Методы есть, кому действовать?

Анна Смолярова 
факультет журналистики 
Санкт-Петербургского 
Государственного Университета

В рамках Дней петербургской философии прошла международная научно-практическая конференция «Наркобезопасность человека в современном городе: состояние и прогноз». Поделиться опытом и вместе выработать новые пути решения собрались эксперты из российских городов ECAD, Стокгольма и ближнего зарубежья. Начав обсуждение с предельно конкретных практических вопросов, участники конференции пришли к выводам, которые важны для общих представлений о наркоконфликте в России.

Острота дискуссии в очередной раз продемонстрировала, что проблемы наркоконфликтологии — это те вопросы, над которым еще раздумывают неравнодушные люди, но по которым не выработан абсолютный консенсус. Конечно, есть методы эффективные и не очень. Разница между ними может исчезнуть — если ни первые, ни вторые не применять вообще. Официальным центром борьбы с наркоугрозой в России является Государственный антинаркотический комитет, который должен принимать решения на перспективу, руководить другими учреждениями в вопросе наркобезопасности и контролировать выполнение своих решений, подчеркивает Георгий Зазулин, доцент кафедры конфликтологии философского факультета СПбГУ, представитель ECAD в России. При этом В.П. Иванов в отдельных выступлениях упоминает, что ГАК — это совещательный орган.

Последствия этого противоречивого положения можно наблюдать не только как недостаточное уменьшение наркоугрозы, которое сложно выразить в каких-либо показателях. Участники вспомнили и о свежей «Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года». Согласно требованиям президента РФ, необходимо в кратчайшие сроки выработать план действий, соответствующий новой Стратегии. Прошло уже шесть месяцев, а готового плана пока нет. Отсутствует вклад таких ключевых ведомств, как Министерство образования или Министерство здравоохранения и социального развития.

О взаимодействии с властью говорилось и в докладах, которые затрагивают менее высокий уровень. Константин Ксынкин, эксперт в области антинаркотической социальной рекламы, представил целостную концепцию, на основе которой можно развивать воздействующий потенциал этого метода профилактики. Плакаты, разработанные на основе данной концепции, были предложены администрации города, но она выбрала другой вид продукции: более близкий к привычной нам социальной рекламе и повторяющий старые ошибки. Подобная разобщенность уровней обсуждения и принятия решений — властных структур, экспертного сообщества, выразителей интересов простых горожан — вряд ли может способствовать продуктивному воплощению в жизнь Стратегии антинаркотической политики.

Термины

ПРЕДИСЛОВИЕ к монографии А.Н. Сунами «Политика управления наркоконфликтом в контексте информационной войны»

Критический отзыв на методическое пособие Р.Г. Дубровского «Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления»

Серова Елена Сергеевна, 
соискатель научной степени 
кандидата наук Философского факультета СПбГУ

Методическое пособие Р.Г. Дубровского «Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления» было издано в 2011 году в Санкт-Петербурге издательством ООО «Медиапресс». Данное пособие состоит из предисловия, введения, 3 частей (каждая из которых включает в себя несколько параграфов) заключения и приложения. Всего это печатное издание в мягкой обложке содержит 54 страницы. Данное издание, как и предыдущая работа автора — методическое пособие «Организация территориальной системы профилактики», изданное в 2009 году в Санкт-Петербурге (ООО «Артикум плюс»), обращаются к такой важной теме антинаркотической политики как эффективность целевых антинаркотических программ. Уже сам факт создания таким специалистом, как Роман Дубровский, имеющим за спиной солидную научно-теоретическую базу и серьезный практический опыт антинаркотической деятельности, пособия для местного самоуправления, органов федеральной и региональной власти, не может не вселять оптимизм и надежду, что со временем целевые антинаркотические программы разных уровней в нашей стране смогут стать действительно эффективным инструментом реализации антинаркотической политики.

Однако хотелось бы обратить внимание на ряд характерных для данного пособия аспектов.

I) При чтении данного пособия возникает некоторая неопределенность в терминах, Рассмотрим, например, что автор подразумевает под термином «наркомания» и «наркотики». Так, здесь указаны следующие определения «Наркомания относится к кругу психических и поведенческих расстройств, вызванных употреблением опьяняющих (психоактивных веществ). Наркотиками называются опьяняющие вещества, которые, в связи с их опасностью, легально могут использоваться только в особых медицинских или научных целях» (1) . Напомним, что к психоактивным веществам помимо наркотических средств и психотропных веществ, чье потребления без назначения врача запрещается законодательством РФ (2), относятся алкоголь, никотин, а также кофеин, вещества в составе шоколада и т.п. Безусловно перечисленные вещества имеют разницу как в степени вредоносного воздействия на организм человека и социальную систему в целом, так и в сфере законодательного регулирования их распространения. Однако в пособии Р.Г. Дубровского, как, к сожалению, и во многих работах психологов и социологов, эта разница стирается. Что может только запутать людей, которые должны принимать конкретные решения на основе таких работ. Так, перечисляя целевые группы профилактики, автор упоминает помимо такой группы, как «лица, имеющие опыт единичных проб наркотических средств или изредка экспериментирующих с ними» (3) и такую группу как лица «систематически употребляющих психоактивные вещества без назначения врача» (4). Далее автор относит «эпизодически употребляющих психоактивные вещества, но при этом не имеющих болезненной симптоматики» (5) к целевой группе выборочной (selective) профилактики, которая направлена на коррекцию поведения. Из вышенаписанного становится ясно, что применение термина «психоактивные вещества» в таком контексте не корректно. Необходимо в начале подобных методических пособий дать чёткие определения основным понятиям, учитывая в т.ч. и их формулировки, зафиксированные в законодательных актах нашей страны.

II) В параграфе под названием «Теоретические основания профилактики наркомании» автор делает краткий анализ применяемой ранее биомедицинской модели болезни, на основании которой производилась классификация направлений профилактики. Затем утверждает, что «в отношении хронических болезней модель профилактики, основанная на биомедицинском подходе, оказывается малопригодной…» (6). И в завершении параграфа делает вывод о том, что «начиная с 1980-х годов, ведущие международные организации, определяющие глобальную политику в отношении наркотиков, используют модель, разработанную специально для профилактики психических заболеваний, в том числе и наркомании» (7). Однако рассматривая наркоманию как одно из психических заболеваний, автор существенно ограничивает представление о причинах данной проблемы, что прослеживается и в последующих материалах данного пособия. Р.Г. Дубровский обращает внимание только на медицинский и психологический аспекты потребления наркотических средств и психотропных веществ, практически игнорируя такие аспекты, как экономический, правовой и др. В действительности, появление таких психических заболеваний как наркомания или алкоголизм, в отличии, например, от маниакально-депрессивного психоза и др., стимулируются в т.ч. и рыночными методами. В настоящее время существует огромный нелегальный наркорынок, который с помощью самых современных средств маркетинга стимулирует повышение спроса на наркотические средства и психотропные вещества. Также большее количество наркозависимых приобрело свою болезнь в результате потребления наркотических средств и психотропных веществ без назначения врача — то есть противозаконного действия. Противозаконные действия в причинах появления других психических заболеваний не проявляются так явно. Распространение незаконного потребления наркотиков в большинстве случаев (если речь не идёт о наркоманиях терапевтического или профессионального типа (8)) носит эпидемический характер, то есть навык потребления наркотиков передается от человека к человеку, что так же не характерно в большинстве других психических заболеваниях. Эти и многие другие примеры позволяют сделать вывод о том, что рассматривая наркоманию лишь как одну из разновидностей психических заболеваний, да и вообще только как медицинскую и психологическую проблему, мы неизменно будем упускать важнейшие характеристики, связанные с экономическими, правовыми, политическими аспектами потребления наркотических средств и психотропных веществ.

