то нами (на кафедре конфликтологии Санкт-Петербургского государственного Университета) разрабатывается методология конфликтного подхода для анализа наркореальности и определения эффективного государственного антинаркотического управления. 

Данная работа — это попытка применить наработки конфликтологии для анализе общественных отношений, сформировавшихся в связи с торговлей и потреблением галлюциногена, содержащегося в продуктах конопли (марихуане или гашише, обозначаемым одним термином — каннабис), со стороны различных государств, политических партий, общественных организаций и индивидов. Поэтому мы рассматриваем эти отношения как конфликтные. 

В этом конфликте стороны взаимодействуют на материальном уровне (конфликт государства и незаконного международного рынка каннабиса) и на идеальном уровне (борьбы идей, теорий, идеологий). Поэтому мы рассматриваем этот конфликт и как «противоборство самоопределяющихся субъектов», допускающее легитимное насилие, и как естественное условие существования людей в различных социально-экономических и культурных условиях. 

Исследование актуально, потому что от того, чья сторона возьмет верх в каннабисном конфликте, во многом будет зависеть судьба наркоконфликта в целом. Ведь производные конопли являются самым распространённым наркотиком на планете. Марихуану на сегодняшний день потребляют гораздо чаще остальных наркотиков, как в России, так и в большинстве других стран мира. В настоящее время в мире около 162 млн. человек потребляют наркотики каннабисной группы, то есть, примерно 4 процента населения мира в возрасте от 15 до 64 лет. Несмотря на то, что научные данные доказывают, что потребление продуктов каннабиса может оказаться пагубным, за последние годы все больше подростков пробуют марихуану. И это повод для размышления политиков, государства, родителей, учителей, самих подростков и общества в целом. 

По статистике с 2001 года в России основной возраст первого знакомства с наркотическими средствами приходится на 11-14 лет (41%) и 15-17 (51%): в основном это курение марихуаны и гашиша, употребление ингалянтов, потребление алкоголя вместе с медикаментами. Причем, на учете в медицинских учреждениях состоят лишь 500 тысяч наркопотребителей. 

На протяжении многих лет конопля является предметом самых оживлённых споров и в околонаучных кругах, и в средствах массовой информации. Споры вокруг каннабиса не утихают, и до сегодняшнего дня остаются актуальным дискуссии о либеральном отношении к этому наркотику, о его вредности или безвредности, идеях запрета или легализации. Специалисты призывают к полному отказу от потребления, но кто-то считает марихуану, чуть ли не безобидным растением. 

Целью исследования является выявление закономерностей каннабисного конфликта, их изучение и использование, для его управления и прогнозирования; также определение предмета каннабисного конфликта, его участников и зоны разногласия этого конфликта.

Достижение указанной цели исследования предполагает решение следующих задач:

• обобщить конфликтологический подход к анализу наркореальности в целом; провести исторический анализ мирового движения в поддержку и против легализации наркотиков;
• рассмотреть понятие каннабисного конфликта, особенности и характеристики этого конфликта;
• рассмотреть зону разногласий в каннабисном конфликте между государствами и рынком каннабиса;
• на основе результатов исследования дать прогноз возможных перспектив развития и урегулирования каннабисного конфликта.

Объектом исследования являются общественные отношения в сфере социального контроля потребления психоактивных продуктов из конопли, отнесенных к наркотическим средствам Конвенциями ООН 

Предметом исследования является сущность и содержание противоборства социальных субъектов по вопросу можно или нельзя разрешать государству немедицинское потребление (в целях опьянения) психоактивных продуктов из конопли, отнесенных к наркотическим средствам Конвенциями ООН — каннабисный конфликт. 

Научная новизна исследования заключается в обосновании введения понятия «каннабисный конфликт», описании его структуры и признаков, соотнесении его с известными типами конфликтов, например, политическим, экономическим, социальным, установлении его комплексного характера. 

Методологическую основу исследования составили положения диалектического метода познания и проработанность темы наркоконфликта в научно-методических и учебных материалах кафедры конфликтологии СПбГУ. 

Степень разработанности темы. Множество зарубежных исследовательских работ посвящено полемике между сторонниками и противниками легализации каннабиса, первые из которых «доказывают» законность потребления продуктов конопли в обществе в целях опьянения, другие — недопустимость его легализации. Из зарубежных авторов, исследующих проблему каннабиса, можно назвать следующих: Питер Де Марнеф, Рене Бесселинг, Дженифер Крофт, Тамара Ролефф и др. Среди российских исследователей, работа которых позволяет читателю получить объективную и точную информацию, что из себя представляет наркотические производные каннабиса и какие изменения они вызывают в организме человека, можно отметить А.Г. Данилина и И.В. Данилину, С.Б. Белогурова.Положения, выносимые на защиту:

Каннабисный конфликт представляет собой отношения между теми, кто потребляет продукты каннабиса в целях опьянения и теми, кто считает потребление каннабиса в целях опьянения недопустимым; между нелегальным рынком наркотических производных каннабиса и государством, имеющим полицию для борьбы с ним; между сторонниками легализации наркотических производных каннабиса и сторонниками запрета их потребления в целях опьянения.

Комплексная природа каннабисного конфликта обусловлена тем, что зона разногласий конфликтующих сторон проявляет себя в политико-правовых, экономических и культурных отношениях.

В анатомии каннабисного конфликта выделяется: объект — власть устанавливать порядок оборота каннабиса; предмет — психоактивные производные каннабиса как продукты потребления, противоборствующие стороны конфликта — государство и рынок каннабиса, представленные с обеих сторон многоуровневыми системами субъектов: государственными и негосударственными институциями, политическими партиями и общественными организациями, бизнес-структурами, частными лицами и т.д.

Потребности субъектов, выступающих на противоположных сторонах каннабисного конфликта, обуславливают такие их интересы, что невозможно достичь консенсус, то есть каннабисный конфликт носит антагонистический характер.

Анализ исторической динамики международного формата каннабисного конфликта детерминирует наш прогноз о том, что при сохранении ныне существующих тенденций в его развертывании, сторонники «за каннабис» в долгосрочной перспективе этот конфликт выиграют. Развитие каннабисного конфликта в Голландии позволяет прогнозировать возможные последствия такой победы.

Практическая значимость работы заключается в том, что содержащиеся в ней положения и выводы могут быть использованы в процессе преподавания учебного курсов «Теоретические аспекты наркоконфликтологии» и «Международная система контроля наркотиков: история и современные проблемы». Работа в значительной степени может способствовать повышению эффективности антинаркотической политики, не только в России, но и в других странах. 

1. Тонков Е.Е. Государственно-правовая политика противодействия наркотизации российского общества. СПб.2004
2. Зазулин Г.В. «Наркоэпидемия. Политика. Менеджмент». Издательство Санкт-Петербургского университета, 2003

О Т З Ы В

Актуальность данной работы обусловлена целым рядом обстоятельств той реальности, в которой живет современный мир, наша страна, социализируется каждый человек. 

Она обусловлена, во-первых, тем, что в каждый год множество молодых людей попадает в ловушку зависимости от героина и других наркотиков, только потому, что предварительно изменили свое сознания путем курения психоактивных продуктов каннабиса. 

Во-вторых, не смотря на доказанность отмеченного выше факта, практики российской антинаркотической политики и многих других государств этот факт не учитывают и тем себя ослабляют. Это обусловлено в частности и отсутствием теоретических научных исследований противоборства субъектов по поводу запрета, контроля и легализации потребления психоактивных продуктов конопли отнесенных Конвенциями ООН к наркотическим средствам. 

