Перспективы совершенствования правовых институтов в условиях формирования новой национальной антинаркотической модели

Борис Прокофьевич Целинский 
Ведущий научный сотрудник 
Национального научного центра 
наркологии Минздравсоцразвития 
Эксперт в антинаркотической политике.

Отчет о Всероссийской научно-практической конференции.
25 октября 2011 года. Ростов-на-Дону.

25 октября 2011 года городе Ростов-на-Дону состоялась Всероссийская научно-практическая конференция«Перспективы совершенствования правовых институтов в условиях формирования новой национальной антинаркотической модели». 

Организаторами конференции выступили: ФСКН России; Верховный Суд Российской Федерации; Судебный департамент при Верховном Суде РФ; Администрация Ростовской области. 

В конференции приняли участие представители: МВД России; Минюста России; Минздравсоцразвития России; Генеральной прокуратуры РФ; Минспортуризма России; ФСБ России; ФТС России; ФМС России; ФСИН России; Следственного комитета РФ; Общественной палаты РФ; Государственно-правового управления Президента РФ; Совета Федерации и Государственной Думы Федерального Собрания РФ; Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ; Ассоциации юристов России; уполномоченного по правам человека в Ростовской области; ИГПАН РАН; МГУ им. М.В. Ломоносова; МГЮА им. О.Е. Кутафина; СПГУ; Российской академии правосудия; ряда других российских ВУЗов, а также аппарата Государственного антинаркотического комитета.

На пленарном заседании выступили:

Устинов Владимир Васильевич — полномочный представитель Президента РФ в ЮФО — с приветственным словом к участникам конференции. 

Голубев Василий Юрьевич — губернатор Ростовской области: о тестировании 30 тысяч школьников в Ростовской области. На эти цели из бюджета области выделено 13,5 млн. рублей в 2011 г. Проводилось тестирование на наличие наркотиков в организме школьников исключительно добровольно по письменному согласию. В области открыто реабилитационное отделение для несовершеннолетних потребителей наркотиков (для его оснащения выделено из областного бюджета 20 млн. рублей в 2012 г.) Работает не только антинаркотическая комиссия области, но и во всех муниципальных образованиях. По мнению докладчика, нужно правовое обеспечение принудительного лечения наркомании, тестирования учащихся, продуманная мотивация для освобождения от наркозависимости. Требуется консолидация усилий и ресурсов всех заинтересованных ведомств. 

Торшин Александр Порфирьевич — зам. Председателя Совета Федерации: выработать иммунитет людей к наркотикам — самое главное в противодействии распространению наркомании; возможно, следует вернуться к установлению в Уголовном кодексе РФ отягчающего обстоятельства — совершение преступления в состоянии опьянения. 

Иванов Виктор Петрович — председатель ФСКН России подчеркнул в выступлении основной тезис о гумманизации антинаркотического законодательства. Докладчик рассказал также о посещении реабилитационного центра для женщин-наркоманок при храме Серафима Саровского (в Ростовской области), где убедился в положительной динамике исцеления от наркомании. По мнению докладчика, следует проводить неуклонный курс на сбережение населения от наркомании и курс на гумманизацию антинаркотического законодательства, но не в отношении наробарыг; создать действенную правовую систему для правого обеспечения (из 800 тысяч осужденных в колониях России примерно 150 тысяч лишены свободы за совершение преступлений, связанных с наркотиками). В соответствии с утвержденной стратегией государственной политики по контролю за наркотиками эту ситуацию нужно изменить. Отрицательным фактором является то, что на лечение наркоманы-преступники по решению судов не направляются. В то же время 80 процентов уличных грабежей совершают именно наркоманы. Имеющееся сегодня правовое регулирование уголовной и административной ответственности за правонарушения, связанные с наркотиками неадекватно. По сути — это «правовые жернова». Происходит криминализация наркопотребителей, а длительное пребывание наркоманов в обществе влечет наркотизацию населения. По мнению докладчика, 150 тысяч наркоманов, своевременно получивших принудительное лечение, не дойдут до криминала, и будет достигнуто снижение объемов наркорынка. Следует также принцип презумпции невиновности для наркопреступиков с точки зрения их имущественных прав — это особенность только России из всей большой двадцатки стран, когда правоохранительным органам, а не самому наркодельцу приходится доказывать источники происхождения у него имущества. Плохо применяется конфискация — конфискуется менее 10 процентов транспортных средств, используемых для незаконной перевозки наркотиков; 95 проц. Отрицательную роль играет поправка в Уголовный кодекс РФ (ст. 170) об увеличении порога уголовной ответственности до 6 млн. рублей. Дело в том, что в незаконном обороте встречаются партии героина на сумму менее 6 млн. руб. Поэтому такие банковские операции не отслеживаются, чем активно пользуются дельцы наркобизнеса. При отмывании наркоденег нужно обязательно доказывать умысел, что также отрицательно сказывается на борьбе с наркобизнесом. Обращает внимание, что 30 тысяч граждан ежегодно лишаются водительских прав за управление транспортными средствами в состоянии наркотического опьянения, однако на лечение они не направляются. Показательно, что при проверке судовых команд в портах на Каспийском море по несколько членов многих команд оказались в наркотическом опьянении. В настоящее время в Государственной Думе вязнут законодательные инициативы о введении уголовной ответственности за незаконный оборот прекурсоров; об усилении ответственности за контрабанду. Назрела необходимость систематизации и кодификации законодательства, в связи с чем рассматриваются различные предложения от антинаркотического кодекса до создания на базе ФЗ-3 «О наркотических средствах и психотропных веществах» нового комплексного закона. 

Яковлев Сергей Петрович — руководитель Следственного департамента ФСКН России остановился в своем докладе на конкретных проблемах правового регулирования противодействия незаконному обороту наркотиков. Докладчик рассказал о создании нормативной базы «Наркомониторинг», о целях, задачах, структуре наркомониторинга. В результате проделанной в последние годы нормопроектной работы практически удвоен понятийный аппарат в ФЗ-3 от 8 января 1998 года; прекурсоры разделены на 3 таблицы в соответствии с конвенциональными требованиями; уточнены и конкретизированы меры ответственности за наркотикосодержащие растения; уточнены основания депортации иностранных граждан. Докладчик далее довел до сведения участников конференции, что в настоящее время прорабатываются меры адмнадзора за наркопреступниками; 2.11.10 года в Госдуме в первом чтении принят закон о разделении ныне существующей в Уголовном кодексе РФ двухзвенной дифференциации размера наркотиков на трехзвенную — значительный; крупный и особо крупный размеры. Кроме того, во изменение ст. 82.1 УК РФ в первом чтении в Госдуме принят законопроект об альтернативе уголовному наказанию для наркоманов, совершивших малозначительные преступления — вместо лишения свободы на лечение. Об изменении в ст. 174 УК РФ о декриминализации до 6 млн. руб. докладчик выразил мнение, что применительно к отмыванию наркоденег это не удачное решение законодателя. По мнению докладчика, требует решения в законодательстве проблема ответственности за пропаганду наркотиков в сети Интернет. В проводимой масштабной работе по совершенствованию антинаркотического законодательства нужно участие всего юридического сообщества. 

Петраченков Анатолий Яковлевич — зам. Председателя Верховного Суда РФ, председатель коллегии по уголовным делам отметил в докладе, что нужна законодательно подкрепленная мотивация освобождения от наркотической зависимости и в этом вопросе должна быть уголовно-правовая составляющая, основанная на выборе между отбытием уголовного наказания и лечением от наркомании. Возможно будет целесообразным установление обязанности прохождения наркологического лечения в качестве наказания. Однако и сегодня в УК Российской Федерации в статье от условном осуждении предусмотрены такие возможности. Говоря о судебной практике по делам о незаконном оборе наркотиков, докладчик отметил, что 107057 лиц за преступления, связанные с наркотиками, осуждено в 2010 году и почти аналогично в 2009; 13 проц. От всех осужденных в 2010 г. 51 тыс. приговорены к реальному лишению свободы и 32 тыс. — условно. Докладчик отметил также разнобой в предлагаемых сегодня к рассмотрению законопроектах — предлагается, в частности, ввести отсрочку отбывания наказания для нароманов-преступников; назначение медико-реабилитационных процедур; освобождение от ответственности взамен лечения; введение уголовной ответственности за потребление наркотиков. Но нужно выбрать какое-либо оптимальное решение. За последние полтора года условно осуждены 3096 лиц с возложением обязанности пройти курс лечения, при этом общее условное осуждение — 42 тыс. лиц по ст. 228-233 УК. При этом всего 4 проц. условного осуждения отменены при возложении обязанности пройти курс лечения от наркомании за полтора года (2010 г. и 6 мес. 2011 г.) Нужно определиться с понятием, содержавшимся в УК РФ, «курс лечения от наркомании», каковы критерии, длительность, порядок продления и прекращения курса лечения. Непонятно, что такое «медико-реабилитационные процедуры» в проекте закона, предлагаемого ФСКН России. При рассмотрении судами уголовных дел необходимо заключение комиссии врачей о нуждаемости в лечении от наркомании, но его по большинству дел нет. Влияет на решения судов и отсутствие специализированных наркологических учреждений, поэтому суды не назначают возложение обязанности в виде лечения от наркомании. По мнению докладчика наиболее предпочтительным изменением законодательства будет создание правового института отсрочки от отбывания наказания на период лечения от наркомании. 