III) Описывая направления работы в рамках общей профилактики, автор среди прочих направлений обозначил «формирование общественного мнения направлено на изменение норм, связанных с поведением «риска» и пропаганду ценностей нормативного здорового поведения» (9). К сожалению, в современных реалиях нужно констатировать факт, что сформированное общественное мнение относительно той или иной проблемы, например, относительно недопустимости незаконного потребления наркотических средств и психотропных веществ, не является гарантом отказа от данных действий (в данном случае — от незаконного потребления). Что интересно, автор подтверждает этот тезис, когда в приложении «Исследование употребления психоактивных веществ среди учащихся в возрасте 15-16 лет в Северо-Западном федеральном округе Российской Федерации» делает вывод о том, что «… в целом негативное отношение к наркотикам не мешает подросткам, склонным к экспериментированию, пробовать опьяняющие вещества в провоцирующих ситуациях». (10) В связи с этим уместно формировать не столь общественное мнение относительно недопустимости незаконного потребления наркотиков, сколько конкретные модели поведения «непотребления», т.е. модели наркобезопасного поведения. (11)

IV) В разделе «Направления профилактики наркомании» автор пишет: «… широко распространенное в СМИ использование необоснованных и чрезмерных алармистских настроений и стереотипизированных образов представителей маргинальных групп, исключенных из общества, таких как потребители инъекционных наркотиков (ПИН), работниц коммерческого секса (РКС) и т.д. представляется неоправданным. И без того негативное отношение общества к представителям этих социальных групп в перспективе приводит к их стигматизации, что осложняет реализацию в их отношении профилактических мер».(12) Далее, Р.Г. Дубровский делает вывод, что информационная кампания должна быть направлена на «формирование негативного отношения не столько к наркопотребителям, сколько к формам поведения, распространенным в обществе, так или иначе провоцирующим наркоманию».(13) Опровергая данные тезисы, необходимо отметить, что социальная стигматизация наркопотребителей (вне зависимости от вида потребляемого наркотического средства или психотропного вещества) и других участников незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ в широких слоях общественности является одним из условий противодействия проникновения наркотической субкультуры в доминирующую культуру. Ведь потребление наркотиков не является частью традиционной русской культуры (термин «традиционная российская культура» (14), используемый в данном случае Р.Г. Дубровским, не корректен), но именно ввиду толерантности к потребителям наркотиков и участникам незаконного оборота, существует угроза внедрения этого, безусловно негативного элемента в современную российскую культуру. Необходимо понимать, что чем выше давление со стороны общества на потребителя наркотиков без назначения врача, чем меньше толерантность окружения в отношении его противозаконных действий, тем больше мотивации у такого человека обратится за помощью для прекращения потребления. Актуально привести здесь определение следующего понятия: «Антинаркотическая идеология — негативное отношение к участию в незаконном обороте наркотиков, сочувствие к тем, кто только начал потреблять наркотические средства или психотропные вещества (и стремится бросить — примечание Серовой Е.С.), безжалостное отношение к тем, кто их систематически потребляет и не желает бросать и ненависть к тем, кто их сбывает или вовлекает в наркопотребление других лиц» (15). Именно формирование моделей наркобезопасного поведения широких слоев населения на основе данной идеологии является одним из важнейших факторов противодействия наркотизации населения.

V) В первом разделе брошюры Р.Г. Дубровский пишет, что «управление системой профилактики наркомании осуществляется на основе системы взаимосвязанных документов правового и организационного характера» (16), приводит схему иерархии этих актов и документов, подчеркивая, что «каждый из этих уровней определяет содержание нижних и обеспечивает выполнение верхних» (17). Из чего следует, что вся система профилактики должна базироваться на правовых основах. Однако далее по тексту представляется интересным тот факт, что автор, описывая направления профилактики, не учитывает правовое определение понятия «молодежь», существующее в настоящее время в России. Стоит напомнить, что согласно Стратегии государственной молодёжной политики в Российской Федерации, утвержденной Распоряжением Правительства РФ от 18 декабря 2006 года N 1760-р, возрастные границы молодёжи — 14 — 30 лет. Р.Г. Дубровский никаким образом не разделяет подростков и молодежь и предлагает одинаковые меры для всех этих людей в зависимости от направления профилактики, но без учёта возрастных особенностей. Автор пишет: «Симптоматическая профилактика направлена на лиц, уже имеющих опыт потребления наркотиков, но ещё не имеющих клинического статуса больных наркоманией» (18). И в качестве рекомендации по профилактической работе среди таких людей резюмирует следующее: «На сегодняшний день профилактическая работа в рамках симптоматической профилактики в полной мере может проводиться на базе упомянутых выше кризисных подростковых служб» (19). Во-первых, представляется крайне проблематичным привести молодого человека, например, в возрасте 26 лет, имеющего опыт потребления наркотиков, в кризисную подростковую службу. А во-вторых, помимо разнообразных видов психологической помощи, есть ещё достаточное количество механизмов, способных мотивировать молодого человека отказаться от потребления наркотиков. Однако в своей работе автор о них вообще не упоминает. В частности, описывая опыт организации профилактики наркомании на территории на примере Колпинского района г. Санкт-Петербурга, Р.Г. Дубровский в части, касающейся симптоматической профилактики, ведёт речь только о социальной работе в отношении наркопотребителей-подростков (20). При этом, не предоставляя информации, например, о такой уникальной черте данного проекта, как ориентирование на административное наказание в виде ареста до 15 суток для потребителей наркотиков, являющееся одним из эффективных методов профилактики наркопотребления в рамках симптоматической профилактики, а также профилактики наркопреступности.

VI) В параграфе под названием «Профилактика в отношении потребителей инъекционных наркотиков» автор пишет: «Организационные недостатки на всех описанных выше этапах профилактической работы приводят к формированию в обществе крайне проблемной социальной группы — потребителей инъекционных наркотиков (ПИН) …» (21). А далее Р.Г. Дубровский приводит спорный тезис «Представители этой группы обычно не попадают в поле зрения официальной системы здравоохранения и основной формой доступа к ней является аутрич работа…» (22). Однако согласно данным структур здравоохранения, зарегистрированных потребителей наркотиков на 2010г. было 547081 человек, из них потребителей инъекционных наркотиков — 393534, то есть 71,9% (23). Отсюда вывод, что потребители ПИН попадают в поле зрения официальной системы здравоохранения гораздо чаще, чем потребители других видов наркотических средств и психотропных веществ.