В-третьих, диссертация Нино Дзагнидзе — это попытка развить методологию конфликтологического анализа наркореальности, применив ее к исследованию отдельно взятого специфического наркоконфликта, каковым является на наш взгляд каннабисный конфликт. И в этом ее несомненная актуальность, так как эта методология стала формироваться кафедрой конфликтологии СПбГУ в связи с внедрением магистерской программы «наркоконфликтология» только с 2003 года. 

Цель, поставленная автором диссертации, раскрывающие цель задачи и используемая методология активно работают на осмысление темы и логически выводят магистранта на обоснование научной новизны и положений, вынесенных на защиту. Их анализ позволяет сделать вывод о достоверности полученных результатов исследования. Авторское понимание канабисного конфликта как«…отношения между теми, кто потребляет продукты каннабиса в целях опьянения и теми, кто считает потребление каннабиса в целях опьянения недопустимым; между нелегальным рынком наркотических производных каннабиса и государством, имеющим полицию для борьбы с ним; между сторонниками легализации наркотических производных каннабиса и сторонниками запрета их потребления в целях опьянения» необходимо не только для уточнения определения объекта исследования, но и для установления границ решаемой исследовательской задачи. 

Теоретическая значимость диссертации связана с тем, что автор, анализируя внутреннюю структуру каннабисного конфликта, правомерно приходит к выводу о том, что «…зона разногласий конфликтующих сторон проявляет себя в политико-правовых, экономических и культурных отношениях» и это обуславливает сложную, комплексную природу данного конфликта. Данная работа вообще имеет существенное теоретическое значение. Это обусловлено тем, что автор устанавливает необходимую для раскрытия темы исследования анатомию данного наркоконфликта, его объект, предмет и противоборствующие стороны. 

Структура работы соответствует логике достижения поставленной в исследовании цели. Автор обобщает знания в той области конфликтологии, которая исследует связанные с наркотиками конфликты, на этой теоретической основе осуществляет идентификацию сторон с несовместимыми целями в каннабисном конфликте и делает прогноз о его возможной перспективе. 

Нельзя сказать, что работа Нино Дзагнидзе совсем не свободна от недостатков и спорных моментов. Чрезмерно много внимания автор уделяет анализу форм активности субъектов каннабисного конфликта с момента его возникновения (1798 года) и до настоящего времени (с.46 — с.83). Спорным представляется вынесенное автором на защиту положение о том, что «развитие каннабисного конфликта в Голландии позволяет прогнозировать возможные последствия такой победы». Ведь Голландия входит в группу стран с очень высоким качеством жизни, поэтому последствия победы стороны «за каннабис» в бедных и очень бедных странах будут иметь более тяжелые последствия для населения, чем в этой стране.

Однако, оценивая проведенную исследовательскую работу и полученные результаты в целом, можно констатировать, что магистерская диссертация Н.А Дзагнидзе имеет:
• новаторский характер и обосновывает введение в научно-практический оборот конфликтологии и антинаркотической политики понятия «каннабисный конфликт»;
• вносит заметный вклад в развитие теоретического осмысления борьбы имеющих противоположные интересы субъектов за такой порядок оборота психотропных продуктов каннабиса (запрет, контроль или легализация), который в наибольшей степени соответствует их политическим, экономическим, культурным или иным интересам,
• соответствует требованиям, предъявляемым к магистерским диссертациям, и заслуживает отличной оценки.

Выступление на Всероссийском семинаре профилактики наркомании: «Профилактика наркомании среди молодежи: роль учреждений образования, общественных организаций и бизнес-сообщества». 22 июня, С-Петербург

Магистерская программа Наркоконфликтология входит в ГОС ВПО по направлению 040300 Конфликтология, степень (квалификация) магистр конфликтологии. 
 

Направление подготовки 040300 Конфликтология новое направление подготовки, носит инновационный и междисциплинарный характер, исходит из того простого факта, что современные отношения и взаимодействия носят конфликтный характер и по мере укрепления рынка конфликт из источника позитивного развития, может превратиться в источник сдерживающий это развитие. Может привести к стагнации, отставанию и открытой зависимости страны. Удерживать конфликт как некоторое объективное состояние общества в пределах не допускающих цепную и необратимую реакцию насилия и коллапса, позволяет знание о сути конфликтного взаимодействия, о результатах этого взаимодействия и технологиях снижающих насильственность во взаимодействии, локализующих это взаимодействие и исключающих его в тех взаимодействиях, которые могут и должны развиваться и существовать бесконфликтно. 
  

Наркоконфликтология для многих еще непривычный термин, но именно им можно охарактеризовать современное состояние наркозависимости, ее социально-политическое, нравственное, правовое, психологическое и экономическое значение. 
  

Предметом наркоконфликтологии является устойчивые формы взаимодействия индивидов по поводу потребления и не потребления наркотиков и психоактивных веществ (ПАВ). Субъектами этого конфликта являются как те индивиды, которые впали или впадают в наркозависимость, так и те индивиды, которые не впали в подобную зависимость. Эти субъекты формируют различное отношение к наркотикам — положительное отношение у тех, кто впал в зависимость и не видит для себя в этой зависимости пагубного влияния, отрицательное отношение у тех кто не впал в зависимость от наркотиков, либо освобождается от этой зависимости. Государство, общество в целом, общественные и политические организации либо следуют за теми, кто впал в зависимость, либо за теми, кто этого не сделал. Государство, поощряющее потребление наркотиков, укрепляет позиции наркозависимых, не поощряющее — позиции независимых от наркотических средств. 
  

Всегда был и остается открытым вопрос о причинах вхождения в наркотическую зависимость людей. Получается так, что в наркозависимость впадают различные люди с различными характеристическими особенностями, и поэтому нет сконцентрированных в чем-то одном причин, которые укрепляют наркозависимость. Они расползаются и внедрены во все поры общества и человека, они в устройстве государства и экономики. Поэтому наиболее правильный путь не только осмысления наркозависимости, но и практической работы с нею лежит в плоскости междисциплинарного исследовательского подхода и междисциплинарной практической работы. Сегодня же мы имеем ситуацию, при которой борьба с наркозависимостью осуществляется различными государственными и общественными структурами практически самостоятельно; радуемся некоторым одномоментным успехам и опыту одиночек-подвижников в борьбе с наркозависимостью, тогда как радость должна явиться нам от согласованных и скоординированных действий огромного отряда ученых, преподавателей, социальных работников и многих и многих, посвятивших себя этой борьбе. Сегодня же кто-то предполагает, что необходима мощнейшая профилактическая работа, потому что он видит в ней залог успеха, другие видят залог успеха в совершенствовании законодательства, в запрете производства, торговли и потреблении наркотиков, третьи видят достаточный механизм в реабилитации. Тем самым все кто занимается профилактикой, контролем, борьбой с незаконным оборотом и реабилитацией выделяются в самостоятельные направления, стремятся проводить свой особый интерес, практически различный интерес, несовпадающий с интересами друг друга в общей борьбе с наркозависимостью. Каждый в этой общей работе видит свою задачу, видит свой интерес. Это происходит потому, что объектом воздействия не является один и тот же человек, он различается по своим как внешним, так и внутренним характеристикам. Профилактическая работа затрагивает практически всех людей — независимых и потенциально уготовленных к зависимости. Производство создает наркотик, торговля его доставляет до потребителя и потенциального потребителя. Торговля предлагает товар и потому не считает себя ответственной за распространение потребления. Она как бы говорит нам — не хотите, не потребляйте. И всю ответственность перекладывает на самого человека, на его слабости, на психологические особенности его. Торговля и ее защитники не хотят признать, что сама по себе потребность в наркотиках формируется в сфере торговли. Торговля доставляет предмет человеку, который находится на перепутье — потреблять или не потреблять наркотик. Ибо потребность как отношение и как свойство человека становится действительной только в соединении с предметом. Отсутствие предмета говорит нам об отсутствии потребности. Поэтому борьба государства, а только оно это может сделать с производством и торговлей наркотиками, приобретает особое значение и непременно значение важное. Ослабление деятельности органов контроля за оборотом наркотиков всегда влечет увеличение потребления. И это происходит не потому, что по своей природе человек слаб, что он от природы отягощен пороками, как это нам пытаются доказать религиозные деятели, а потому, что он в существующих отношениях не может быть кем-то одним — например, депутатом законодательного собрания — он в действительности многолик. Он в течение дня вступает в такое количество разнообразных отношений, в которых не может быть одинаково успешным субъектом. А тем более, если у него отнимают привычное отношение. Отнимите у меня то, чем я всю свою сознательную жизнь занимался — науку, преподавание, что станет со мной. А в подобное положение попадают многие и многие люди. Бизнесмены разоряются, депутаты не становятся депутатами на очередных выборах, молодежь вообще не может стать кем-то вовсе и так далее и тому подобное. 
  