Федоров Александр Вячеславович — 1 зам. Министра юстиции РФ: указал в докладе о необходимости экономического обеспечения антинаркотической политики; требуются значительные средства на реализацию антинаркотической политики, поэтому прервана практика государственных антинаркотических программ, существовавшая в России до 2009 г. Говоря о становлении правоохранительных органов по борьбе с НОН, докладчик отметил, что их история начинается в 1969 году, когда было создано управление в ГУУР МООП РСФСР. В настоящее время предусмотрено постепенное сокращение государственного финансирования. Так, в федеральном бюджете выделено более 24 млрд., в 2011; 23 млрд. в 2012; 22 млрд. в 2013 г. на финансирование ФСКН России и при этом предусмотрено сокращение штатной численности. Нужно создать специализированные учебные заведения для кадров наркополиции; в условиях снижения финансирования и сокращения штатной численности ФСКН России. Нужен рейтинг оценки региональных подразделений ФСКН России для повышения эффективности их деятельности. Определяющей в настоящее время является законодательная и правоприменительная государственно-правовая антинаркотическая политика. Российское законодательство не стабильно, но это может свидетельствовать о поиске оптимального соотношения подходов в правовом регулировании. Происходит процесс криминализации деяний; расширение числа предметов (прекурсоры и аналоги); расширение перечня наркотических средств; дифференциация ответственности; расширение контроля над лекарственными наркотикосодержащими препаратами. Необходимо правовое регулирование ответственности за контрабанду в условиях таможенного союза; конфискации имущества; принудительного лечения; социальной реабилитации. Далее докладчик отметил, что около 100 тыс. ежегодно привлекается к адмответственности, но следует проработать введение уголовной ответственности за потребление; об ответственности юридических лиц с учетом международно-правовых норм. 

Митрополит ростовский и новочеркасский Меркурий отметил в докладе, что русская православная церковь занимает свою нишу в антинаркотической работе, руководствуясь принципом «люби грешника и ненавидь грех». Проблема в современном подходе — лечим то, что болит, но нужно разорвать порочный круг, а основная причина наркомании сокрыта в человеческой душе. Отчаяние, крах убеждений; стремление к удовольствиям- вот те побудительные причины, которые способны породить наркоманию. Далее докладчик выразил мнение, что пропаганду наркотиков нужно приравнять к наркоторговле и пропагандировать идею, что употребление наркотиков — это медленное сознательное самоубийство. Если не будет внедрено в сознание, что бог спросит, наркоманию не победить. Необходимо создание православных реабилитационных центров и в этом деле нужны совместные усилия, которые следует направить, прежде всего, на профилактику. И, конечно, нужно изыскать средства на профилактическую и реабилитационную работу.

На этом пленарное заседание было завершено. Дальнейшая работа участников конференции распределена по трем секциям:
• Секция 1. Проблемы и пути совершенствования уголовного, уголовно-процессуального и административного законодательства в сфере незаконного оборота наркотиков.
• Секция 2. Актуальные вопросы судебной практики по делам о правонарушениях в сфере незаконного оборота наркотиков.
• Секция 3. Профилактика наркомании и реабилитация наркозависимых: пути формирования правовых механизмов.

Вопросы, предложенные к рассмотрению на заседании секции 3:
1. Обеспечение деятельности системы понуждения к лечению.
2. Медико-социальная реабилитация.
3. Первичная профилактика наркозависимости.

На заседании секции сделаны следующие выступления:

Пилипенко Вячеслав Григорьевич — пом. Министра здравоохранения и социального развития РФ отметил отсутствие комплексного подхода в профилактике наркозависимости. 

Кошкина Евгения Анатольевна — директор ФГУ «ННЦ Наркологии» в выступлении «Система оказания медико-социальной реабилитации больным наркологического профиля» отметила, что в соответствии с приказом Минздравсоцразвития N 500 о реабилитационной системе наркологической службы функционирует 3 реабилитационных центра в стране на 140 коек; в настоящее время врачей-наркологов для оказания медицинской помощи в стране достаточно, однако не хватает психологов и специалистов по социальной работе. При организации реабилитационной работы с наркозависимыми нужно учитывать не только православную, но и другие конфессии, а также необходимость реабилитационных центров для атеистов. 
Нужна нормативная база для реабилитации, лицензирования реабилитационных центров; квотирования рабочих мест для лиц, прошедших реабилитацию. 
Нужно формализовать процесс лечения и надзор за лечением, возвращения в места лишения свободы лиц, которым судом назначено обязательное лечение. При этом нужно учитывать, что если систему наркологии обяжут давать информацию правоохранительным органам о пациентах, то никто не пойдет лечиться от наркомании. 

Батыршин Ильнур Ильдарович — начальник научного центра ФСКН России: необходимо сформировать госзаказ на реабилитацию; развить институт экспертов по социальной реабилитации. 

Брюн Евгений Алексеевич — директор Московского научно-практического центра наркологии, главный внештатный специалист-нарколог Минздравсоцразвития России: в выступлении «О правовых основах оказания наркологической помощи» привел данные о больных наркоманией, которых в настоящее время в стране порядка 1,5 млн; но есть еще больше потребителей, которым нужен иной подход, чем к наркозависимым. Сегодня действует приказ Минздравсоцразвития РФ N 225ан от 2010 года о порядке оказания наркологической помощи, однако после принятия нового федерального закона о здравоохранении порядок может существенно измениться. Докладчик отметил, что лечение не устраняет провоцирующих наркоманию факторов, в том числе генетических. Поэтому необходимо организовать и нормативно закрепить тщательно продуманную систему социального прессинга на наркозависимых лиц, разделяя их поэтапно на отдельные категории. Такой социальный прессинг должен включать антинаркотическую пропаганду; обучающие программы; анонимные и конфиденциальные лечебно- реабилитационные программы; лечебно- реабилитационные программы в рамках диспансерного учета; учет в правоохранительных органах; лечение и реабилитацию в условиях изоляции в виде лишения свободы. По мнению докладчика в настоящее время эффективной системе оказания наркологической и реабилитационной помощи наркозависимым мешают пробелы в законодательстве. В частности, необходима государственная программа; нужна недобровольная госпитализация, которую возможно ввести поправкой к Федеральному закону «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» специально для наркоманов; при даче разрешения для получение водительских удостоверений для лиц, ранее лишенных прав вождения транспортных средств, нужно направлять их в наркологические учреждения для прослушивания обучающих профилактических программ; работодатели и профсоюзы должны подписывать с работниками договоры о сотрудничестве с наркологическими учреждениями; законодательно закрепить тестирование в вузах, которое эффективно снижает потребление наркотиков среди студентов; законодательно определить, что правоохранительные органы работают только с теми наркозависимыми, кто не хочет лечиться добровольно; нужен закон о наркологической помощи и профилактике наркомании. 

Степанова Эльвира Вячеславовна — главный психиатр-нарколог управления организации медико-социального обеспечения ФСИН России сделала выступление «Организация и проблемы лечения больных наркоманией в учреждениях уголовно-исполнительной системы России»: в учреждениях исполняющих наказание в виде лишения свободы, в 2010 г. содержалось 60420 больных наркоманией в местах лишения свободы, в т. ч. 475 подростков. Проблемой является отсутствие реабилитационных центров для бывших осужденных-наркоманов. На сегодня в системе ФСИН действует 9 специализированных колоний для осужденных наркоманов (одна женская и 8 мужских). 

Новопашин Николай Олегович — председатель общего собрания РООО «Ростов без наркотиков» рассказал об опыте социальной реабилитации и ресоциализации в Спасо-преображенском центре реабилитации наркозависимых. Основной проблемой, по мнению выступающего, является отсутствие «вытаскивания» из среды наркоманов в процессе лечения и реабилитации. После наркологического лечения следует направлять наркоманов в общественные реабилитационные центры, для чего определить для них бюджетное финансирование.

Обращение к антинаркотической общественности России

Георгий Зазулин 
Эксперт ECAD в антинаркотической политике.