VII) В разделе «Разработка и оценка целевых антинаркотических программ» можно наблюдать противоречие. Р. Г. Дубровский пишет: «Цели и задачи должны подразумевать только потенциально достижимые результаты. Постановка заведомо неисполнимых целей и задач может привести к систематическим нарушениям правовой базы своей деятельности работниками ведомств — исполнителей программы, например к умышленному недоучёту негативных явлений и к демонстрации только тех результатов, которые характеризуют их работу… То есть предметом финансирования не может быть, например, сокращение масштабов незаконного потребления наркотических средств и психотропных веществ само по себе» (24). Однако следующим пунктом, автор указывает, что «формулировки целей и задач программы должны соответствовать правовым формулировкам федеральных и региональных документов, регламентирующих, антинаркотическую политику» (25). В настоящее время в силе Федеральный закон N 3 от 08.01.98 «О наркотических средствах и психотропных веществах». Цель государственной политики РФ в сфере оборота наркотических средств, психотропных веществ и в области противодействия их незаконному обороту зафиксирована в статье 4, п. 1 и определена как: «установление строгого контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ, постепенное сокращение числа больных наркоманией, сокращение количества правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ». Часть «контроль за оборотом наркотических средств, психотропных веществ» нет необходимости включать в определение цели, поскольку, на наш взгляд, контроль является одной из функций управления как такового, и не может служить целью политики, в т.ч. и антинаркотической. На сегодняшний день, основным таким документом в стране является Стратегия государственной антинаркотической политики Российской Федерации. Генеральной целью Стратегии является существенное сокращение незаконного распространения и немедицинского потребления наркотиков, масштабов последствий их незаконного оборота для безопасности и здоровья личности, общества и государства. Таким образом, цели региональных целевых программ должны соответствовать цели антинаркотической политики государства. А вот в задачах как раз и должны быть представлены решения специфических проблем, характерных для данного региона, препятствующих достижению данной цели. Автор пишет: «Так, целевым индикатором задачи «создание условий для реабилитации лиц, отказавшихся от наркотиков и прошедших курс лечения от наркотической зависимости», может быть, например «количество действующих в регионе реабилитационных программ», но не может быть ?количество лиц, обратившихся для участия в реабилитационных программах?, поскольку здесь речь идёт о поведении целевой группы, т.е. об ожидаемом результате» (26). Во-первых, формулировка задачи «создание условий для…» сама по себе некорректна. Она слишком расплывчата. Во-вторых, если в данной программе соблюден принцип «соответствие задач обозначенной цели», можно сделать вывод о том, что и сама формулировка цели не соответствует цели антинаркотической политики РФ. И далее автор прямо пишет о том, что формулировка, подобная существующей формулировки цели антинаркотической политики России необоснованна: «Поэтому формулировки программных целей или ожидаемых результатов подобные сокращению масштабов незаконного потребления наркотических средств и психотропных веществ, выглядят, по меньшей мере, выглядит по меньшей мере необоснованно»(27). Такой вывод автор делает из следующей предпосылки: » … на уровень наркопотребления в любом регионе страны в первую очередь влияют социально-исторические причины, по сравнению с которыми эффекты антинаркотических программ незначительны» (28). Непонятен смысл данных тезисов в подобном методическом пособии, ведь после него мотивация на улучшение своих целевых программ в т.ч. с помощью приведенных ранее рекомендаций, у специалистов может пропасть.

Цель антинаркотической программы региона РФ должна соответствовать цели антинаркотической политики РФ, к этой формулировке в регионе может быть добавлен конкретный числовой показатель сокращения, которого планируется достичь за период действия программы. А целевые показатели такой программы должны быть релевантными целям и задачам и отражать степень вклада решения каждой задачи в достижение цели. Формулировка цели «Создание условий для…» показывает свою несостоятельность, поскольку исполнителям можно тратить бюджет программы на ведомственные нужды, связанные с антинаркотической деятельностью, при этом ни сколько не беспокоясь о том, как решение таких ведомственных вопросов повлияет на достижение цели антинаркотической политики региона. Поскольку эффективность создаваемых условий не оценивается. С большой долей вероятности можно сказать о том, что если в региональных программах будут стоять формулировки целей, соответствующие цели антинаркотической политики РФ, их исполнение будет чётко контролироваться, то первоначально целевые показатели могут быть недостигнуты. Именно анализ причин недостижения целевых показателей послужит основой для выработки эффективных решений для оптимизации целевых антинаркотических программ следующих периодов.

Даже этот поверхностный анализ позволяет сделать вывод о том, что эта несомненно крайне интересная и информативная для дальнейшего научного исследования работа Р.Г. Дубровского может являться базой для накопления теоретических знаний и формулирования практических рекомендаций в целях повышения эффективности использования программно-целевого подхода в российской антинаркотической политике.

1. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.9
2. См. статью 40 Федерального закона N 3 от 08.01.98 «О наркотических средствах и психотропных веществах»
3. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.10
4. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.10
5. Там же. С.12-13.
6. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011 С 12.
7. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011 С 12.
8. См.: Антинаркотическая политика: шведские ответы на российские вопросы. Сб. статей/ сост. Зазулин Г.В., Сунами А. Н./СПб, 2008. С. 40-41
9. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.13.
10. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.54
11. Серова Е.С. Молодежные субкультуры и наркобезопасное поведение/Материалы Конференции «Взаимодействие исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга и общественных организаций в области профилактики наркомании»/ СПб, 2010. С.109-110.
12. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.14
13. Там же. С.14
14. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.13
15. Зазулин Г.В. Наркоконфликтология/Санкт-Петербургский университет, спецвыпуск 18 мая 2007г.
16. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.7
17. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.7
18. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.18
19. Там же. С.19
20. См.:Там же . С.41-48
21. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.21/
22. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.21/
23. Основные показатели деятельности наркологической службы в 2010 году. Материалы подготовлены и оформлены под руководством Кошкиной Е.А. сотрудниками отделения эпидемиологии Киржановой В.В., Сидорюк О.В., Григоровой Н.И., Константиновой Н.Я. Национальный научный центр наркологии. datadepot.10gb.ru/dd51/020310.pdf (28.09.11)
24. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.26
25. Там же С.27
26. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.32
27. Дубровский Р.Г. Организация системы профилактики наркомании органами местного самоуправления/СПб, 2011. С.33
28. Там же. С. 32-33

Государство как субъект наркоконфликта (на примере Российской Федерации)

Санкт-Петербургский государственный университет.
Факультет философии и политологии.
Кафедра конфликтологии.

Государство как субъект наркоконфликта
(на примере Российской Федерации)

Дипломная работа по направлению «наркоконфликтология». СПб 2009 г.

Введение

   В данной дипломной работе предпринята попытка анализа ситуации, в которой оказалось Российское общество и органы власти в связи с провозглашением государством, антинаркотической позиции и превращением его в субъект наркоконфликта. Эта ситуация, исследуется нами, на уровне Федерации, в целом, без дифференциации по регионам. Ситуация анализируется конкретно — исторически, системно и в первую очередь, сквозь призму действий государства. 

    В первой главе нами дано новое определение понятия наркоконфликт и проведен анализ того, чем является наркоконфликт для современного общества, какова роль государства в этом конфликте. Таким образом, первая глава, является по своей сути теоретической моделью, сквозь призму, которой будет рассматриваться проблема. В этой главе, в качестве отправной точки будет использованы материалы и работы таких исследователей, как, Анохин В.А, Анцупов А. Я, Зазулин Г.В, Коваленко Ю. В, Стребков А. И, Фролова Н.А. и других. 

    Во второй главе будет рассмотрен наркоконфликт в России с исторической точки зрения, без попыток провести анализ или дать оценку. В качестве материала будут использованы статистические данные и нормативно-правовые документы Российской Федерации. Глава по своей сути, является обобщением эмпирических фактов в их исторической последовательности. 

    В третьей главе будет проведена попытка, синтезировав выводы предыдущих глав, дополнив их структурно-динамическим анализом деятельности государства, постараться ответить на основные вопросы работы: Каково место Российского государства в наркоконфликте? Какова логика его действий? Каковы их причины и результаты? 