Прибывая в подобном зависимом состоянии от отношений, в бездеятельном состоянии человек приобретает взамен отсутствие их. Отсутствие таких отношений, которые каждый раз деятельному человеку приносят удовлетворение, а, как известно отношение требует времени, создает ничем не занятое время, которое может быть занято и занимается иллюзорностью, т.е. реально не исполненным отношением, а только являющимся нам как исполненное в представлении. 
  

Каждый этап развития человека дает нам способы заполнения свободного времени от обязательных отношений. Сегодня в арсенале способов заполнения свободного от обязательных отношений времени пополнился различными предметами, воздействие которых на сознание человека создает в нем иллюзию нормальной и даже супернормальной жизни. В наркотиках как в предмете отношения положено и само это отношение. Поэтому наркотик является концентрированным отношением, заменителем того множества отношений, которые реализуются как разнообразие деятельностей. Наркотик в социальном плане есть условие существования бездеятельного человека. Потому многие социальные способы реабилитации связаны с привлечением наркомана к общественно необходимой деятельности. 
  

Но для того чтобы дать наркозависимому эту возможность приобрести ту или иную деятельность необходима серьезная система, готовящая каждого человека к различным видам деятельности. Нужна система, культивирующая в каждом человеке значимость общественно необходимой деятельности. Если воспитание и образование будут представлены в этом единстве производства деятельного человека, то уже половина проблемы с распространением наркозависимости будет решена. А это может сегодня сделать только государство, ибо в его руках находится вся организующее современное общество сила. Это могут сделать многочисленные организации гражданского общества, которые своей целью ставят борьбу с наркопотреблением и наркозависимостью. Это может сделать отдельная семья, которая должна быть обеспокоена воспитанием деятельного человека. 
  

На таком теоретико-прикладном обосновании родилась магистерская программа по наркоконфликтологии. Она была принята Межведомственным экспертным советом правительства и нами реализована в полном объеме в этом году. В 2005 году мы выпустили 6 магистров конфликтологии по данной магистерской программе. Теоретические изыскания выпускников не равнозначны по глубине осознания проблемы и ее оформления категориально. Но сами темы исследований получили одну генеральную линию государство и антинаркотическая политика российского государства. Государственная аттестационная комиссия отметила высокий уровень подготовки, рекомендовала магистерскую диссертацию Сунами А.Н. к публикации. Были отмечены так же работы Боревич И.И. и Кирдеевой Н.П. 
  

Сама магистерская программа носит междисциплинарный и инновационный характер, нацелена на подготовку координаторов антинаркотической политики при главах администраций городов на государственном уровне и на уровне местного самоуправления. Таким координатором в администрации Новгородской области станет выпускник этого года Константин Микрюков. 
  

Об особенностях самой магистерской программы, о курсах и преподавателях, которые эту программу исполняют можно познакомится на сайте ECADа. Тем кто хотел бы познакомится с программой поближе, мы готовы предоставить все необходимые материалы, рассказать о приобретенном нами опыте. 
  

Понятно, что без поддержки государства и общественности мы своими силами не смогли бы завершить начатый два года назад образовательный проект. Помимо преподавателей в нем в том или ином виде принимали участие общественные как международные, та и отечественные организации. 
  

Это общественная организация «Европейские города против наркотиков» и лично исполнительный директор Томас Халлберг. Члены Правления ECAD и одновременно депутаты Законодательного собрания С.-Петербурга Крамарев А.Г. и Матвеев И.Б. 
  

Это Санкт-Петербургская региональная общественная организация «Город против наркотиков» — исполнительный директор Зазулин Г.В. и одновременно представитель ECAD в России и координатор Центра антинаркотической политики СПбГУ и в тоже время доцент кафедры конфликтологии. Это и ФСНК по Северо-Западному федеральному округу, это и депутат Госдумы и наша ведущая В.Н. Иванова. И конечно Л.А. Вербицкая ректор СПбГУ, председатель КС и УМО по инновационным и междисциплинарным программам. Хочется от всей души поблагодарить за оказываемую помощь и поддержку в реализации образовательной программы по наркоконфликтологии. И пусть простят меня те, кого я не упомянул сегодня в своем выступлении.

Магистерская диссертация

Автор — Сунами Артем Николаевич 
Научный руководитель: кандидат юридических наук Г.В. Зазулин
Санкт-Петербургский Государственный Университет. Философский факультет. Кафедра Конфликтологии. 2005 год.

Содержание

• Аннотация
• Введение
• Глава 1 Информационная политика как необходимый элемент управления наркоконфликтом
• 1.1 Антинаркотическая политика современной России: история становления, основные тенденции развития в контексте международных систем контроля за незаконным оборотом наркотиков
• 1.2 Особенность развертывания наркоконфликта в условиях информационного общества
• 1.3 Информационная политика РФ, ее основные правовые регуляторы в контексте современного состояния основных каналов массовых коммуникаций России
• Глава 2 Современное состояние государственной информационной антинаркотической политики в России: региональный и федеральный уровни
• 2.1 Информационная антинаркотическая политика органов власти субъектов федерации на примере Целевых программ и других нормативных актов Администрации Петербурга
• 2.2 ФСКН России как основной элемент информационной антинаркотической политики
• Заключение

В настоящее время население Российской Федерации находится в наркоситуации, которую можно квалифицировать как крайне негативную. Назрела необходимость принципиально нового подхода, который позволил бы в достаточной мере использовать все наличествующие ресурсы для преодоления, угрожающей национальной безопасности, наркоситуации. В такой роли может выступить конфликтологический подход, который рассматривает проблемы наркозависимости через противостояние участников незаконного оборота наркотиков с остальным обществом. 
  

Условия современного мира, где информация постепенно становится базовым параметром, накладывают определенный отпечаток на характер этого противостояния, в значительной степени виртуализируя его. Антинаркотическая политика сейчас — это во многом борьба за умы, которая разворачивается, прежде всего, на пространстве, сконструированном как совокупность каналов массовых коммуникаций. 
  