Нужен ли нам, стране, Президенту РФ для борьбы с наркоугрозой такой Государственный антинаркотический комитет (ГАК РФ, председатель — директор ФСКН Иванов В.П.), которому не нужна муниципальная антинаркотическая политика? Уже после создания ГАК в 2-х регионах были ликвидированы, как будто их и не было вовсе, т.е. без анализа накопленного опыта, отделы по координации антинаркотической деятельности в Администрациях Екатеринбурга (нач. отдела Сергей Ширшов) и Перми (нач. отдела Илья Вольфович). Совсем недавно узнаю, что после 5,5 лет активной работы ликвидирован аналогичный отдел в Администрации города Ставрополя (нач. отдела Сергей Богомолов). Я лично с каждым из начальников этих отделов хорошо знаком. Это очень преданные делу борьбы с наркоугрозой профессионалы. Но руководству ГАК (Иванов В.П.), руководство аппарата ГАК (Цветков Н.Б.) эти структуры не защитили, они им просто не нужны. Такая бюрократическая позиция руководства ГАК и ФСКН раскалывает единство общества и единство государства в борьбе с наркотизацией и недопустима. Поэтому убежден — такой ГАК не нужен! ФСКН РФ, как орган обеспечивающий деятельность ГАК и высший органа политического управления в этой сфере, себя полностью дискредитировал. Я убежден, что функцию аппарата ГАК РФ с самого начала должна была взять на себя Администрация президента РФ. Если с этим не затягивать, то дело борьбы с наркотиками не совсем безнадежно. Кто еще так считает, прошу поддержать меня в формировании соответствующего общественного мнения. Цель — провести в Государственной Думе парламентские слушания по оценке эффективности деятельности ГАК за прошедшие 5 лет. Дать соответствующую оценку роли ГАК в ликвидации муниципальных инициатив по борьбе с наркоугрозами на их территориях. Что это: свой интерес, непрофессионализм, предательство? Понять, что надо делать с аппаратом ГАК в ФСКН: ликвидировать, реформировать или все оставить как есть. Время не ждет!

Законодательное обеспечение создания и функционирования национальной системы реабилитации и ресоциализации наркозависимых лиц

Выступление директора ФСКН России В.П. Иванова на Круглом столе в Государственной Думе, 22 ноября 2012 года

Прежде всего, хочу поблагодарить Государственную Думу за крайне своевременную инициативу по проведению данного круглого стола. Сразу четыре комитета Госдумы проявили искренний интерес, и уверен, сегодня будет положено начало новому этапу сотрудничества Государственного антинаркотического комитета и ФСКН России с Госдумой.

Не буду Вас стращать цифрами, тем более что я их неоднократно озвучивал, а в июле этого года мы впервые провели целостный и детальный мониторинг наркоситуации и в специальном докладе доложили Президенту России.

А ухнать больше о стоматологии, смотрите на сайте — artestom.ru.

Наркоситуация в России крайне тяжёлая, достаточно сказать, что среди нас живут более 8 миллионов наркопотребителей, и именно они обеспечивают до 80 % всей уличной преступности в стране и одновременно образуют как рынок спроса, так и инфраструктуру сбыта наркотиков.

Из этого в соответствии со Стратегией государственной антинаркотической политики и указаний Президента России следует необходимость в ближайшие три-пять лет кардинально сократить уровень и масштаб наркомании, тем самым, защитить как самих наркопотребителей, так и всё население от наркопотребителей, которые, к несчастью, являются основой дистрибутивной сети, создают общий криминальный фон, и опасны в повседневной жизни — речь идёт о профессиях, связанных с риском, водители, лётчики, военные, диспетчеры АЭС и другие.

Для этого необходимо ясно понять корень проблемы и выработать правильную стратегию по созданию практически нового законодательства в антинаркотической сфере.

В полицейской сфере в законодательном плане всё достаточно чётко определено, нами подготовлены многочисленные законопроекты, идёт нормальный рабочий процесс. Тем не менее, хотел бы обратить внимание и просить Вашей поддержки на два момента.

Во-первых, необходимо срочно вооружать ГАК и ФСКН России полномочиями временно приостанавливать гражданский оборот новых, доселе неизвестных веществ, в отношении которых появились существенные основания признавать их наркотическими. По действующим регламентам требуется до 2-х лет на процедуры, связанные с официальным признанием таких веществ наркотиками, а новые синтетические наркотики — так называемые дизайнерские — сегодня появляются каждую неделю и основную прибыль с их оборота снимают за полгода-год. В этой ситуации без права оперативных решений, мы попросту не адекватны, так как за время бюрократических согласований большой процент молодёжи приобщается к новым наркотикам.

Во-вторых, серьёзнейшей проблемой является законодательное разрешение вопроса конфискации имущества наркодилеров. Считаю целесообразным провести по этой проблеме отдельное совещание с ведущими комитетами Госдумы.

Но полицейская работа по отношению к такой сугубо социальной проблеме как наркомания не может вестись изолированно от базовых процессов в обществе.

Уровень интенсивности полицейских усилий по борьбе с наркоманией ярко виден из одной только цифры — текущее количество сограждан, наказанных решениями суда или находящихся под следствием за преступления, связанные с наркотиками, составляет 550 тысяч человек, что, вне всяких сомнений, запредельно, и свидетельствует о серьёзном изъяне в самом государственном подходе к борьбе с наркоманией.

Более того, весь этот пятисоттысячный контингент, при крайне высоком уровне рецидивности, более 40 процентов, и латентности — является основным фактором интенсивного воспроизводства наркомании в России.

При этом сами наркопотребители образуют костяк, основу уличной торговли наркотиками и выступают посредниками, связующими звеньями, между откровенным криминалитетом и здоровой молодёжью.

Таким образом, очевидно, что одной полицейской дубиной общество от наркомании не спасти.

Изложенное выше диктует необходимость приступить к реализации политики, направленной на денаркотизацию, а по сути — на декриминализацию общества через кардинальное снижение спроса на наркотики, законодательно выдавливая наркопотребителей из свободного обитания в обществе в специализированные центры социальной реабилитации для прохождения обстоятельного и долгосрочного курса освобождения от наркозависимости.

Но на сегодня в стране нет национальной системы социальной реабилитации и ресоциализации, а имеющиеся примерно 500 негосударственных реабилитационных центров действуют, как умеют, на свой страх и риск, практически вне государственной поддержки и абсолютно вне правового поля.

Осознать проблему позволяет следующий факт: количество выявленных полицией в порядке административной практики наркопотребителей за последние пять лет превышает миллион человек, но ни медицине, ни органам социальной защиты эти люди неизвестны. Хотя по логике, и в интересах общества, ими давно уже должны бы заниматься специалисты.

Перед нами по сути миллион пропавших без вести, и никому до них дела нет, кроме родственников и близких, а также подвижнических центров социальной реабилитации, старающихся вытаскивать людей из бездны.

Государственная медицина видит только 650 тысяч, обратившихся за наркологической помощью, а государственная социальная защита не видит ни тех, ни других.

По сути гигантская армия наркопотребителей в России существует вне государства, свободно воспроизводя себя и наркоманию, а существующие системы оказания государственной наркологической помощи по освобождению от зависимости попросту не работают.

При заявляемом наркологической службой количестве стоящих на учёте 650 тысяч наркопотребителей лишь 2 % прошедших курс детоксикации в наркодиспансерах возвращаются в общество. С учетом того, что реальное число лиц, употребляющих наркотики в немедицинских целях оценивается в 8,5 млн человек, получается, что фактическая эффективность государства в освобождении от наркозависимости составляет менее 0,2 %. А почти все 100 % обреченно ходят по кругу, регулярно обращаясь в наркологические диспансеры и, в конце концов, погибая от морфологического разложения организма.

Таким образом, лечение как бюджетно обеспеченная наркологическая услуга производится, а результатов освобождения от наркозависимости нет.

В обществе, в регионах и на местах это уже давно стало абсолютно очевидным для порядка 40 млн человек, непосредственно столкнувшихся с проблемой с учетом самих наркопотребителей и их близких, — о чем свидетельствуют многочисленные письма практически из всех регионов России.

В итоге, в своем сегодняшнем состоянии государственная система оказания наркологической помощи не только не справляется с поставленной Президентом России задачей сбережения народа, но и по своей сути выступает идеальной платформой для воспроизводства наркомании в стране, способствуя процветанию теневого рынка наркологических услуг и наркокриминализации общества.

Фильм, который мы просмотрели перед началом нашего круглого стола, ясно обозначает эту главную проблему.

Не только ко мне, но и Президенту России буквально ежедневно обращаются граждане, матери и родственники наркозависимых с просьбой дать им ответ, куда пойти, чтобы спасти попавших в эту беду. Потому что сегодня — и в самом деле — некуда пойти. Даже ещё хуже: уже ходили и пять и семь раз в разные дорогостоящие диспансеры и клиники, но пользы от этого в большинстве случаев не было никакой. Автора одного из таких последних писем- Веру Михайловну Кононову, председателя родительского комитета реабилитационного центра в станице Темнолесской Ставропольского края мы специально пригласили на Круглый стол. Попрошу её в своём выступлении рассказать о фактическом положении дел.