    Объектом исследования является наркоситуация в современной России, предметом исследования — государственная антинаркотическая политика. 

    Теоретико-методологической основой работы является конфликтологический метод междисциплинарного исследования, что позволяет нам рассматривать тенденции изменения наркоситуации через противостояние основных субъектов наркоконфликта.

    Цель работы состоит в том, что бы дать ответы на следующие вопросы: 
   Каково место Российского Государства в наркоконфликте? 
   Какова его политика в этой сфере? 
   Каковы причины и результаты этой политики? 

    Хронологические рамки исследования охватывают с 1991г по настоящее время.

О Т З Ы В

научного руководителя Зазулина Георгий Васильевича, к.ю.н., доцента кафедры конфликтологии факультета философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университете на дипломную работу студента 4 курса кафедры конфликтологии Юртаева Михаила Сергеевича на тему «Государство как субъект наркоконфликта (на примере Российской Федерации)».

Квалификационная работа Юртаева М.С. имеет актуальный характер. Конфликты между государством, как основным правовым политическим институтом страны и наркорынком, нелегально функционирующим в этой стране, фактически являются сегодня атрибутом социально-политической наркореальности. Наблюдаемые ООН во всех странах тенденции наркоситуации, ее изменения в сторону большей наркобезопасности или наркопораженности, прежде всего, есть продукт или результат негативного взаимодействия в наркоконфликте. Однако в силу молодости конфликтологии, как науки и ее еще не устоявшегося научного статуса, наркоконфликты фактически не исследованы, а политическая роль государства в них с позиции конфликтологии четко не определена. Это выгодно отличает дипломную работу Юртаева М.С. от научных работ юристов по наркотизму и его проявлениям, которых более чем достаточно, но их практическое значение в России крайне низко в силу кризиса правоохранительных органов и не реализуемости базового принципа о неотвратимости наказания за незаконное потребление наркотиков. 
   Поэтому, исследуя Российское государство как субъект наркоконфликта, предпринимая попытку понять логику его действий и оценить полученные результаты (с.3), автор фактически обрекает себя на новаторский, инновационный подход. И это ему удается благодаря использованию конфликтологической парадигмы, обязывающей с междисциплинарных позиций рассматривать тенденции изменения наркоситуации через противостояние основных субъектов наркоконфликта (с.4). Логика работы точно выверена. Структура и содержание работы (введение, названия трех глав, содержащих по два параграфа и заключение) однозначно соответствуют цели исследования и поставленным вопросам (задачам). В работе практически нет информации, не относящейся к объекту (наркоконфликт и государство как его субъект) или предмету исследования (государственная антинаркотическая политика), а это весьма редко встречающееся достоинство на уровне дипломных работ. 

    Изложению материала присуща ясность, четкость и логичность. Первая глава называется «Современное государство в системе наркоконфликта» и носит теоретический характер. Автор правильно замечает, что наркоконфликт, в котором участвует государство, не является имманентным свойством общества, а сугубо историчен (с.7). Он анализирует известное определение наркоконфликта (Стребков А.Н.), в котором акцент сделан на негативном взаимодействии индивидов нацеленных на потребление и непотребление наркотиков. И отталкивая от содержащейся в нем идеи и логики, Юртаев М.С. удачно вводит, необходимое для решения поставленных в исследовании задач другое, новое понятие наркоконфликта. В нем, он переносит акцент с индивидов на социальные группы и политические институты, (общество в целом, государство, религиозная организация, политическая партия, национальная диаспора и т.д.), называя их субъектами наркоконфликта. Соответственно у субъектов конфликта меняется нацеленность с потребления/непотребления наркотиков (как у Стребкова А.Н.) на уменьшение или увеличение уровня наркотизации в обществе, а их положение в конфликте конкретизируется в полярные позиция «против наркотиков» или «за наркотики» (с.9). 

    Во втором параграфе автор переходит к анализу основных субъектов наркоконфликта, как из тех, что занимают позицию «за наркотики», так и тех, для кого характерна позиция «против» них. Все основные субъекты с позицией «за наркотики» автор группирует в 4-е типа: потребители, распространители, производители и пропагандисты (с.11). Это позволяет ему систематизировать анализ целей, реализации которых они добиваются в наркоконфликте (с.12 — 14). И на этой основе выделить в качестве «ядра» конфликтной группы классическую триаду: производители — распространители — потребители. 

    Переходя к рассмотрению субъектов с позицией «против наркотиков», автор правильно отмечает в качестве такового Организацию Объединенных Наций (ООН) и ее соответствующие структуры. Но в соответствии с темой работы сосредотачивается, прежде всего, на государстве, как на основном субъекте наркоконфликта на уровне отдельной страны. И только после этого анализирует саму особенность негативного взаимодействия выделенных субъектов. По мнению автора, она заключаются в том, что усилия современного Российского государства направлены преимущественно на распространителей, реже, на производителей, и практически отсутствует направленность на потребителя наркотиков. 

    Вторая глава называется «Динамика развертывания наркоконфликта в РФ». Она посвящена анализу возникновения наркоконфликта в России (после 1991 года) и анализу того состоянию, которое он имеет на сегодняшний день. Автор последовательно анализирует деятельность государства в условиях наркоконфликта и делает акцент на рассмотрении тех изменений, которые происходят в правовом аспекте практической деятельности государства и обусловлены возникновением напряженной наркоситуации. Это позволяет ему сделать важный вывод о том, что, несмотря на изменения государственной политики в этой области наркоконфликт в современной России проходит с заметным перевесом стороны «за наркотики». Он отмечает, что «…государство сделало шаги в сторону защиты населения от наркотизации» (с.30). 

    Третья глава работы называется «Анализ действий государства РФ как субъекта, реализующего антинаркотическую политику». В ней автор проводит анализ структурно-динамической деятельности государственной власти в рамках наркоконфликта и объединяет его с ранее сделанными в выводами. Это позволило Юртаеву М.С. убедительно доказать, что «… деятельность государства в данной сфере мало эффективна, в силу своей структурной неадекватности проблеме» (с.39) и назвать следующие причины, почему это происходит: 
   1. Недооценка возможного ущерба в долгосрочной перспективе. 
   2. Концептуально неверный подход к проблеме. 
   3. Отсутствие институциональной упорядоченности ведомств ответственных за ее решение. 
   4. Отсутствие теоретической и научной основы антинаркотической политики. 
   5. Фрагментарность антинаркотической деятельности. 

    А также сделать ценный вывод в практическом плане о том, что «… государственная власть заинтересована в успешном для себя развитии ситуации и работает в этом направлении, но она не достигает цели, в силу концептуально неверного подхода к проблеме и выборе неадекватного вектора действий». 

    Незначительные недостатки имеются в работе (например, желательно приводить более свежие статистические данные о зарегистрированных преступлениях, с.20), но надо полагать, что их более уместно будет отметить рецензенту. Мне же представляется, что дипломная работа Юртаева Михаила Сергеевича на тему «Государство как субъект наркоконфликта (на примере Российской Федерации)» соответствует всем необходимым требованиям, заслуживает оценки «ОТЛИЧНО» и может быть отмечена как одно из самых творческих исследований среди дипломных работ студентов кафедры конфликтологии СПбГУ в выпуске 2009 года.