В работе показано, что наркоконфликт постепенно приобретает новый формат, который можно определить как информационную войну. Предложены новые методологические основы анализа и управления этим явлением. 
  

В работе проанализирована история развития антинаркотической политики России, состояние основных каналов массовой коммуникации, информационная деятельность основных субъектов антинаркотической политики России, обобщена правовая и теоретическая база по вопросам информационной антинаркотической политики. 
  

Это позволило сделать вывод о том, что институты, позиционирующие себя в качестве проводников государственной антинаркотической политики, должны в полной мере уяснить для себя, что исход борьбы на информационном поле может стать определяющим для того, станет ли российское общество обществом свободным от наркотиков либо будет обреченно на постепенную деградацию.

Ален Лабрусс — консультант при Европейском Союзе по геополитике наркотиков

Связь между военными действиями, завоевательными экспедициями или конфликтами и наркотиками существует настолько же давно, как и употребление человеком субстанций, которые «изменяют сознание». Таким образом, появление слова, обозначающего наркотики, на семьсот лет опережает появление слова «террорист», связанное во времени с Французской революцией: уже в XI — XIII веках нашей эры на территориях современных Ирана, Ирака и Сирии существовала религиозная секта фундаменталистского толка, действовавшая против влияния Багдада, с одной стороны, и одновременно, противостоявшая крестоносцам, идущим с запада; членов этой секты называли Убийцами — hachichiyyin, обвиняя их, справедливо или нет, в том, что перед преступлением они одурманивали себя гашишем. [Лабрус и Кутузис, 1996]. Но только в конце XYIII-го века мы отмечаем присутствие того, что еще через 150 лет получит название «наркотика» , в более или менее значимом конфликте. Во время осады Ля Паз (1781 — 1782) под руководством индейского лидера Хулиана Апаза, известного под именем Тупак Капари, восставшего против испанцев, крестьяне кешуа и аймара, составлявшие его войска, отказывались идти в бой, если не получали свою порцию листьев коки. Именно их действие позволяло осажденным легче переносить лишения [Лема, 1988]. В XIX-ом веке «Опиумные войны» представляют собой первый значительный конфликт (1839 — 1842 и 1856 — 1858), экономической причиной которого стали наркотики. В то время англичане наводнили Китай производимым в Индии опиумом, обменивая его на чай и шелк, товары, которые составляли основной торговый объем с Поднебесной. 
  

Очевидно, что очень рано наркотики начинают выполнять ту же функцию, которая присуща им в настоящее время. Сначала к ним обращаются с целью получения психофизиологического эффекта либо для стимуляции боевого пыла воина или для того, чтобы притупить у него чувство опасности; либо, стремясь облегчить после боя боль от ранений, или снять чрезмерное возбуждение от схватки, особенно, когда она принимает форму рукопашной. Но сегодня связи между наркотиками и конфликтами носят в основном экономический характер ввиду того, что стоимость наркотиков возрастает из-за существующего на них запрета. Деньги от продажи наркотиков служат чаще всего для финансирования деятельности повстанческих группировок, герильяс или террористических организаций [Лабрус, 2002 b]. Но силы, которые им противостоят, нередко сами причастны к торговле наркотиками, особенно в странах, где эти наркотики производятся. И если запрет на наркотики приводит к тому, что государство не может открыто использовать средства от их продажи, этим занимаются государственные спецслужбы, финансируя таким образом проведение секретных операций. 
  

Именно после запрета наркотиков, постепенно вводимого международным сообществом в течение первой половины XX века, но окончательно вступившего в силу по окончанию Второй мировой войны [Дюдуэ, 1995], связи между наркотическими веществами и конфликтами приняли особый размах. Так, когда в 1949 г. силы Гоминдань (КМТ) под руководством Чан Кай Ши были разбиты в Китае коммунистами, остатки 93 дивизии генерала Ли Ми ушли в Бирму и укрепились в штате Шан [МакКой, 1980]. Эти войска были реорганизованы при помощи Тайваня и ЦРУ с целью нападения на Китай с юга. Для финансирования своей деятельности националисты расширили производство опиума, который местные племена, принадлежавшие к этническим меньшинствам, применяли традиционно. Войска, которые не были репатриированы в Тайвань, создали в начале 60-ых годов лаборатории по производству героина. Во Вьетнаме, после вывода французских войск, ЦРУ создало секретную армию, которая насчитывала 1965 г. до 30 000 бойцов [МакКой, 1980]. Ее финансирование в значительной мере осуществлялось на средства, полученные от торговли опиумом и героином. Впоследствии ЦРУ закрывало глаза на торговые операции своих вьетнамских союзников генералов Тье, Ки и т.д., хотя жертвами наркотиков становились солдаты американского экспедиционного корпуса. 
  

Через двадцать лет, уже в Центральной Америке, когда Конгресс США наложил вето (поправка Боланда) с октября 1984г. по октябрь 1886 г. на любую военную помощь Соединенных Штатов антисандинистам (контрас) [Дейл Скот П. и Маршал Дж., 1991], ЦРУ снова обратилось к услугам торговцев наркотиками. Самолеты из США привозили оружие, продукты питания и оборудование Южному фронту контрас, базировавшемуся в Коста Рике, а затем улетали в Колумбию. На обратном пути они доставляли груз кокаина, поставляемого картелем Менделин на рынок США. Наркотики доставлялись на ранчо, расположенные на севере страны, принадлежавшие гражданину США Джону Халу. Он поддерживал мятежников Никарагуа в тесном сотрудничестве с ЦРУ и Национальным советом по безопасности (NSC), что обнаружилось, когда один из транспортных правительственных самолетов разбился недалеко от ранчо, и его пассажиры погибли. В то же время были выявлены связи ЦРУ, активные или пассивные, с афганскими моджахедами и секретными службами пакистанской армии.

Как это не парадоксально, но завершение холодной войны повлекло за собой «демократизацию» использования наркотиков в качестве средства финансирования конфликтов. Мы указывали на это в период вьетнамской войны или конфликта в Центральной Америке, но после падения Берлинской стены большинство местных конфликтов подпитывались из этого источника — доходов от незаконной деятельности. Действительно, конец противостояния двух блоков, периода, в течение которого две супер-державы, владеющие ядерным оружием, «удерживаясь» от открытого столкновения, мерялись силами через своих сторонников в странах третьего мира, не привел к исчезновению местных конфликтов [Лабрус А. и Кутузис М., 1996]. Стало понятно, что идеологические мотивы этих столкновений (борьба за социализм, национальное освобождение, антикоммунизм) чаще всего служили прикрытием для столкновений между национальностями, этническими или религиозными группами. Воющим сторонам, потерявшим надежду на получение финансирования от своих мощных покровителей, пришлось обратиться в поисках альтернативных средств к различного рода махинациям, в том числе и к торговле наркотиками. Некоторые из этих конфликтов, например, в Колумбии, Афганистане или Анголе, возникли еще до окончания холодной войны. Вывод войск сторонников или сильных покровителей не только привел к утрате контроля за протеканием конфликта, но подтолкнул некоторых из участников к открытому хищничеству. В других случаях падение коммунистического режима, искусственно поддерживающего «союз» народов, как в случае с бывшей Югославией [Шассань, 2001], послужило своеобразным клапаном и вызвало новые конфликты. Подобные ситуации сложились в Азербайджане — Армении, в Грузии (Абхазия, Оссетия, Панкийское ущелье) [Кутузис , 1996], в Чечне или в Таджикистане. Эти конфликты привели к ослаблению государств, а иногда к их распаду, а также способствовали расширению незаконной торговли. 
Можно составить список конфликтов, разворачивавшихся в 90-ых годах, некоторые из которых продолжаются и в первые годы третьего тысячелетия, на разных уровнях которых просматривается участие наркотиков: 
   

Латинская Америка: Колумбия, Перу, Мексика 
   

Азия: Афганистан, Таджикистан, Узбекистан, Индия (Кашмир, северо-восточные штаты), Шри-Ланка, Бирма, Филиппины, Азербайджан-Армения, Чечня, Грузия (Аджария, Абхазия, Панкийский район). 
   