Кстати, я был в этом центре, а также в ростовском центре, которые созданы Николаем Новопашиным.

Их опыт полностью соответствует всем мировым стандартам. А главное что я увидел, то что не видел в наркологических клиниках это живые глаза, люди не затуманены нейролептиками, а живые красивые и молодые, в их глазах горит желание жить и работать. А вот что им делать — это зависит от нас с вами, уважаемые законодатели. После наркологии наркоман практически гарантированно возвращается в старую среду, а в центрах социальной реабилитации, если им дать миниальный бюджет, они готовы возделывать землю, выращивать скот, птицу и содержать себя и свои семьи.

Знаете, здесь нельзя не вспомнить проникновенный монолог Мармеладова в «Преступлении и наказании» Фёдора Михайловича Достоевского, который так и говорил, как будто подслушал плач российских матерей в ситуации, «когда уже некуда больше идти». Процитирую: «Ибо некуда было идти. Понимаете ли, понимаете ли вы, милостивый государь, что значит, когда уже некуда больше идти? Нет! Этого вы еще не понимаете…».

Что это в итоге означает? Нельзя сводить помощь наркозависимым исключительно к медицине, необходимо по сути с нуля создавать сквозную федеральную практику долгосрочной социальной реабилитации.

Использование подтвержденных мировой практикой методов социальной реабилитации, реализуемых преимущественно неправительственными организациями, но в условиях организации мощной разнообразной грантовой и бюджетной государственной поддержки, позволит поднять эффективность освобождения от наркозависимости в 10 и более раз и кардинально изменит ситуацию в стране.

Действующие же на данный момент в стране порядка 500 стихийно возникших центров немедицинской социальной реабилитации, созданных некоммерческими неправительственными организациями, в совокупности обладают ничтожной пропускной способностью, ибо никак не поддерживаются государством.

При этом наличной пропускной способности данных центров абсолютно недостаточно, поскольку минимально необходимое число наркопотребителей, которых необходимо, и уже сейчас возможно вовлекать в программы социальной реабилитации, составляет не менее 150 тысяч человек, то есть почти в 10 раз больше, чем сегодня.

Мы в настоящее время стимулируем создание нового для нашей страны института альтернативной ответственности, когда наркопотребителю, совершившему незначительное преступление, предлагается вместо отбывания наказания пройти полный курс реабилитации.

И у нас уже есть первый опыт (порядка 200) подобных приговоров суда, однако, как эти 200 человек, так и двести тысяч выявляемых в ходе привлечения к административной ответственности по факту не имеют возможности проходить эффективные реабилитационные программы — их попросту недостаточно, да и влачат они жалкое существование без поддержки государства.

Также как сегодня некуда идти отдельным наркозависимым, некуда направлять и тех, кто по решению суда, уже сегодня, должен государством направляться на эффективную систему реабилитации с последующей интеграцией в общество.

В настоящее время нами готовится внесение в Думу законопроекта, который будет давать возможность выбора альтернативной ответственности в массовом порядке. Уже через год-полтора будет сформирован настоящий поток направляемых на освобождение от зависимости, но инфраструктуры для реализации действительно эффективных программ реабилитации в стране нет.

Давайте смотреть правде в глаза. Двадцать лет назад мы по разным причинам ликвидировали систему ЛТП — лечебно-трудовых профилакториев — как класс. На это были разные причины, но, чем бы это не оправдывалось, ликвидировав ЛТП, мы оставили проблему без решения.

Три года назад Советом Безопасности и Государственным антинаркотическим комитетом принято решение создавать новую целостную систему социальной реабилитации и ресоциализации. Решение было закреплено в Стратегии государственной антинаркотической политики, а затем в качестве прямого поручения президента России на Президиуме Госсовета в апреле прошлого года.

На сегодня удалось выйти на проект такой системы и добиться существенных успехов — сегодня мы услышим об этом. Но этого абсолютно недостаточно.

В чем суть спроектированной и создаваемой в настоящее время Национальной системы социальной реабилитации и ресоциализации?

Условно систему можно определить как реабилитирующе-восстанавливающее сообщество, три ступени и три ключа.

В основе освобождения от зависимости, прежде всего, лежит введение бывшего наркопотребителя в терапевтическое и восстанавливающее сообщество, которое не только отказывается от приёма наркотических веществ, но и культивирует ценности достойной и полноценной жизни, служения стране и обществу, активного жизнестроительства. Это ключевой момент. Без переворота ценностей в сознании от наркомании не избавиться.

Именно поэтому такую важную роль во всём мире играют негосударственные неправительственные реабилитационные центры — ведь в их основе всегда лежит личностный и общинный фактор, закваска, которые в итоге и позволяют осуществлять таким сообществам сверхнагрузку и решать сверхзадачи по вытаскиванию людей из наркомании. Не случайно ряд священнослужителей, и не только православных, чётко формулируют, что как болезнь, включая органическое поражение мозга и организма, наркомания практически неизлечима, и освободиться от наркомании можно исключительно духовно, через полную смену ценностного плана созидания.

Три ступени освобождения наркопотребителя от наркомании определяют последовательное восхождение через медицинскую наркологическую помощь, социальную реабилитацию и постреабилитационный персональный патронат.

Продолжительность лечения на первой ступени — от нескольких дней до месяца, реабилитации и восстановления на второй ступени — от полгода до полутора лет, третьей ступени — комплексной ресоциализации — много лет. В финансовом плане третья ступень наименее затратная, но и наиболее сложная, требующая сложной координации усилий и восстанавливающего сообщества, и семьи, и всех служб по месту жительства.

Три ключа определяют тех, кто должен со стороны государства отвечать за эффективное прохождение бывшего наркопотребителя по указанным трём ступеням.

Здесь три ключевых игрока: полиция, здравоохранение и социальная защита.

Первый ключ — полицейский — позволяет, помимо добровольно обратившихся за наркологической и социальной помощью, выявить среди правонарушителей наркопотребителей, причём, в больших количества, как я уже сказал, за пять лет более миллиона, которых затем мотивировать к социальной реабилитации и ресоциализации

Второй ключ — медицинский, наркологическая помощь, когда выявленные наркопотребители подлежат направлению в органы здравоохранения для постановки диагноза и оказания первой помощи (детоксикация, психотерапевтическая помощь, сопряжённые с наркоманией заболевания и т.д.).

И третий ключ — социальная защита, когда для данного оказавшегося в трудной жизненной ситуации наркопотребителя организуется долгосрочная программа социальной реабилитации и ресоциализации, в ходе которой происходит восстановление стандартов социального поведения, всего набора базовых способностей (коммуникативных, понимания, рефлексии, мышления) и трудовых навыков, самой готовности и способности к трудовому усилию.

Специально хотел бы отметить приоритетную роль региональных систем социальной защиты и всей федеральной вертикали социальной работы.

Здесь передовым на сегодня является Ханты-Мансийский автономный округ, где по итогам выездного совещания председателя ГАК и по инициативе Губернатора автономного округа Натальи Владимировны Комаровой Департамент социального развития организует целостную региональную систему социальной защиты наркозависимых через введение соответствующего регионального Государственногой стандарта социального обслуживания»Социальная реабилитация и ресоциализация лиц, допускающих немедицинское употребление наркотических средств и психотропных веществ», а также введение специального сертификата на реабилитацию.

Об этом подробно расскажет сегодня лидер данного направления первый заместитель директора Департамента социального развития Ханты-Мансийского автономного округа — Югры Ирина Александровна Уварова.

Таким образом, серьёзные заделы и отработанные элементы для создания единой национальной системы социальной реабилитации и ресоциализации в стране созданы.

При этом очевидна главная проблема: практически вся эта гигантская, колоссальная деятельность сегодня находится вне правового поля.

Законодательный механизм в стране отсутствует. Иными словами: общество остаётся в незащищённом от пребывания массы наркопотребителей во всех его порах, да и сам наркопотребитель, остающийся один на один с улицей и глубоко страдающими родственниками и близкими.

Даже казалось бы административное побуждение — в законодательном плане является проблемой, ведь наказывают для того, чтобы взять штраф, а не направить на программы реабилитации и социальной интеграции. То есть мы мощью закона изо дня в день добиваемся по сути извлечения прибыли из совершающих административные наркопреступления, а не пресечение самих причин преступности и возвращения данных лиц в социум.

Более того, из существующего законодательства изымаются и те крохи, которые на сегодня имеются.

Так, в настоящее время в Госдуме начинается рассмотрение проекта новой редакции федерального закона «Об основах социального обслуживания населения в Российской Федерации», из которой из числа оснований признания граждан (семей) нуждающимися в социальном обслуживании вообще выпала категория граждан или членов семьи, у которых устойчивая наркотическая или алкогольная зависимость.