Р Е Ц Е Н З И Я

рецензента Сунами А.Н., ассистента кафедры конфликтологии факультета философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университете на дипломную работу студента 4-го курса кафедры конфликтологии Юртаева Михаила Сергеевича «Государство как субъект наркоконфликта (на примере РФ)».

Работа М.С. Юртаева посвящена осмыслению места российского государства в наркоконфликте и является актуальной, в силу того, что представляет собой взгляд, ориентированный на осмысления практики государства и формулирования из этого соответствующих выводов. 
    Автором выстроена методологически стройная конструкция. В частности, необходимо отметить качественный анализ субъектов наркоконфликта и их дифференциацию, смелые попытки дать новые понятия, к примеру, заново сформулировать понятие наркоконфликт (стр. 9) В тоже время новаторский пыл автора иногда приводил к весьма спорным позициям: не совсем обоснованным кажется разделение сторон в наркоконфликте на участников и субъектов наркоконфликта (стр. 7), так же представляется спорной точка зрения, что наркоконфликт возникает лишь со вступлением государства с противоборство с наркорынком (стр. 8). 
    Но в целом, отмеченные спорные моменты не умаляют заслуг автора, работа заслуживает оценки отлично.

Мода как условие наркоэпидемии

Санкт-Петербургский государственный университет.
Факультет философии и политологии.
Кафедра конфликтологии.

Мода как условие наркоэпидемии

Диссертация на соискание степени магистра конфликтологии
по направлению 040300 конфликтология. СПб 2009 г.

Введение

    Написание данной работы обусловлено не только и не столько стремлением провести доскональный анализ теории эпидемического распространения аддиктивных расстройств и выяснить их механизмы, сколько желанием разобраться в феномене моды как непременного условия популяризации психоактивных веществ. Разумеется, выбор темы определялся не только личной заинтересованностью, но и уверенностью в том, что растущая мода на «кайф», представляя собой открытый социальный конфликт, является реальной угрозой общественной безопасности. 
    Тот факт, что до настоящего времени данная тема не была представлена в фундаментальных научных трудах, да и просто не была чётко сформулирована как проблема, говорит о многом. Очевидно, что мода есть нечто субъективное и непостоянное, она может быть на всё что угодно. Допустим, если мода будет на здоровый образ жизни, то она уже будет условием не наркоэпидемии, а условием наркобезопасности или общества, свободного от наркотиков. С этим нельзя не согласиться, мода и правда может быть разной, но в моей работе она будет рассматриваться, прежде всего, как механизм распространения наркотизации. Я ставлю перед собой задачу выявления данного механизма как некоего социального конфликта, зона разногласий в котором лежит в области противоположного отношения к потреблению психоактивных веществ в современном обществе, а также в совокупности факторов, обозначенных термином экспозиционное давление среды. 

    Во введении хотелось бы наметить то, каким образом эту проблему имеет смысл поставить, а также с какой стороны её стоит рассматривать. Для начала необходимо разобраться в самом понятии «мода». О моде писали и пишут много и часто. Пишут и на тему появления моды, и об её зарождении или истоках; задаются вопросами, есть ли она в нашей стране, да и вообще в мире, насколько сильно она превратилась в орудие бизнеса, перестав быть искусством. Научная же база по изучению социологии моды сформировалась и получила свою разработку, в основном, в трудах немецких учёных — Г.Зиммеля, В.Зомбарта, Г.Тарда, П.Спенсера, Р.Барда, Т.Веблена, Г.Блумера. Из наиболее значительных трудов по данной тематике стоит отметить произведение Георга Зиммеля «Мода», в котором он пишет о социальных процессах, пронизывающих нашу повседневную жизнь. К ним относят постоянные, независимые от конкретных обстоятельств их реализации, явления: подчинение, господство, соревнование, примирение, конфликт и т.д.
    Образцом может служить такое явление, как мода. Мода предполагает и подражание, и индивидуализацию личности. Человек, следующий моде, одновременно отличает себя от других и утверждает свою принадлежность к определенной группе. Мода — есть процесс социального конструирования границы между модной и немодной частями социального пространства и, соответственно, между модными и немодными людьми, находящимися в них. 
    Что касается модной части социального пространства, то в ней развивается быстротекущий процесс смены потребительских моделей, выполняющих роль символов современности и престижности. В немодной части процессы потребления идут гораздо медленнее, т.к. здесь нет безудержной гонки. Здесь действует совершенно иная логика выбора. Обе части социального пространства идентифицируются их участниками с помощью категорий «мы» и «они». Самоидентификация «Я модный человек» влечёт за собой соответствующую динамическую потребительскую практику: мониторинг модных процессов (например, просмотр модной периодической литературы, отслеживание различных новых веяний в своей среде), адаптацию модных новинок применительно к собственным телесным, интеллектуальным, культурным и финансовым возможностям, управление собственным бюджетом и т.д. В свою очередь, самоидентификация «Я из тех, кто плюёт на моду» влечёт за собой практику игнорирования модных процессов, ориентацию на иные ценности: функциональность, полезность, долговечность и т.д. Нет содержательных признаков, по которым можно опознать модные объекты. Мода не имеет субстанции. Но на всех этапах её существования ей присуще стремление обозначить границу между «нами» (модными) и «ими» (немодными). 

    Чем же отличается модная часть социального пространства от немодного? В модном поле доминируют две ценности — современность и престижность. Они тесно переплетены в единое целое, поэтому содержанием модного поля является престижная современность. А сам модный процесс — это не что иное, как производство символов престижной современности. 
    Эти и многие другие факты и истины уже известны большинству из нас. Однако поднятая мной тема не имеет должной проработки в научной литературе, и встречается лишь в виде газетных и журнальных заметок и публикаций либо в виде дискуссий на форумах и порталах в глобальной сети. Собственно говоря, актуальность моего исследования и заключается в том, что проблема моды на наркотические вещества «созрела» для системного конфликтологического осмысления. Один из главных вопросов, на которые я попытаюсь ответить в данной работе, состоит в следующем: является ли мода на употребление психоактивных веществ процессом, схожим по своей структуре с модой на одежду или другие материальные вещи. 
    Разумеется, при этом необходимо принимать во внимание специфику наркотической проблематики. Также необходимо выявить причины возникновения этой моды и создать технологию противодействия ей в рамках государственной антинаркотической политики. История наркоэпидемий в нашей стране говорит о том, что такой технологии до сих пор нет; государство предпринимает тщетные попытки воспрепятствовать росту популярности потребления различных наркотических средств, но большая часть проводимых в данном русле мероприятий либо неубедительна, либо вообще не выдерживает никакой критики. В России, в отличие от некоторых других стран, таких как США, которые уже давно столкнулись с проблемой эпидемическим распространением наркопотребления и выработали стратегию и идеологию борьбы с наркоугрозой, пока больше разговоров и рассуждений, чем реальных дел. 

    Исходя из вышесказанного, ясно прорисовывается потребность создания в нашей стране антинаркотической идеологии, которая бы реализовывалась посредством соединения всех функций органов государственного управления в единый комплекс мер. В особенности это касается министерства по делам молодежи и спорту, которое отвечает за профилактику и антинаркотическую пропаганду, так как в этом комплексе профилактике отводиться ключевая роль. 