Европа: бывшая Югославия, Турция, Ирландия, Испания. 
   

Африка: Алжир, Египет, Судан, Сенегал (Казаманс), Гвинея Биссау, Либерия, Сьерра-Леоне, Демократическая Республика Конго (RDC), Чад, Уганда, Руанда, Ангола, Сомали, Каморы (Ан Хуан) [OGD, 1999].

Исторический период, в течение которого использование доходов, полученных от незаконной деятельности, в особенности от производства и продажи наркотиков, получает широкое распространение, достаточно богат примерами, что позволяет выявить основные закономерности связей между наркотиками и конфликтами.

1. Важнейшей особенностью наркоторговли, которая благоприятствует установлению связи между ними и конфликтами, является возрастание прибыли. Наркотики естественного происхождения, в особенности, кокаин, получаемый из листьев коки, и героин, получаемый из опиума, продукта переработки мака, — это результат некоторого количества обработок (три или четыре для кокаина; полдюжины для героина). На каждом этапе обработки стоимость продукта значительно возрастает, во всяком случае, больше, чем при обработке легальной сельскохозяйственной продукции.
2. Первая причина возрастания прибылей, и это относится также к продуктам конопли (марихуана, гашиш, масло) и к синтетическим наркотикам, — это преодоление препятствий при перевозке (сухопутной, морской, воздушной) на пути от стран производителей (чаще всего страны третьего мира) к странам потребителям (богатым странам). Такие препятствия могут быть географическими (горные местности, джунгли, проливы) или границы между странами, представляющие еще больший риск [Шуви Р.А., 2002]. Замечено, например, что стоимость кокаина утраивается после пересечения границы между Мексикой и Соединенными Штатами.
3. Вторая причина возрастания прибылей — это расфасовка наркотика на маленькие дозы и его разбавление дешевыми наполнителями, когда наркотик дойдет до потребительского рынка. Для финансирования конфликтов могут использоваться и другие продукты, имеющие высокую прибавочную стоимость. Но драгоценные камни, например, с одной стороны, не подвергаются обработке (шлифовка бриллиантов чаще всего осуществляется самим покупателем), а с другой стороны, намного легче пересекают границу из-за своих маленьких размеров.

В заключение нужно сказать, что на каждом этапе (который подразделяется на множество промежуточных стадий) производства, переработки и продажи наркотиков размеры прибыли весьма значительны. В случае кокаина и героина стоимость увеличивается в среднем в 2 500 раз при прохождении продукта от производителя к покупателю [Лабрус, 2000]. Каждый из этих этапов представляет собой по определению социолога Алена Жокса «место сосредоточения власти, военной силы, поскольку если есть прибыль, то есть, чем кормить солдат» [ Жокс, 1993]

Кокаин (изготовленный в Боливии, в Перу и в Колумбии)

Этот расчет возрастания прибыли носит теоретический характер, поскольку многие потребители кокаина в богатых странах покупают десятками, и даже сотнями граммов относительно чистый наркотик.

Героин (пакистанское производство)

эти цифры носят приблизительный характер и могут значительно изменяться в зависимости от страны, года, времени года, военно-политической обстановки, и т.д. Источник: [ Лабрус, 2000].

Первый тип взаимосвязи между наркотиками и конфликтами имеет отношение к приобретению оружия и, следовательно, к возникновению контакта между вооруженными группами и подпольными сетями по сбыту оружия. Речь может идти о продаже наркотиков с целью покупки оружия и снаряжения. Возможен вариант обмена наркотиков на вооружение. Такие варианты встречаются в случае организаций, контролирующих зоны производства и переработки наркотиков. 
  

Вторая разновидность касается групп, действующих в зонах, где нет производства наркотиков (например, городские герилья или террористические организации). В этом случае продавец может предложить своему клиенту оружие и наркотики. Возрастание прибыли, происходящее при продаже наркотиков, дает продавцу гарантию того, что оружие будет оплачено за счет перепродажи наркотиков. Это невозможно, если существует сильная зависимость покупатели от продавца. Покупатель может испугаться репрессивных мер или утраты источника поставок, если условия сделки не будут соблюдены. В некоторых случаях вооруженную группировку принуждают покупать наркотики одновременно с покупкой оружия. Это выгодно для продавца, потому что ему не приходится дублировать сети сбыта наркотики-оружие, а значит, его риск уменьшается. 
  

Если продавцы оружия и/или наркотиков чаще всего принадлежат к чисто криминальным кругам, то их партнеры иногда, как в случае армянских организаций или групп из Косово, могут быть и «борцами». Более того, некоторым сбытовым сетям «борцов» удается убедить криминальные группировки отказаться от получения прибыли.

Значительное число конфликтов возникает как результат восстания некоей группы против авторитета централизованной власти. В этом случае средства, полученные от производства и продажи наркотиков, обнаруживаются на различных этапах цепочки возрастания прибылей, которую мы привели выше. Эти этапы зависят чаще всего от условий и ограничений, являющихся следствием возможности контролировать территорию и дороги, от социального взаимодействия, которое устанавливается у восставших организаций с населением, от их стратегии и их военной тактики и т.д.

1. Прежде всего, воинствующие группы получают средства, взимая с крестьян налог на стоимость сельскохозяйственной продукции. Это обязывает герильяс оказывать ответную услугу: защищать крестьян от торговцев, преступников и особенно от вмешательства и грабежа репрессивных органов.
2. Второй уровень финансирования касается налога, который платят торговцы и перекупщики, как, впрочем, и на всякий другой товар (если, конечно, борцы с государством не занимаются сами торговыми операциями).
3. Некоторые группировки сами открывают перерабатывающие лаборатории, чтобы продавать сбытчикам уже готовый продукт.
4. Четвертая возможность в этой цепочке — это сопровождать продукт до страны-потребителя и участвовать в местной розничной торговле. Но прежде, чем рассмотреть и проиллюстрировать эти различные возможности финансирования конфликтов от продажи наркотиков, следует сделать несколько предварительных замечаний.

Способ финансирования конфликта в некотором роде зависит от природы этого конфликта. Мы видели, что чем больше мятежная группировка причастна к поздним этапам продвижения наркотика к потребителю, тем выше ее прибыли, поскольку именно после пересечения границы страны-потребителя и на этапе розничной торговли наблюдается значительное возрастание стоимости продукта. Но также справедливо и то, что именно на этих этапах неизбежны связи с международной мафией, следовательно, возрастает и риск криминализации повстанческих группировок. И действительно, в тех случаях, когда наркотики играют основную роль в финансировании конфликта, они могут влиять на саму его природу и даже вытеснять декларированные цели. По этому поводу нелишне упомянуть диалектическую природу взаимосвязи наркотиков и конфликтов.