Это означает, что закрывается последняя возможность для регионов развёртывать на государственном уровне программы социальной реабилитации наркозависимых лиц в системе социального обслуживания.

В российском правовом пространстве вообще отсутствует само понятие социальная реабилитация, причём, не только наркозависимых. Работают тысячи центров социальной реабилитации, десятки тысяч студентов ежегодно получают в зачётную книжку оценки по предмету «Социальная реабилитация», издаются учебники и защищаются диссертации, но с точки зрения законодательства это всё является у нас своего рода партизанской деятельностью, что, понятно, всегда легко перевести и в прямо незаконную.

Прошу уважаемых депутатов обратить внимание на данную вопиющую ситуацию и исправить её.

И самое главное — отсутствует система законодательно закреплённых и чётко прописанных правовых норм, которые бы задавали ясную и понятную схему освобождения наркопотребителей от зависимости, а общества — от опасности наркопотребления и уменьшения числа наркозависимых.

Базовый федеральный закон N 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», принятый ровно 15 лет назад (8 января 1998 г.) определяет в Статье 54, что «Государство гарантирует больным наркоманией оказание наркологической помощи, которая включает обследование, консультирование, диагностику, лечение и медико-социальную реабилитацию», но по факту государства хватает только на исключительно медицинскую часть (а это 5 — максимум 10 процентов всего дела), но и вся помощь сводится однозначно к медицинской помощи, которая сама по себе, в отрыве от социальной реабилитации и ресоциализации, имеет практически нулевую эффективность.

А правильный, казалось бы, термин «медико-социальная реабилитация», вместо задания комплексного процесса по указанным трём ступеням — лечение, социальная реабилитация и постреабилитационный патронат — сводится в подавляющем большинстве случаев к медицинской составляющей. Медицина финансируется — и это хорошо, а всё остальное — нет.

Ну, и на законодательном уровне вообще не прописана сама схема освобождения от наркозависимости. Делается жизнеутверждающая декларация — «Государство гарантирует больным наркоманией оказание наркологической помощи», но как эта помощь оказывается и где и в чём гарантии того, что эта помощь состоится на деле, а не окажется очередным обманом — этого в законодательстве нет.

Уважаемые коллеги, настоятельно требуется законодательное творчество, которое бы оформило существующую передовую практику освобождения от зависимости в полнокровной системе законодательных норм.

Здесь существуют три возможных стратегии.

Первая — принимать отдельный новый ФЗ «О социальной реабилитации и ресоциализации».

Вторая — кардинально переработать существующий базовый 3-й ФЗ

Третья стратегия, которую я уже озвучивал на парламентских слушаниях в Госдуме и Совете Федерации в этом и прошлом году — вообще выйти на создание простого и ясного Антинаркотического кодекса.

У каждой из стратегии есть свои плюсы и минусы, просил бы обсудить.

Главное — должна появиться простая и ясная схема для любого российского гражданина, попавшего в трудную жизненную ситуацию, его родных и близких.

Сегодня, повторю, человеку попросту некуда пойти — вся система законодательства создана исходя из предположения, что можно всю проблему наркомании свалить на наркологическую медицинскую службу, но мировой опыт и практика организации освобождения от зависимости в России говорят о прямо противоположном — нужна долгосрочная немедицинская социальная реабилитация.

Уважаемые коллеги!

Время не ждёт!

Предлагаю следующий 2013 год сделать годом окончательного создания Национальной системы социальной реабилитации и ресоциализации наркозависимых и осуществить не только практические меры на местах, но и коренной пересмотр всего антинаркотического законодательства.

Считал бы целесообразным также отработать эти проблемы со всеми законодательными собраниями в регионах — вместе с региональными антинаркотическими комиссиями, которые по должности возглавляют в субъектах Федерации губернаторы.

Критически необходимо законодательное творчество на всех уровнях управления, начиная с муниципального.

Прошу также участников круглого стола поддержать нашу совместную с Минздравом России инициативу по организации межведомственной президентской программы «Комплексная реабилитация наркозависимых».

Также прошу Сергея Владимировича Железняка, как представителя Государственной Думы в Государственном антинаркотическом комитете на очередном заседании ГАК 19 декабря выступить с систематизированными предложениями по развитию антинаркотического законодательства. Примерный план возможных законодательных актов нами подготовлен, надо провести его инвентаризацию и существенно усилить. Возможно, для этого следовало бы создать целевую рабочую группу ГАК.

Уважаемые коллеги!

Мы понимаем, что основная тяжесть практической работы ложится на регионы и муниципальные образования, на неправительственные организации. Но без ясной позиции государства и чёткого законодательного оформления новой для нашей страны практики социальной реабилитации кардинального изменения в наркоситуации мы не получим.

Спасибо за внимание.

Обращение эксперта в области антинаркотической политики к Председателю ГАК Российской Федерации Иванову В.П.

Артем Сунами 
магистр конфликтологии,
соискателя степени кандидата политических наук,
ассистента кафедры конфликтологии СПбГУ 

14 января 2011 года

14 января по Первому каналу был показан фильм Ивана Вырыпаева «KISLOROD». Фильм вызвал неоднозначную оценку у критиков кино за свои художественные достоинства или недостатки, но это дело вкуса, меня же интересует антинаркотическая политика. Так вот с точки зрения антинаркотической политики данный фильм пропагандирует наркотики. Но даже не это беспокоит меня, ибо пропаганда наркотиков в художественных произведениях отнюдь не редкость. Меня волнует то, что Иван Вырыпаев пропагандирует наркотики при поддержке Министерства культуры РФ, как обозначено в начальных титрах. 
Итак, Министерство культуры РФ, член Государственного антинаркотического комитета поддерживает следующие утверждения: 

Трава волшебно действует на тело, пусть даже не так волшебно как поцелуй — в оригинале текста Вырыпаева «даже трава, не действовала на ее тело, так волшебно, как этот возмутительный поцелуй» 

«Лучше курите траву, ешьте яблоки и пейте сок, чем вы будете валяться пьяными на полу, перед телевизором». 

Более того, член Государственного антинаркотического комитета крайне возмущен тем фактом, что «за горстку травы, растущей даже на огородах, могут посадить на пять лет в тюрьму, а за водку, от которой вся страна потеряла голову, и от которой мужчины бьют женщин по беременным животам, тебя максимум продержат ночь в кутузке». 

Все это еще раз подтверждает мою давнюю гипотезу, что от того, что целый ряд государственных органов включили в Государственный антинаркотический комитет, никаких сущностных изменений в их отношении к борьбе с наркотиками не произошло. 

В связи с этим, мною на сайте ГАКа было оставлено обращение к Председателю ГАК с просьбой рассмотреть вопрос о соответствии Министра культуры РФ статусу члена ГАК.

Эксперты в гостях у Виктора Резункова дискутируют на тему: в какую сторону меняется наркополитика в России — в сторону ужесточения или смягчения

Виктор Резунков: 9 июня месяц назад президент Дмитрий Медведев своим указом утвердил Стратегию государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года. Правительство России приступило к реализации этой стратегии, внеся в Государственную Думу соответствующий законопроект. Этот законопроект в достаточной степени ужесточает наркополитику в стране. Ужесточается, например, ответственность за хранение запрещенных веществ, даже без цели сбыта, за употребление наркотических препаратов без назначения врача в общественных местах предлагается ввести административный арест на срок до 15 суток, совершение любого преступления с использованием наркотиков предполагается считать отягчающим обстоятельством. В российских средствах массовой информации эти меры широко обсуждаются. 
Ужесточится ли в целом наркополитика в России? И если «да», то к чему это приведет? Поможет ли такое ужесточение борьбе с наркоманией в стране? Надо ли вводить уголовную ответственность за употребление наркотиков? В этом сегодня мы и попытаемся разобраться. 
В Петербургской студии Радио Свобода в гостях — корреспондент интернет-издания «Фонтанка.Ру» Ксения Потеева и представитель России в Международной организации «Европейские города против наркотиков» Георгий Зазулин. 
И давайте вначале обсудим саму Стратегию государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года, которую своим указом утвердил президент. Она опубликована и на сайте президента, и на сайте Госнаркоконтроля, и отдельный сайт уже появился, который полностью посвящен этой стратегии. В целом этот документ достаточно скучный, и разумеется, мы его цитировать не будем, потому что он выдержан в духе докладов на съездах КПСС. Вы согласны со мной, Георгий?

Георгий Зазулин: Достаточно формализованный документ, в котором исчезает содержание, а больше форма превалирует, не цели к онечные, а направление движения к ним.