    Прямолинейная пропаганда «жизни без наркотиков» в лучшем случае не даёт никакого эффекта, а в худшем эффект получается обратным. В свою очередь, акции «за здоровый образ жизни» тоже имеют свои очевидные минусы. Во-первых, минусом является то, что любое массовое мероприятие, будь то праздник спорта в муниципальном округе или музыкальный фестиваль, при определённом желании заинтересованных лиц можно выдать за антинаркотическое, хотя оно таковым является лишь постольку поскольку занятие спортом априори ставиться в противовес наркотизации. Во-вторых, данные акции в большинстве своём просто не достаточно грамотно продуманы и организованы. 

    Итак, передо мной стоят весьма непростые задачи: разобраться в феномене моды, выяснить, является ли она необходимым условием наркоэпидемии, а также сформулировать те методы, с помощью которых можно было бы противодействовать моде потребления в русле результативного антинаркотического менеджмента. Сообразно этим исследовательским задачам определялась и структура работы. Она состоит из двух глав, в каждой из которых представлены по два параграфа, раскрывающих сущность и внутреннюю взаимосвязь моды и наркопотребления, а также, проблемы учета и управления этими взаимосвязями в антинаркотической государственной политике.

О Т З Ы В

Зазулина Георгий Васильевича, к.ю.н., доцента, кафедры конфликтологии факультета философии и политологии Санкт-Петербургского государственного университете на магистерскую диссертацию студента 2-го курса магистратуры кафедры конфликтологии Сидорова Алексея Игоревича «Мода как условие наркоэпидемии».

Тема исследования Сидорова А.И. носит актуальный характер, потому что молодежный наркотизм (эпизодическое или частое потребления наркотиков без формирования зависимости, то есть наркомании), масштабы которого и определяют в первую очередь характер наркоситуации (от наркобезопасной до угрожающей национальной безопасности, то есть до наркоэпидемии) и молодежная мода, как периодическая смена образцов культуры и массового поведения молодежи, несомненно, взаимосвязаны между собой, но научных исследований раскрывающих содержание их взаимосвязи в России практически не проводилось. Степень комплексности данной работы достаточно высока, так как автор использует разноплановую научную базу: от классических трудов по изучению социологии моды (например, Г. Зиммеля, Г. Тарда) до магистерских диссертаций, ранее выполненных в рамках магистерской программы по наркоконфликтологии в СПбГУ (Сунами А.Н., Пик И.А., Дзагнидзе Н.А. и др.) и в этом ее несомненное достоинство. Степень самостоятельности автора в выполнении работы очень высока и возможно, это в некоторой мере стало препятствием в достижении новизны у полученных результатов. Потому что тривиальное формулирование цели исследования («главный вопрос», с.5) и самостоятельное определение автором круга задач исследования («разобраться в феномене моды»; выяснить является ли мода необходимым условием наркоэпидемии, методы противодействия моде потребления наркотиков…, с.6) изначально существенно понизили планку оригинальности и возможной научной новизны в данной работе. Не смотря на эти недостатки, структура работы соответствует поставленным задачам, а содержание глав и параграфов соответствует их названиям.

К достоинствам работы Сидорова А.И. следует отнести несколько ценных для организации противодействия наркотизации молодежи утверждений, а именно:
• «понятия «наркотики, современный, модный» оказываются у подростков в едином семантическом пространстве» и поэтому «…мода использует образ наркотика, ассоциации как таковые с наркотической темой. На рынке моды разворачивается своеобразная «игра в наркотики»» (с. 33);
• «противостоять …. можно используя культурный арсенал: ценности, идеи и идеалы, существующие в обществе и содержащие позитивные образцы «модных» стереотипов поведения и самореализации» (с.33);
• «…подражание, желание не отстать от тех, кто уже включился в процесс потребления,- всё это как раз те условия, которые способствуют эпидемическому распространению наркомании (с.40)
• попытка сформулировать определение понятия «мода на наркотики» (с. 47, 64). К сожалению, содержащиеся в них идеи всестороннего доказывания и развития в ходе исследования, к сожалению, не получили.

Вместе с тем в магистерской диссертации Сидорова А.И. имеются значительные недостатки.
1. Во введении автор не выделил, как это принято в научных работах данного уровня объект и предмет своего научного исследования. Возможно поэтому во втором параграфе 1-й главы «Мода на ПАВ: основные уровни проявления» содержится пять листов текста, в котором термин «мода» практически не встречается ни разу (с. 23 -28).
2. Типично отсутствие ссылок на источники при сообщении значимой информации, что совершенно не допустимо в научных исследованиях. Например, о солдатах прошедших войну в Афганистане, которых автор идентифицирует как авторов моды на героин «… в доверительной беседе они признавались… » с.18 (совершенно не понятно кому признавались); цитата Ричарда Баха (с. 19); утверждение о наличии кокаиновой моды «…которая на сегодняшний день имеет место быть, и это ни для кого не секрет» (с.21); мнение немецкого философа В. Хёсле о кризисе идентичности (с.25); «в Швеции 4% молодежи употребляли внутривенные наркотики» (такие наркотики разве есть?) (с.40); «по уровню наркоманов, принимающих героин, Россия занимает первое место в мире» (что такое уровень наркоманов?) (43)
3. Выше указанный недостаток приводит к грубым ошибкам следующего типа. На с.26 Сидоров А.И. утверждает, что «В Нидерландах, например, эта политика привела к определенным результатам: уменьшилось количество молодых людей, которые, попробовав марихуану, переходят на героин или кокаин…», но не указывает источник и автора, этой противоречащей фактам информации. Или на с.43 автор приводит тезис «научно доказано, что героин является наиболее опасным наркотиком…». Однако его трудно признать научным. В медицине опасность наркотиков принято оценивать по наркогенности и по этому критерию другой синтетический аналог морфина, а именно триметилфентанил, гораздо опаснее героина. А галлюциногены, моделирующие психоз, у лиц склонных к психическим болезням могут уже с одной пробы спровоцировать развитие шизофрении.
4. Автор во второй главе работы анализирует пропаганду наркотиков (с. 53, 55), рекламу пива и наркотиков (с.57 — 60) однако не ясно, как он понимает их связь с модой на наркотики. В тексте встречаются сочетания из терминов «пропаганда модности наркопотребления» или «пропаганда наркотической моды» (с.60). Означает ли это, что в этой сфере мода, как социальное явление, не самодостаточна в продвижении наркотического стиля жизни и ее «тупо» кто-то должен пропагандировать, вместо того чтобы непосредственно рекламировать ПАВ, как товар, обладающий «замечательными» качествами по удовлетворению базовых потребностей человек (например, придавать силы, снимать усталость, расширять сознание и т.д.)?
5. В раскрытии проблемы противодействия моде наркопотребления (второй параграф второй главы) не использованы труды Марковой Натальи Ефимовны и разработанный с ее участием в Центре коммуникативных исследований ИСЭПН РАН проект «Барьер», к сожалению, до сих пор не внедренный Минобразования РФ в учебные заведения.

Однако перечисленные недостатки не обесценивают замысел данного исследования и полученные автором результаты в целом, и поэтому можно констатировать, что магистерская диссертация Сидорова А.И. вносит определенный вклад в осмысление моды как технологии борьбы сторон «за и против» наркотиков в конфликте государства и наркорынка. Если на стороне наркорынка будет молодежная мода на какой-то новый наркотик, а на стороне государство только юридические санкции к участникам НОН, то итогом данного противоборства может быть только наркоэпидемия, со всеми негативными последствиями. Если же на стороне государства будет молодежная политика способная сформировать молодежную моду, исключающую наркотизацию не только во время досуга, но и в принципе, то наркорынок в этом государстве будет уничтожен без уголовно-правовых мер, а наркоэпидемия не возможна. 
    Поэтому, учитывая критические замечания, магистерская диссертация Сидорова А.И. заслуживает оценки «хорошо».