1. Воюющие стороны могут использовать в целях самофинансирования сети сбыта, существовавшие до войны и имеющие отношения к другим товарам, законным или незаконным.
2. В первое время наркотики выполняют роль одного из двигателей войны.
3. В ходе развития конфликта наркотики могут стать одной из целей (борьба за контроль над производством и/или сбытом наркотиков, чтобы обеспечить лучшее финансирование конфликта) или единственной целью: борьба за средства, получаемые от продажи наркотиков при отсутствии других мотивов. В этом случае можно говорить о перерождении «народной войны».
4. Конфликты, в которых наркотики являются уже не средством, а целью борьбы, приводят нас к новой отправной точке, а именно, к местным конфликтам. Различные воинственные группировки могут иногда вступать в конфликт между собой за контроль над зонами производства или перемещения наркотиков.
5. Когда регулярные войска вступают в конфликт с мятежниками не ради контроля над территорией, что является их функцией, а ради контроля за зонами производства незаконных товаров, это ставит наркотики в центр интересов воюющих сторон в ущерб их идеологическим мотивам и влечет за собой криминализацию повстанцев и сражающихся с ними сил охраны порядка. В этом случае наркотики становятся фактором продолжения конфликта.
6. В случае разрешения конфликта, торговля наркотиками может продолжать существовать, а бывшие бойцы или солдаты свободы превращаются в банду наркоторговцев.

Как мы указывали, сумма прибыли зависит от этапа в цепочке производства или переработки наркотиков, на котором в дело вступают воюющие стороны. Но выбор этого этапа есть следствие не только экономических соображений. Он отражает отношения вооруженной группы с другими участниками этой цепочки, а эти отношения, в свою очередь, определяют стратегию и тактику группы и влияют на степень ее криминализации. 
  

Первый и наиболее распространенный уровень пересечения наркотиков и конфликтов заключается во взимании вооруженными группами налога с посевов наркотических культур. Это значит, что нужно рассмотреть отношения, складывающиеся с местным населением, которые могут носить различный характер в зависимости от того, идет ли речь об этнических герильяс или о герильяс идеологических, особенно марксистского толка. Герильяс, которые формируются в сельской среде, не имея внешней поддержки (Колумбия, Бирма, Индия, Филиппины, Сенегал, и т.д.) [Лабрус, 2002 а) и Шуви Р.А., 2002], вынуждены опираться на местное население, чтобы обеспечить выживание своих соратников. Там, где выращивают незаконные культуры, они облагают сбором их производство. Следовательно, между вооруженными группировками и местным населением, в чьей среде они развиваются, должны быть установлены очень тесные отношения. Такие отношения базируются, в основном, на взаимных услугах. Герилья защищает производителей от полицейских или армейских преследований и заставляет скупщиков давать за наркотики хорошую цену. В ответ, производители платят определенную сумму герилье. Они могут также служить для нее вспомогательными силами, заниматься поставками и т.д. Защита производителей незаконных культур позволяет герилье создать и укрепить свою социальную базу. Само собой разумеется, что эти отношения складываются намного легче, когда мятежники выступают за признание прав этноса, из которого они вышли, как это происходило в случае армии кашэн (KIO) или Ва (UWSA) в Бирме [Буко, 1992 и Шуви, Р.А., 2002], Освободительной армии мейтей в долине Эмфал на северо-востоке Индии (Штат Манипур) или движения демократических сил Казаманса (MFDC) в Сенегале. В этом случае поддержка населением мятежников происходит естественным путем. Но за это герилья не имеет права выбора территории действия: она должны сражаться там, где живет население, к которому она принадлежит, и присутствие незаконных культур не влияет на условия контроля за территорией со стороны вооруженной группировки. 
  

Если же вооруженные группы, напротив, воюют за какую-либо идеологическую доктрину, то основой их стратегии становится постоянное или периодическое присутствие на территории, что необходимо для сбора средств, происходящих от сельскохозяйственной деятельности, законной или незаконной. Это заставляет их вести позиционную войну вблизи зон производителей канабиса, коки или мака. В противном случае урожай может быть использован враждебным движением или репрессивными силами. Эта необходимость «приклеиваться» к производителям является основным фактором состоятельности политической герильи, вытекающей из ее способности гарантировать крестьянам возможность выращивать и продавать плоды своего труда, законные или незаконные. Эта зависимость от производителя вынудила, например, в середине 80-ых годов герилью Светящейся тропы переместить театр своих действий в долину реки Гуалага в перуанской Амазонии [Лабрус, 1996]. Герилья вела военные действия в верховьях реки Гуалага, но какой-то грибок уничтожил кокаиновые плантации этого района. Производители листьев коки, которые составляли лишь группу среди крестьян, чьей задачей была поддержка этой маоистской герильи, переместились в среднюю часть долины Гуалага, чтобы выращивать там урожай. Войска Светящейся тропы, для которых эти крестьяне были наиболее существенной социальной опорой, последовали за ними. Маоистам пришлось трудно, поскольку средняя долина Гуалага находилась уже под контролем другого движения герилья, но геваристкого толка, Революционного движения Тапак Амару (MRTA), и им пришлось сражаться, чтобы закрепиться в этом районе. 
  

В главах III и IY, посвященных соответственно Талибану и Вооруженным революционным силам Колумбии (FARC), показано, насколько сходными оказываются отношения к наркотикам двух столь идеологически различных движений, мусульманских фундаменталистов и ортодоксальных коммунистов. Во-первых, с позиции объяснения с некоторыми различиями в терминах: наркотики — это порок западного общества для первых и капиталистического мира — для вторых; и западное общество, и капиталистическая система позволяют своей молодежи губить себя потреблением наркотиков. На местном уровне потребление наркотика запрещается, но его производство разрешается, поскольку оно одно позволяет крестьянам выживать в ожидании внедрения альтернативных программ развития. Затем происходит дальнейшее вовлечение движения в систему наркооборота: от защиты крестьян они переходят к допустимости переработки и торговли наркотиками, преследуя по-прежнему цель извлечения прибыли. Заметим однако, что насколько известно, ни Талибан, ни FARC не занимались последним этапом этого процесса, созданием лабораторий.

Не только движения, действующие в зонах производства наркотиков, используют деньги от их производства и продажи. Некоторые группы могут взимать налог с провоза наркотиков по их территории. Другие сами берутся за перевозку. И в том, и другом случае для воюющих группировок соблазнительный является возможность доставки наркотиков до места их потребления и их розничного распространения, что, как мы видели, приносит наибольшую прибыль. 
  

Кун Са, один из основных деятелей войны в Бирме начиная с 60-ых годов, сдался властям в начале 1996 года. Он пытался выступать в роли защитника народности шан, являясь на самом деле «Королем опиума и героина», а его действия не отличались от действий других руководителей войны в Золотом треугольнике. В настоящее время он находится под защитой бирманской военной хунты, а его дети пользуются его состоянием, инвестируя бирманскую экономику. В отличие от вооруженных групп, взимающих налог с производства мака, Кун Са получал доход не от производителей, а от скупщиков, которые приезжали на контролируемые им территории. Установленный им налог составлял, например, 5% на скот, 10% на нефрит и 20% на опиум. Он также взимал деньги за защиту караванов, перевозящих опиум, выращенный на севере штата Шан, до таиландской границы, места, где расположено множество лабораторий. В этом регионе, также контролируемом войсками Кун Са, налог на очищенный героин составлял 40% от стоимости товара. Полученные деньги, к которым нужно добавить еще доходы от налогов на другие товары, особенно на драгоценные камни и лес, позволили Кун Са содержать армию в 10 000 человек и до конца сопротивляться наступлению бирманских войск и их союзников Ва. Противостояние последних было вызвано как раз борьбой за контроль путей провоза наркотиков. 
  