Виктор Резунков: Но вначале я все-таки процитирую небольшие выдержки из него, в них как раз определяются главные недостатки предыдущей наркополитики государства. Вот что написано в этом документе: «Ключевым фактором негативного развития наркоситуации в Российской Федерации является масштабное производство опиатов на территории Афганистана и их последующий транснациональный трафик на территорию России. В ряде российских регионов отмечается рост распространения наркотиков, изготовленных из местного растительного сырья и лекарственных препаратов, содержащих наркотические средства и находящихся в свободной продаже. На эффективности государственной антинаркотической политики отрицательно сказывается отсутствие государственной системы мониторинга развития наркоситуации. Недостаточно эффективно организована профилактическая деятельность, медицинская помощь и медико-социальная реабилитация больных наркоманией. Недостаточно используется потенциал общественных объединений и религиозных организаций. Необходимо принятие комплексных и сбалансированных мер, которые не только существенно снизили бы немедицинское потребление наркотиков и последствия их потребления, но и способствовали разрушению финансовых, организационных, информационных и иных наркодилерских сетей». 
Ксения, какое впечатление на вас, как на журналиста, который постоянно занимается мониторингом наркоситуации в Петербурге, в частности, это произвело?

Ксения Потеева: Я совершенно согласна с Георгием, после прочтения — ощущение формальности текста документа. Но то, что говорится по основным проблемам, которые перечисляются, они, безусловно, есть, это не надуманная проблема. И единственный вопрос после того, как мы признали их наличие, — как мы будем с ними бороться. Стратегия, в принципе, красиво на бумаге все это излагает, но как это будет выглядеть на практике, покажет время. Конечно, 10 лет для такой стратегии — это неплохой срок, но вопрос, сможем ли мы уложиться в этот срок и какой будет результат. Конечно, хочется посмотреть на конкретные шаги, кроме слов, которые мы прочитали.

Виктор Резунков: Георгий, вы не первый год занимаетесь этими вопросами. Вы знаете, я думаю, практически всех крупнейших экспертов России и международных по проблеме наркомании. Глава Госнаркоконтроля Виктор Иванов в преддверии опубликования Стратегии государственной антинаркотической политики на сайте стратегии заявил, как была подготовлена эта стратегия: «Стратегия была подготовлена Государственным антинаркотическим комитетом в соответствии с решением Совета безопасности Российской Федерации от 8 сентября 2009 года. В разработке этого документа приняли участие органы законодательной и исполнительной власти на федеральном и региональном уровнях, а также представители широкой общественности, которые присылали свои предложения в аппарат комитета или на этот сайт. 28 декабря 2009 года проект Стратегии был внесен на утверждение президенту». Что вы можете сказать по поводу этого заявления?

Георгий Зазулин: Оно соответствует в большой мере действительности. То есть формально Иванов прав. Был предложен проект для обсуждения, но он был предложен почти в готовом виде. Но туда принципиально войти, чтобы структуру изменить, другую парадигму, этого не удалось сделать. Можно было обсуждать только уже какие-то мелкие детали. И в этом смысле он абсолютно прав, такое обсуждение состоялось. Кстати, это хороший опыт. Надо сказать, что предыдущая команда Черкесова за 5 лет так и не поднялась до таких вещей, а Иванову и его сотрудникам удалось это сделать буквально за несколько лет. Другое дело, что власть как бы учится работать с обществом, и надо похвалить за эту попытку обсуждать, но если это будет происходить и в будущем, то надо объявлять конкурс на лучший вариант стратегии на одну страницу. И когда будет выявлен какой-то подход, когда все договорятся, что «теперь, стоя на этой идеологической, философской платформе, будем ее формировать», вот тогда обсуждение, конечно, принесет совершенно другой результат. И немножко настораживало, что не стали известны фамилии людей. Мы только знаем анонимные названия органов, которые этим занимаются, а фамилии тех, кто писал, не известны. Поэтому дискуссия была невозможна по ее содержательной части.

Виктор Резунков: А ваши знакомые эксперты принимали участие…

Георгий Зазулин: Нет. Практически единицы, может быть, из здравоохранения, и все. Как раз самые сложности — как должна работать власть, чтобы защитить население от наркоугроз, эксперты регионального и муниципального уровня крупных городов практически не принимали участия в работе.

Виктор Резунков: А какие у вас еще есть претензии к стратегии?

Георгий Зазулин: Не столько претензии, сколько здесь два полюса чувства возникает. Один полюс, что она в какой-то мере очень уникальна, как и сама спецслужба с функциями в области управления и политики. И действительно, геополитически она закрепила право России на собственное видение. Мир состоит из цивилизаций, и нечего считать, что ценности одной цивилизации приемлемы для всех. Я имею в виду всякие метадоновые программы, обмена шприцев. Но отношение к наркопотребителям в разных цивилизациях разное. И очень сильно давила Всемирная организация здравоохранения и структуры международные, в том числе ооновские, на то, чтобы Россия взяла какой-то международный подход, как они считают, единственно правильный. И теперь у нас есть позиция, которая говорит, что Россия смотрит на эти вещи вот так. И это огромный плюс. Но с точки зрения эффективности она, я уверен, не поспособствует нам принципиально ослабить наркоугрозы, добиться снижения количества наркоманов, увидеть уменьшение наркопреступности. Потому что мы собственный опыт, даже положительный, субъектов Федерации, городов, муниципальных образований с великолепным российским опытом не обобщили и не опираемся на него.

Виктор Резунков: И я процитирую, какие меры сейчас правительство решило в контексте осуществления этой стратегии принимать. Об этом сообщает со ссылкой на федеральные издательства интернет-издание «Фонтанка.Ру». «Несмотря на то, что эта стратегия, подписанная президентом Дмитрием Медведевым меньше месяца назад, предусматривает принятие репрессивных мер исключительно к наркодельцам, а не рядовым потребителям, правительственный законопроект направлен и против тех, кто не занимается сбытом зелья. В частности, совершение любого преступления с использованием наркотиков предлагается считать отягчающим обстоятельством. Также ужесточается ответственность за хранение запрещенных средств, даже без цели сбыта. А за употребление наркотических препаратов без назначения врача в общественных местах предлагается ввести административный арест на срок до 15 суток».

Ксения Потеева: Это все очень неплохо звучит, но что касается главного пункта — отягчающей составляющей для преступлений, если это преступление было совершено в состоянии наркотического опьянения, — это совершенно логичный шаг. То же самое, как отягчающим обстоятельством является алкогольное опьянение. И то, что это не сделано было до этого и широко не применялось, это достаточно странно. И введение этого на законодательном уровне — совершенно логичный шаг. Тут никаких вопросов нет. 
Что касается употребления препаратов медицинских с содержанием наркотиков в общественных местах, это, конечно, двоякая ситуация и широкое поле для махинаций на этой почве. Поэтому здесь, наверное, все-таки стоит очень конкретно и детально прописывать каждый момент, связанный с этим. Потому что не назначенные врачами лекарственные препараты — это автоматически препараты, продающиеся без рецепта. И мы выходим на спор, который уже идет не первый год, вокруг кодеиносодержащих препаратов и тех препаратов, которые содержат другие наркотические вещества, психотропные вещества. Поэтому здесь гораздо более широкий пласт проблем, которые, наверное, все-таки надо отдельно прописывать и отдельно обсуждать.

Виктор Резунков: Госнаркоконтроль уже давно выступил за введение рецептурной продажи таких веществ, в частности кодеиносодержащих. Но до сих пор им это не удается. Это, по-моему, очень большая проблема сейчас для России. Так, Георгий?

Георгий Зазулин: Не во всех регионах она дифференцирована. И если героин перекрывается в Архангельске (наиболее близкий к нам регион), а людьми, которые потребляли его, никто не занимается, никто их в реабилитационные центры не тащит, они сами по себе, то они начинают, конечно, свою зависимость обслуживать из тех препаратов, которые можно вытащить в аптеке. И начинаются хирургические вмешательства, отсечение конечностей. И наша антинаркотическая политика уже гуманной не выглядит. Наверное, выявление у проблемы двух сторон… я, конечно, против того, чтобы делить на спрос и предложение, есть более правильные подходы к схеме, но неплохо и это, если власть узнает, что у проблемы, кроме предложения, есть проблема спроса. И смысл в том, что бесполезно заниматься одной стороной. В любой территории, в любое время, когда что-то делается, одновременно надо уделять внимание в равной степени этим двум направлениям, иначе эффекта нет. И я боюсь, что деление в стратегии на два радела еще сильнее разводит понимание, что можно этим заниматься тем, а этим — тем, и выводят общий итог. Нет, в каждом проекте муниципального образования, в школе, в городе вот есть миллион, потратить его одновременно в отношении одной целевой группы или в отношении какой-то территории — 500 тысяч туда, 500 сюда, чтобы это происходило одновременно в отношении каких-то людей, каких-то мест досуга и так далее. Только тогда будет эффект. А когда мы разделили, это совсем не значит, что мы потом соединим. Ну, как разделение властей, оно же не ради разделения, оно для того, чтобы были сдержки и противовесы, и в целом власть становилась эффективнее. Вот в таком смысле разделение на спрос и предложение разумно, чтобы эффективнее стала общая деятельность. Ну а просто развести и ослабить — это риск.