О Т З Ы В

Алдаганова М.М., К.ф.н., доцента, на магистерскую диссертацию студента 2-го курса магистратуры кафедры конфликтологии Сидорова Алексея Игоревича «Мода как условие наркоэпидемии».

    Наркоконфликт остается одной из наиболее острых форм проявления социаль-ного конфликта. Особенно он опасен для общества, длительное время остающегося в состоянии глубоких социально-экономических и политических реформ. Как всякое сложное социальное явление, наркоконфликт характеризуется множественным пересе-чением факторов, условий и причин, стимулирующих его перманентное воспроизвод-ство и развитие. Обращение автора к одному из существенных условий наркоэпидемии и наркоконфликта, а именно к фактору моды, придает данному исследованию несо-мненную актуальность. Хотя, феномен моды достаточно изучен, но уяснение его места и роли в обуславливании той или иной конкретной наркоситуации и наркоконфликта, носит определенный новаторский характер, что само по себе заслуживает позитивной оценки. 
    Сообразно целям и задачам исследования, работа неплохо структурирована, а логика построения материала вполне им отвечает. В работе дана развернутая систем-ная характеристика моды как социального явления, раскрыты исторические корни ее зарождения, как одного из моментов социализации индивида, выявлены когнитивные механизмы ее влияния на формирование стереотипов восприятия окружающего мира, ценностных предпочтений и стандартов, моделей поведения и социального успеха. Хорошо проиллюстрирована многоаспектность влияние моды на различные стороны жизни человека, на способы его позиционирования себя в окружающий мир социаль-ных и эстетических предпочтений, на стандартизацию этих предпочтений сообразно избранному клише, на превращение моды в эффективное средство поиска признания и уважение в окружающей среде. 
    Достаточно аргументировано показано, что специфика моды, как социального явления, особенно востребована людьми подросткового и молодого возраста в силу их эмоционально-психологических особенностей и острой потребности в устойчивых стратификационных позициях в осваиваемом социуме. В этом смысле, автор раскры-вает моду как, одновременно, и позитивное, и негативное начала, которые могут быть использованы целенаправленно, в зависимости от целей тех, кто управляет процессом подчинения модным веяниям. 
    Раскрытие сущности моды и особенностей подчинения ею себе предпочтений, воли и поведения, позволяет автору перейти к анализу места и роли моды в развитии наркоситуации, наркоэпидемии и наркоконфликту. Проводится дифференциация этих понятий, раскрываются социально-психологические и когнитивные механизмы «при-общения» молодежи к моде наркопотребления. Автор выделяет различные уровни и способы такого приобщения, в том числе, роль СМИ в культивировании ценностных ориентаций, так или иначе сопряженных с наркопотреблением, формы приобщения через «успешные» группы сверстников и т.д. 
    В целом, работа оставляет хорошее впечатление и может составить неплохую основу для дальнейших исследований данной темы. 
    Работе присуши и определенные недостатки. Вторая глава, на мой взгляд, зна-чительно слабее в своем аналитическом содержании, чем первая. Не до конца, как представляется, автору удалось раскрыть описанные механизмы воздействия моды на поведенческие стандарты при анализе развития наркоэпидемии и наркоконфликта. Ос-талась совсем не затронутой тема моды, ее место и роль в собственно наркоконфликте, как средство конфликтного взаимодействия, хотя по многим текстовым позициям ав-тора, она явно просилась. Правда, надо признать, столь объемная проблема была бы тесной для формата данной работы и ее исследование может стать перспективной проблемой для дальнейших исследований. 
    В целом, магистерская диссертация Сидорова А. может быть признана само-стоятельно и на высоком уровне исполненным исследованием, отвечающим требова-ниям, предъявляемым к магистерским диссертационным исследованиям, и заслужи-вающим оценки «отлично».

Интервью директора российского офиса ECAD, доцента кафедры конфликтологии Санкт-Петербургского государственного университета Георгия Зазулина шведскому радио.

Опыт становления магистерской программы наркоконфликтологии в Санкт-Петербургском государственном университете

 

За 4 года (1997 по 2000) в крупных российских городах героиновая эпидемия унесла невосполнимое количество жизней школьников, студентов, работающей молодежи. В феврале 2001 г. некоммерческая международная общественная организация «Европейские города против наркотиков» (ECAD) и Санкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ) подписали соглашение о сотрудничестве в области противодействия распространению наркотических средств. В СПбГУ был организован первый в России Центр исследования и обучения государственной и региональной политике противодействия распространению наркотиков. Одновременно начинает формироваться российская ветвь ECAD, так как ответственных мэров и глав муниципалитетов не может не волновать рост численности наркозависимой молодежи, масштабы наркопреступности и смертности из-за передозировки героином. В обществе начинает осознаваться необходимость дополнения теоретических представлений о принципах государственного противодействия наркомании и наркобизнесу всесторонне подготовленными специалистами для включения политического и административного потенциала руководителей административно-территориальных образований в борьбу с наркотиками. 

Эту общественную активность в 2003 году объективно усилил Президент РФ В.В. Путин, создав для государственного контроля наркотиков самостоятельную спецслужбу и наделив ее не только правоохранительными, но и политическими и управленческими функциями в данной области. Поддержала ее и кафедра конфликтологии СПбГУ (А.И. Стребков), осуществляющая эксперимент по подготовке магистров конфликтологии. В содружестве с ECAD была разработана и включена в магистерский стандарт уникальная программа для подготовки профессионалов в антинаркотической политике и управлении, которую назвали «наркоконфликтология». 

Вот уже пять лет бакалавры конфликтологии, журналистики, политологии и философии обучаются по данной программе. За это время выпущены 24 магистра конфликтологии со знаниями и навыками моделирования наркореальности с позиции теории конфликта. Междисциплинарный конфликтологический подход позволяет им объединять фрагментарное научное знание (биологическое, юридическое, медицинское, социологическое, психологическое и др.) по данной проблематике и сопоставлять его с ненаучными знаниями о наркотиках и последствиях их потребления в мифологии, религии, искусстве, литературе и обыденном сознании. Достигнуто это авторским виденьем структуры учебного плана данной программы, предусматривающей усвоение максимально полных знаний о наркореальности с глубиной изучения каждого направления (а их около пятнадцати) достаточной для понимания их особенностей в контексте политики и управления, усиления стороны «против наркотиков» и ослабления стороны «за них».     

Поэтому в рамках данной программы студенты учатся анализировать и оценивать наркоситуацию как следствие столкновения и борьбы интересов (прежде всего антагонистических, а уже потом ведомственных) различных социальных групп. Наркоконфликтология — единственная российская программа, которая обеспечивает своих выпускников инструментарием, необходимым для устранения разобщенности в деятельности органов власти, имеющих отношение к этой проблеме. Это обусловлено тем, что в ходе обучения они усваивают в качестве языка межведомственного диалога необходимые междисциплинарные теоретические понятия: наркотики (запрещенный психоактивный товар); наркоконфликт; участники наркоконфликта; объект и предмет наркоконфликта, экспозиционное давление наркосреды; факторы, определяющие экспозиционное давление наркосреды; наркоситуация; наркоэпидемия; общество «свободное от наркотиков»; механизм распространения наркотизации; антинаркотическая деятельность (профилактика наркомании, лечение наркомании, реабилитация наркозависимых, административное предупреждение наркопреступности, уголовно-правовое пресечение наркопреступности, исполнение наказания в отношении осужденных участников НОН и антинаркотическая пропаганда); наркополитика, антинаркотическая политика; эффективная антинаркотическая политика; антинаркотический менеджмент; наркогенная информация; легализация наркотиков; наркоугроза; наркобезопасность; наркопораженность и т.д. 