Точно также два основных движения вооруженного сопротивления, возникшие в 70-ые годы, Тигры освобождения Тамил Илам (LTTE) и Рабочая партия Курдистана (PKK), получают свою долю прибылей от торговли наркотиками (не очень значительную в отношении последних) для финансирования своих военных действий. Оба эти примера мы подробно рассматриваем в главе I. 
  

Контроль за цепочками сбыта, идущими от стран производителей к странам потребителям может также вызвать конфликты между различными враждующими группировками. Чаще всего эти конфликты возникают в непосредственной близости от традиционных путей. Следовательно, речь идет не столько о контроле самого пути, сколько о разрушении инфраструктуры и логистической схемы конкурента с целью занять его место. Например, после анти-армянских погромов в азербайджанском порту Сумгаит в 1989 г. цепочка, созданная связанными с Дамаском армянскими борцами за независимость, которая соединяла этот порт с Узбекистаном, была заменена цепочкой нового хозяина города азербайджанца Сурета Гуссейнова, прозванного «Робин Гудом Верхнего Карабаха». Он пропускал афганский опиум, доставляемый с юга Киргизстана, владения боевого командира Бекманата Осмонова. А тот, в сою очередь, торговал опиумом и оружием, поставляя вооружение таджикским оппозиционерам в обмен на привезенный из Азербайджана опиум. 
  

Таким образом, серия конфликтов от Центральной Азии до Кавказа имеет непосредственное отношение к сетям снабжения. Сегодня после падения Гуссейнова цепочка попала в руки «Серых Волков» под руководством Искандера Гамидова, соперничающего с цепочками Дашнак и Рабочей партии Курдистана (проходящими через Туркменистан и Иран). Эти цепочки располагают значительными средствами (самолеты, вертолеты и т.д.). Существуют также цепочки, например этнические, которые проходят по пограничным территориям Ирана от Афганистана, оснащены военным оборудованием (ракеты земля-земля, земля-воздух, безоткатные пушки и т.д.) и могут расцениваться как вкрапления коммандос, они осуществляют крайне жестокие военные операции. 
  

Ряд столкновений в районах распространения наркотиков (кварталы крупных европейских городов) происходит между либо местными криминальными организациями и воинствующими группами, либо между различными воинствующими группировками. Например, боевики Рабочей партии Курдистана и турецкие ультра правые (Серые волки), алжирские и марокканские цепочки, связанные с фундаменталистами и поддерживаемые магребскими «Афганцами», армянский Дашнак и ливанские сети сбыта, группировки Косово и турецкие группы находятся в состоянии постоянной борьбы за контроль над площадями и территориями, порой эта борьба обостряется, превращаясь в серию вооруженных конфликтов, как это происходило во Франкфурте, Берлине, Цюрихе или Будапеште. 
  

Эти конфликты, хоть и не столь интенсивные, как те, что происходят в кризисных регионах, могут являться фактором дестабилизации в самом сердце Европы. Дело идет не просто о сведении счетов, но о военизированных операциях, проводимых воинственными группами, прибывшими из отдаленных стран; в результате этих операций и после ожесточенных боев сменяется сеть сбыта наркотиков в целом районе. В начале 1995 г. в Цюрихе за одну ночь, принесшую десятки жертв, добрая треть территорий сбыта героина «перешла» от косовцев к сирийско-ливанским группировкам. Чтобы избежать разрастания конфликтов такого рода, которые ставят под угрозу бизнес в «принимающей стране» сбытовые сети все чаще вовлекают в деятельность женщин и детей, как например, в восточных районах Германии (между Штутгартом и Мангеймом), поделенных между «исламистами» и марокканцами.

Если силы охраны порядка при участии в многочисленных конфликтах тоже пользуются средствами от производства и продажи наркотиков, это происходит все же не в тех масштабах и не по тем же схемам, как в случае с мятежниками. Прежде всего, всякое государство имеет средства для финансирования содержания и оснащения своих репрессивных сил (полиции и армии). Следовательно, если они принимают участие в наркоторговле, то в основном это происходит в целях обогащения личного состава и, особенно, офицеров. Зато секретные службы, которые, чаще всего, не имеют официального бюджета, а финансируются из черной кассы, нередко прибегают для финансирования своей деятельности к средствам, источником которых является торговля наркотиками. Они могут также способствовать торговле военизированных подразделений и нерегулярных формирований с целью избежать необходимости их финансирования. 
  

Офицеры армии Перу значительно обогатились за счет средств, полученных от торговли наркотиками, в период проводимой ими кампании в Амазонии против Светящейся Тропы в период между 1987 и 1995 гг. [Лабрус, 1996]. Заняв долину реки Гуалага с целью подавления подрывной деятельности, перуанские военные постепенно срослись с криминальными организациями. Случалось даже, что они заключали соглашения с отрядами мятежников, например, с Революционным движением Тупак Амару (MRTA). Десять лет спустя «нарко-коррупция» поразила почти всю перуанскую армию, около сотни младших военных чинов и офицеров, в том числе несколько генералов, были переданы в руки правосудия, несмотря на стремление правительства Альберто Фуджимори замолчать эту историю. 
  

В ряде случаев доходы от торговли наркотиками использовались для проведения операций секретными службами армии. Так происходило в Пакистане в случае одного из самых известных отделов секретных служб армии Inter Services Intelligence (ISI).Сети сбыта героина, созданные в период Афганской войны между мусульманами и коммунистами (1979 — 1992) служили и сегодня служат восставшим сикхам Пенджаба и исламистским группам, действующим в Кашмире, для финансирования операций дестабилизации в Индии (до начала 90-ых годов). 
  

В Колумбии, когда все внимание было сосредоточено на районах, занятых коммунистами-герильерос (FARC), военизированные группировки под знаком Объединенных сил самозащиты Колумбии (AUC) с согласия правительства и секретных служб США взяли под свой контроль всю страну. Эти военизированные группировки, некоторые отряды которых до этого представляли собой отряды самозащиты наркоторговцев картеля Меделин, самым непосредственным образом связаны с сетями наркоторговли. Было отмечено, что большая часть кокаина, доставляемого морским путем в порты Испании, Бельгии, Голландии, отправлено из портов тихоокеанского и атлантического побережья, расположенных на территориях, находящихся под политическим и военным контролем сил AUC, особенно их порта Турбо в провинции Ураба. В настоящее время военизированные группировки обосновались практически во всех районах страны и ведут с движениями герильи самую настоящую войну за контроль над территорией с целью захвата регионов производства листьев коки, являющихся экономической базой как для первых, так и для вторых. Поучается замкнутый круг: чем больше вкладывается в развитие конфликта, тем более необходима сама война.