Виктор Резунков: А что, теперь любой подозреваемый в совершении преступления должен будет пройти тестирование на употребление наркотиков?

Ксения Потеева: Наверное, стоит это все-таки прописать отдельно. Потому что у нас есть экспресс-тесты и есть тесты, которые проводятся в течение длительного времени. И не понятно, что будет происходить с человеком в этот небольшой люфт: он будет сидеть в ЭВС, его отпустят домой. И вот эти 15 суток — это за употребление в общественном месте медицинских препаратов…

Георгий Зазулин: Ксения, это не новация — 15 суток. Но эта норма не применяется.

Ксения Потеева: Вот! У нас проблема в применяемости и неприменяемости законодательства.

Виктор Резунков: Но Госдума уже давно выступала… Жириновский недавно предложил проект: обязательная уголовная ответственность за потребление наркотиков. И я процитирую, что сказал Виктор Иванов, глава Госнаркоконтроля. Он поддерживает введение уголовной ответственности за потребление наркотиков при условии создания альтернативы в виде лечения наркоманов. «Это предложение заслуживает поддержки, но при условии создания механизма альтернативной ответственности».

Георгий Зазулин: А я по-другому смотрю, в отличие от Виктора Иванова. А почему можно по-другому смотреть? Есть некая действительность, связанная с наркотиками, а называю это наркореальностью, и можно смотреть на нее с трех точек зрения. Вообще наркореальность два лагеря представляет: силы за наркотики и силы против. Это моделирование. И что нас с Ивановым объединяет. Мы с ним, я уверен, на стороне против наркотиков. Но дальше он видит проблему только как госчиновник, а мы видим ее иногда с позиции общественной организации, мы ее видим с точки зрения науки. И наше видение становится другим. И вот здесь, конечно, интересно людям Иванова слушать, что мы говорим, спорить и вступать с нами в дискуссию по этому предмету. Бессмысленно вводить уголовную ответственность за потребление, если практически не применяется норма административная. Где гарантия, что начнет применяться уголовная? И зачем утяжелять закон, если мы не пробовали… Как можно лупить подростка, если ты его не пробовал сначала словами остановить? Зачем же это вводить в обязательства? Я считаю, пока норма административная не будет работать… а в некоторых субъектах она работает, но она не работает, потому что нет федерального порядка, как проводить процедуру освидетельствования. А она связана с правами человека. Даже шведы, которые очень четко применяют эту норму — административную ответственность за наличие наркотика в организме (так, наверное, правильнее говорить, чем за потребление), 90% они задерживают людей обоснованно. А 10% оказываются жертвами произвола, этого контроля. У них в этот момент ничего не оказалось. Но это очень хорошее попадание — 9 из 10. И проблемы тогда никакой нет. Но мы же не применяем вообще. В Петербурге за прошлый год не было ни одного из всех, кто здесь есть, потребителей наркотиков привлечено к ответственности мировым судьей, а именно его это юрисдикция, к аресту. А штрафов — всего было 28 протоколов рассмотрено. Так зачем тогда вводить уголовную ответственность? Этот ресурс еще не задействован. И четко и внятно в стратегии об этом не сказано. 
У стратегии большой недостаток, что говорится, что недостаток, а причины и понимание власти, почему он имеет место, не говорится совершенно. И как же она может консолидировать людей, если мы так и не понимаем, как видит власть причину этого явления. Ведь все же видят по-разному, через свою призму профессионального образования, через свой социальный статус, через свое место в этом. И я не считаю, что и принудительное лечение немедленно надо вводить. Надо сегодня заставить исполняться те законы, которые… то есть неотвратимость наказания гораздо важнее. И я бы здесь Жириновского, как юриста, поправил. Пусть бы он обратил внимание на то, как не исполняется принцип правовой неотвратимости наказания, и прежде всего, административного законодательства. У нас очень плохо на дорогах, нарушаются Правила. Вы представьте себе, Кодекс административный вообще бы не работал. Пьяный за рулем мог ехать — норма не применяется. Отказывается от освидетельствования, они отпускают его. То же самое сегодня с наркореальностью. Стало бы еще хуже, наверное, на дорогах, если бы кодекс не работал, а он и так не очень-то хорошо.

Ксения Потеева: В общих чертах я согласна. Но касательно Административного кодекса есть небольшой нюанс, связанный с несостоятельностью этого кодекса — наказание не соответствует степени вины. Точно так же, как при продаже медицинских препаратов, если местными властями введено ограничение, например, на продажу двух-трех упаковок в одни руки, и за это идет ответственность, то ответственность эта копеечная, грубо говоря. Для аптеки, для крупного сетевого предприятия ответственность в рамках 30 тысяч рублей — это не ответственность. Такое наказание ничему не учит.

Георгий Зазулин: Ксения, я согласен с вами. Я только имею в виду ответственность за потребление, вот эту статью. Там есть административный арест, и это реальная мера: человеку будет плохо, его будет ломать. В этот момент с ним могут работать психологи, могут приходить люди из Центра реабилитационного и забирать его туда.

Ксения Потеева: Хочется верить, что на практике будет так применяться, не будет просто административный арест в ЭВС.

Георгий Зазулин: Так вообще нет арестов, потому что это деньги, время, морока, бензин, освидетельствование. А зачем это надо? Никто этого не делает.

Виктор Резунков: И еще одно маленькое предложение, правительство вносит поправки. Я цитирую «Фонтанку.Ру»: «Поправки реформируют систему оценки объема обнаруженных наркотических средств. В настоящее время уголовная ответственность наступает при изъятии зелья в крупном размере, который для некоторых наркотиков определен даже в полграмма, а особо крупный — от 2,5 грамма. Разработчики законопроекта считают такую двухзвенную систему дифференциации неэффективной, так как она предусматривает одинаковую ответственность и для сбытчика нескольких граммов, и 10 килограммов одного и того же наркотика. Для решения этой проблемы предлагается ввести трехзвенную систему оценки (значительный, крупный и особо крупный размеры), предусмотрев при этом более строгие санкции».

Георгий Зазулин: Можно копаться беспредельно в этих мелочах. В некоторых западных странах в зависимости от вида наркотика меняется наказание. Изъята марихуана — одни строки за килограмм, килограмм кокаина — другие. Здесь нет предела совершенству. Не эта главная проблема сегодня российская. У нас нет приоритета профилактики. У нас уже есть наркомания, как следствие, и мы ресурсы вкладываем в лечение, в реабилитацию, вместо того, чтобы вложить ресурсы в предупреждение, в профилактику наркомании. Вот в чем наша проблема. А как это сделать? Вот здесь нужен политический ресурс, но он не обозначен.

Виктор Резунков: Сергей Митрофанов нам пишет: «По-моему, надо больше заниматься профилактикой, выпускать на телевидении ролики с участием известных людей «Наркотики — это смертельная опасность». 
И давайте закончим обсуждение. Еще одна мера, которая предлагается, цитирую по «Фонтанке.Ру»: «Меры же против наркодилеров будут носить скорее экономический характер. Ведь основным мотивом для участников рынка зелья является нажива. Поэтому в первую очередь предлагается ввести конфискацию имущества, денег и иных ценностей, полученных в результате совершенных преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков. Разработчики отмечают, что такая мера согласуется с положениями Конвенции ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ. Поправки предусматривают внесение в Уголовный кодекс Российской Федерации отдельной статьи о наказании за контрабанду наркотиков, психотропных веществ, инструментов или оборудования для их изготовления и так далее. За оные деяния наркокурьер может быть приговорен даже к 20 годам лишения свободы».

Ксения Потеева: Звучит неплохо. Но хочется сказать, что достаточно сложно будет определить, как это будет действовать на практике. Точно так же, как в других случаях, когда предполагалась конфискация имущества, можно загодя сделать несколько шагов вперед и избавиться от какого-либо имущества. Тут широкое поле для спекуляций. Если это будет действовать, не факт, что все наркодилеры… если мы говорим о крупных наркодилерах, то это действительно значительное наказание, если мы говорим о сети мелких дилеров на местах, то они в большинстве своем сами потребители.