Выпускники магистерской программы по наркоконфликтологии теоретически полностью подготовлены к работе в региональных органах власти, отвечающих за достижение гуманной цели российской государственной антинаркотической политики — «постепенное сокращение числа больных наркоманией, а также сокращение количества правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ»в муниципальных образованиях субъекта Федерации. 

К сожалению, они пока находят себе применение только в структурах ФСКН РФ, где занимаются вопросами организации профилактики наркомании, связей с общественностью или участвуют в переподготовке кадров. Однако указ Президента РФ, справедливо наделивший директора ФСКН РФ высшими полномочиями по отношению к министрам и руководителям федеральных служб в рамках Государственного антинаркотического комитета РФ, потребовал от первых лиц исполнительной власти субъектов Федерации определить «структурное подразделение органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации (аппарат комиссии) для организационного обеспечения деятельности комиссии» и назначить должностное лицо (руководителя аппарата комиссии), ответственного за организацию этой работы В настоящее время это выполнено, но назначенные должностные лица не имеют междисциплинарных знаний, необходимых для достижения определенной в федеральном законе цели. Следовательно, ухудшение наркоситуации в будущем неизбежно. Поэтому автор убежден, что государство в ближайшее время осуществит следующие этапы борьбы с наркоугрозой: решит вопрос научно-методологического обеспечения антинаркотической деятельности и организации подготовки в высшей школе специалистов, знающих о наркореальности буквально все и из того, что необходимо и достаточно для результативного антинаркотического управления.     

Для этого важно, чтобы руководители Государственного антинаркотический комитет РФ осознали, что в СПбГУ реально действует образовательная программа, благодаря которой идет подготовка магистров конфликтологии, способных профессионально работать наркокоординаторами, прежде всего, в территориальных органах исполнительной власти, и использовали эту возможность для усиления стороны «против наркотиков». А кафедра конфликтологии смогла обеспечить учебный процесс по этой программе таким объемом учебно-методических материалов, которого было бы достаточно для организации дистанционного обучения по наркоконфликтологии для всех желающих государственных и муниципальных служащих, работающих в секторах обеспечения деятельности антинаркотических комиссий субъектов Федерации и муниципальных образований.

1. Зазулин Г.В. Городская и вузовская антинаркотическая политика. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2001. — с.28 — 32.
2. Зазулин Г.В. Деятельность ECAD в России по противодействию наркомании// International Police Association против наркотиков. Материалы международной конференции национальных секций International Police Association стран Центральной и Восточной Европы. Россия — Москва 2002/ Приложение к научно-практическому вестнику «Человек в социальном мире» , 2002, том 3. С. 52-58.
3. Зазулин Г.В. К вопросу о принципах государственного управления противодействием наркомании и наркобизнесу. Типовое положение «О советнике губернатора (мэра) в области реализации российской региональной (муниципальной) политики противодействия наркотикам»// Правовые вопросы Российской государственности: Сборник научных трудов. М.: Академия налоговой полиции ФСНП России, 2002. С.332-339.
4. Зазулин Г.В. Опыт социального партнерства в подготовке кадров по антинаркотическому управлению//Конфликтология — теория и практика. №2 (3)- июль 2004, СПб.: — 2004. — С.121-126.
5. Зазулин Г.В. Наркоэпидемия. Политика. Менеджмент. СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003. — с. 271 — 274
6. Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах». — Москва: Омега-Л, 2007.с.8
7. Указ Президента РФ «О дополнительных мерах по усилению противодействия незаконному обороту наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров» № 1374 от 18.10.07

широкую дискуссию получила инициатива одной из думских фракцией принять закон, позволяющий применять принудительное лечение в отношении наркозависимых

Артем Сунами, Магистр конфликтологии (СПбГУ), соискатель ученой степени кандидата политических наук (СПбГУ)  e-mail: artsunami@mail.ru

Пятый канал ТВ (Петербург) не перестает радовать своим интересом к острым общественным проблемам. Еще одним плюсом становится то, что интерактивность обсуждения, привлечение к нему зрительской аудитории с помощью технологии телефонного голосования, стало системой.      Как известно, широкую дискуссию получила инициатива одной из думских фракцией принять закон, позволяющий применять принудительное лечение в отношении наркозависимых. Пятый канал также не остался в стороне от обсуждения этой темы, которая стала центральной в передаче «Сейчас о главном», вышедшей в эфир 27 февраля. В качестве экспертов в дискуссии приняли участие главный психиатр Санкт-Петербурга Сергей Викторович Литвинов и президент российского фонда «Нет алкоголизму и наркомании» Олег Владимирович Зыков. С пеной у рта уважаемый Олег Владимирович пытался убедить телезрителей в глупости принудительного лечения. Ну да суть не в этом — проблема принудительного лечения, в самом деле, дискуссионная и однозначного ответа в сегодняшней российской реальности пока не имеет. Основным видится то, что в процессе обсуждения господин Зыков ясно дал понять, что не считает потребление (а, следовательно — приобретение и хранение) наркотиков в России незаконным.      Он заявил о том, что, по сути, принудительное лечение сравнимо с тюрьмой и применяется к людям, «не совершившим еще какого-либо преступления». Была проведена довольно-таки странная параллель с «молодыми водителями», которых он предложил задерживать заранее, дабы они не нарушили правила дорожного движения — по видимости, считая вождение автомобиля и потребления наркотиков однопорядковыми вещами. Может быть, мы все пребывали в летаргическом сне, во время которого в России произошла легализация наркотиков. Проверяю. Нет. Статья 40 Федерального Закона «О наркотических средствах и психотропных веществах» недвусмысленно дает понять — «запрещается потребление наркотических средств без назначения врача».      Прослушав господина Зыкова, становится предельно ясно, интересы какой части общества вышеозначенный фонд представляет, защищает и лоббирует в Общественной Палате РФ.      Также вызывает интерес и другая, менее явная проблема. Несмотря на образование Госнаркоконтроля, медицинские работники продолжают оставаться основными экспертами на телевидении в вопросах наркомании и наркопреступности, хотя необходимо заметить, что чрезвычайная узость подхода наркологов, часто демонстрирующих полное непонимание сути антинаркотической политики, значительно обедняет дискуссию в СМИ. Странно, что в качестве экспертов практически не выступают люди, которым это положено и по статусу и, я надеюсь, по степени компетентности, т.е. представители ФСКН России.      Радует одно, несмотря на все усилия уважаемого Олега Владимировича, телезрители однозначно положительно ответили на заглавный вопрос передачи: «Можно ли в интересах большинства ограничить права наркоманов?».

Антинаркотические целевые программы администраций: анализ культурной составляющей

В России правительство каждого субъекта федерации обязано реализовывать цели антинаркотической политики, то есть осуществлять обще-социальное и специальное противодействие незаконному обороту наркотиков (НОН) таким образом, чтобы удельный вес населения, участвующего в НОН, постепенно уменьшался.