Наркотики, как мы видели это на примере Колумбии, но что справедливо также и для других конфликтов, таких как конфликт в Казамансе (Сенегал), в Браззавиле (Конго), в Таджикистане и т.д. [OGD, 1999 и 2000], прежде всего это фактор затягивания конфликта. Но во множестве случаев, по завершению конфликта, некоторые его участники превращаются в криминализованные организованные группировки. Это подтвердилось в бывшей Югославии, в Боснии-Герцеговине, в Хорватии и в Косово. Арест 14 сентября 2000 г. «генерала» бывшей хорватской армии Боснии (HVO) Ивана Андабарка в порту Рийка (юго-запад Хорватии), затем суд над ним (начавшийся в феврале 2001 г., весной 2002 г. он был еще не завершен) подтвердили, что сети распространения наркотиков, сложившиеся в ходе войны, остаются активными [Шассань, 2001]. Арестованный в ходе крупномасштабной полицейской операции по захвату лиц, подозреваемых в военных преступлениях, он был обвинен в причастности к сбыту 660 кг кокаина в 1999 г. Генерал Андабарк принимал участие в войне в Боснии под командованием военачальника Младена Налетилика, он же «Тута». 
  

По заявлениям представителя суда Амстердама, сделанным 16 декабря 2000 г., мафиозные организации из стран бывшей Югославии пытаются превратить город в одну из платформ сетей по сбыту оружия, часть доходов от которого идет на обеспечение деятельности террористических и сепаратистских группировок. По оценкам эксперта британского исследовательского бюро в области геополитики и преступности «Дженс» «рынок сбыта наркотиков Амстердама также замешан в этом. Самые бедные группировки нередко оплачивают товар кокаином или героином». Глава следственной группы полиции добавляет: «Около ста человек уже арестованы. Мы нашли наркотики и деньги, а также оружие, чье происхождение и количество заставляют считать, что оно предназначалось не голландскому рынку».

На ранних стадиях вовлечения наркотиков в финансирование конфликта, то есть на стадиях производства и переработки сырья, важным является место производства, контроль за территорией и за путями сообщения, защита крестьянского населения [Шуви П.А., 2002]. «Классические» герильяс Латинской Америки (Колумбия, Перу), Африки (Сенегал, Либерия) и Азии (Филиппины, Шри-Ланка) действуют в основном по этой модели «захвата рынка» и используют эту геостратегию. Следовательно, эти повстанческие движения неправомерно рассматривались в течение 80-ых годов (особенно представителями США) как «нарко-герильяс», под предлогом того, что торговля наркотиками является для них целью, а не средством. В действительности, они не только в течение длительного времени действовали, следуя некой политической логике, но и их контакты с производителями незаконных культур можно рассматривать как поддержку со стороны крестьян. И только в ситуациях, когда перспектива захвата власти отодвигается во времени или/и когда их политические устремления размываются, эти группы обращаются к криминальной деятельности. 
  

Начиная с того момента, когда финансирование конфликта начинает осуществляться за счет сети сбыта наркотиков, он включается в международные схемы перевозки и сбыта, получает региональную привязку в плане геополитики и должен опираться уже на иные силы и учитывать иные интересы. Конфликт может претерпеть перерождение в двух случаях: созданная инфраструктура и извлекаемые с ее помощью преимущества непропорционально велики по отношению к заявленным целям, как это произошло в Ливане, в Чечне, в Верхнем Карабахе, в Косово и т.д. В этом случае данный локальный конфликт полностью подпадает под сферу действия международного рынка торговли наркотиками и оружием, а участвующие в нем силы выступают в роли структур, снабжающих товарами и оказывающих услуги. «Структуры», первоначально объединяющие «борцов» стремятся к растворению в криминальной среде, тем более, если они не участвуют в ежедневной борьбе своей организации в месте конфликта. 
  

Но логика развития конфликта и сетей сбыта, неотделимо связанных с ним, подчиняется не только частным и местным закономерностям. Резкое расширение рынка наркотиков привело также к бессилию развитых стран перед лицом местных или региональных конфликтов в Азии, Африке или на Балканах. Нерешительность в отношении бирманской диктатуры, утверждение, что конфликты на Кавказе и в Центральной Азии завязаны исключительно на Москве, то есть являются внутренним российским делом, умалчивание Западом правды о конфликтах курдов или суданцев влекут за собой расширение торговли и потребления наркотиков в Европе. Изучение способов финансирования конфликтов за счет наркотиков не должно заслонять геополитические просчеты крупных держав относительно этих проблем, являющихся предметом специального изучения [Лабрус, 2001а].

1. Агудело С. [1995] Наркоторговля и внутренние конфликты в Колумбии, Вооруженные революционные силы Колумбии (FARC) [multigr], IHEAL (Париж III).
2. Геополитическая обсерватория наркотиков (OGD) [1999]. Наркотики, конфликты и мафиозная деятельность. Материалы Гаагской мирной конференции (11-16 мая). Париж, Фонд прогресса человечества (FPH).
3. [2000] Мировая геополитика наркотиков в 1998 — 1999 гг. Ежегодный отчет [multigr].
4. Дейл Скот П. и Маршалл Ж [1991] Кокаиновая политика, наркотики, армии и ЦРУ в Центральной Америке. Беркли, Издательство Университета Калифорнии.
5. Дюдуэ Ф.К. [1995] Генезис запрета наркотиков в 70-ых годах в Западной Европе. Автореферат магистерской диссентации в области политических наук, Университет Париж Х.
6. Фурнье-Мицкевич Б., Саломон Ж., РоферК. И Ваннье Ж.Л. [1995] Два примера перерождения герильи: Тигры освобождения Тамил Илам и Рабочая партия Курдистана./В специальном номере Notes et etudes Института криминологии, октябрь.
7. Жокс А. [1993] Наркостратегия: с острова Черепахи до мирового пространства./ В кн.: Лабрус А. и Валлон А. Планета наркотиков, организованной преступности, войн и отмывания денег. Париж. Издательство Сей.
8. Кутузис [1995].Наркотики на востоке: логика войны и рынка./ В кн.: Зарубежная политика. Европейская безопасность: горизонты 1996г. Париж, Французский институт международных отношений.
9. Лабрус А. [1991] Наркотики, деньги и оружие. Париж, Фэйар.
10. [1996] Наркотики и герилья в Перу и в Колумбии./ В кн. Жан Ф. и Рюфэн Ж.К. Экономика гражданской войны. Париж, Ашетт/Плюрьель.
11. [2000] Наркотики, рынок дураков. Париж, Алтернатив.
12. [2001] а) Двусмысленность наркотических войн./В кн.:Международные отношения…
13. [2001] б) Конфликт, вызванный наркотиками, или военно-политический конфликт? В кн.:GEMOTI Наркотики и политика, № 32, стр. 191 — 209.
14. [2002] а) Геополитический словарь наркотиков. Брюссель, Издательство Дебок.
15. [2002] б) Наркотики и терроризм. В кн.: Терроризм: от разнообразия к единству. Лондон, Издательство Питер Ланг.
16. Лабрус А., Кутузис М. [1996] Геополитика и геостратегия наркотиков. Париж, Издательство Экономика.
17. МакКой А. [1980] Героиновая политика в юго-восточной Азии. Париж, Издательство Фламмарион.
18. Рашид А., Рашид А. [2000] Талибан: ислам, нефть и Новая большая игра в Центральной Азии. Нью-Йорк, I.B. Tauris.
19. Шассань П. [2000] Сети сбыта в торговле наркотиками на Балканах с 1990 г. Географические записки DEA, Университет Сорбонна-Париж.
20. Шуви П.А. [2002] Опиумные территории. Конфликты и торговля в Золотом