Георгий Зазулин: Мне кажется, что только поддержать нужно, пусть будут эти меры. Это абсолютно неверно, что они были убраны. Мы очень сильно ослабили себя за все эти годы. Но, с другой стороны, надо понимать, что сегодня объем электронного бизнеса, интернет-продаж, безналичных сделок будет увеличиваться в мировой экономике и, соответственно, в наркобизнесе. Я думаю, что Конвенция ООН, а особенно Конвенция 88-го года о борьбе с незаконным оборотом наркотиков, которая и лежит в основе статьей о запрете в Уголовном кодексе, она подрывается. В будущем вообще не будет механизма реализации. Потому что человек может приобрести наркотик, не понимая объективно, у кого он его приобрел, и что тогда делать. И поэтому чем скорее стратегия будет не по спросу и предложению истолковывать свои направления, а по приоритету профилактики наркомании, лечении наркомании, по приоритету предупреждения наркопреступности по сравнению с пресечением наркопреступности, и мы будем реально видеть, что финансирование сюда перетекает, на причины, а не следствия, вот тогда нам не страшны будут изменения в форме международной экономики, в том числе и наркобизнес. А так мы просто будем идти все время вслед, отставать, в лучшем случае удерживать положение, а никак не делать более безопасной жизни молодежи.

Виктор Резунков: Святослав из Московской области, пожалуйста.

Слушатель: Добрый день. Чем больше будет различных комитетов, чем больше и суровее будет наказание различных министерств по борьбе с наркотиками и с наркоманией, тем количество наркоманов будет исчисляться уже десятками, может быть, и сотнями, миллионами. Соответственно, я, как настоящий либерал-демократ, предлагаю распустить все эти министерства и узаконить наркоманию. Ведь это же лицемерие, по сути дела. На самом деле, государства, особенно российское или бывших советских республик, они ведь заинтересованы, наоборот, в сокращении населения, они не способны с этим населением, и не хотят, и не могут… Ну, миллионов 20-30. Они больше не способны обеспечить никакими благами и так далее. Это все имитация. Поэтому я ваших гостей попросил бы все-таки не считать нас, слушателей, за дураков, что мы думаем, что вы печетесь о нашем благе. Это же не так. Мы же умные люди.

Виктор Резунков: Понятно, вы антипрогибиционист. Это известная концепция, еще Транснациональная радикальная партия в Италии распространяла эту концепцию. И много книг написано о том, что запрет наркотиков выгоден мафии, прежде всего.

Георгий Зазулин: Есть хорошие работы скандинавских криминологов, «Государство — удобный враг» называется, где критикуется государство, что оно находится себе эту проблему искусственно и занимается. Но тут можно не согласиться. Запрещается свободный оборот не только наркотических средств. Даже то, что вошло в культуру, для того, чтобы люди могли как-то расслабиться, снять напряжение — табак, алкоголь, они не свободны, как призывает Святослав, в обращении, они запрещены для молодежи, в определенных местах. А он более опасные вещи, не только вредные для здоровья, предлагает сделать более свободными, чем те, которые человечество сегодня допустило в свою среду. Я имею в виду табак и алкоголь.

Виктор Резунков: Это извечная философская проблема, что опаснее — алкоголь или марихуана, например. Если марихуану легализовать, то тогда люди не будут употреблять алкоголь — так ставится вопрос. Вы противник даже минимальной легализации, Георгий, это известно.

Георгий Зазулин: Дело не в этом. Я против того, чтобы демонизировали метадон, но не против того, чтобы переоценивали опасность. В то же время, когда не выстроена антинаркотическая политика, сам термин только впервые появился в документах — начинать с какого-то метадона. Когда нет контроля людей на наличие наркотиков в организме повсеместно… И вот эти люди, которые не видят всю палитру, весь спектр реального состояния проблемы, говорят: «Есть у кого-то хороший кусочек, давайте сюда возьмем».Именно так Святослав предлагает: «Давайте все разрешим». Ну, давайте яды разрешим, давайте яды перестанем контролировать в обществе. А зачем? Давайте перестанем по рецептам отпускать лекарства, пусть покупают и друг другу клофелин наливают, кто хочет. Зачем это нужно?! То есть абсолютную глупость проговорил и считает, что умнее всех, мудрец.

Виктор Резунков: Марина Николаевна из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Этот «мудрец» еще одну тему не затронул. Зачем нужно разрешать наркотики? Нужно взять всех больных, использовать новый вид энергии — сжигать. Не будет столько нефти и газа, и больных не будет. Недодумал человек до конца свою идею. А я бы хотела сказать, понятно, запреты и прочие действия, они, конечно, приносят какую-то пользу, но ведь мало ее приносят. А вот такой способ, как, например, премирование. Ведь денег у государства гораздо больше, чем у наркомафии. Почему бы не премировать деньгами тех, кто будет из общества, из правоохранительных органов выявлять это?

Виктор Резунков: Марина Николаевна, понятна ваша идея. Я вам отвечу тем, что опубликовано на страницах интернет-издания «Slon.ru». Оперативный сотрудник ГУВД, который просит его не называть, пишет о раскрываемости наркотических дел, как сейчас это работает: «Не может быть у нас никаких потрясающих успехов в раскрытии дел, это все мифы. Просто потому, что никто из сотрудников не хочет сам подставляться. У нас «палочная система», то есть каждое раскрытое преступление — это «палка». И есть такая штука, как АППГ (аналогичный период прошлого года). Так вот, если ты в прошлом декабре «срубил» три палки по наркоте, то в этом необходимо тоже минимум три. Четыре — пять — можно, но без особого фанатизма, без рвения. Потому что надо помнить: в следующем декабре тебе тоже надо раскрыть на одно-два аналогичных преступления больше, и если у тебя их будет десять, то никого не волнует, где ты найдешь 12 на следующий год, надо, чтоб были. Будешь жить на работе, в борьбе с наркоманией забудешь вообще, что такое семья, отдых и дети. За ту же зарплату. Знаете, сколько мы зарабатываем? Около 20 тысяч, чуть меньше, чуть больше».

Георгий Зазулин: Прекрасно, что вы процитировали этого сотрудника. Это потрясающая возможность — в эфире это высказать. Это будет работать на изменение общественного отношения к такой системе. Она бесперспективна для будущего. Но звонок слушательницы, она бы хотела, наверное, услышать наше мнение, и я бы хотел сказать, что абсолютно правильно говорится о премировании. Здесь есть два уровня проблемы. Во-первых, есть проекты с молодежью во многих субъектах, они пришли с Запада: заключается договор с подростками, если он не курит, не наркотики, он получает какую-то возможность посещать спортивные мероприятия или какой-то клуб. Он получает какую-то льготу. И это есть как премия за то, что он занимается своим здоровьем, занимает позицию. Это абсолютно работает. 
И я бы еще приветствовал учителям. Вот когда им недоплачивали, и регионы, которые не дотационные, а доноры, доплачивали из регионального бюджета. Почему бы не доплачивать дифференцированно, если школа добивается успехов и становится некурящей? И здесь буквально весь коллектив. Нельзя здесь вводить уравниловку. Потому что курящий учитель — это абсолютное поражение наше сегодня в системе образования. И конечно, премирование могло бы этих людей заставить задуматься не о своем здоровье, а хотя бы о своем материальном благополучии.

Виктор Резунков: Хорошая идея!

Ксения Потеева: Идея неплохая, да. Но пока у нас МВД только говорит о том, что оно собирается менять коренным образом систему. У нас Нургалиев тоже недавно высказывался относительно своего мнения по этому поводу, оно может быть тоже спорным. Но, тем не менее, идея повысить зарплату настолько милиционерам, чтобы им было неинтересно, мягко говоря, брать взятки…

Георгий Зазулин: Обещано в 2-3 раза повысить.

Ксения Потеева: Я хочу верить, что милиционеры будут хорошо жить, я только за то, чтобы милиционеры становились адекватными членами общества, а не изгоями, как это выглядит сейчас. 
А по поводу премирования в школах, есть неплохие примеры того, как классы, свободные от курения, чисто номинально у нас происходит.

Георгий Зазулин: Если бы у нас не было закона об ограничении курения федерального, я бы верил в идею классов. Но если есть закон, что запрещено курить… Школы должны быть, свободные от курения. Это устаревшая инициатива.

Ксения Потеева: Понятно, что мы хотя бы маленькими частями пытаемся это сделать, в Петербурге есть такая практика. Но я боюсь, что, как любое подобное общественное начинание, к сожалению, эта практика порочна в некоторой степени.

Виктор Резунков: Уполномоченный по правам ребенка в Петербурге предложила рассмотреть серьезно эту идею, например, тестирования учащихся на наркотики.

Ксения Потеева: Это очень правильная идея. Я не вижу в этом ничего плохого, если это тестирование будет анонимным, хотя бы изначально, чтобы понять глубину проблемы.

Георгий Зазулин: А я не вижу смысла в тестировании всех. Или опыт США — выборочное тестирование — 10% каждый год. Я понимаю, что и без тестирования, если пытаться защищать своих детей от того, чтобы они не стали наркоманами, можно совершенно спокойно его высчитать. Потому что он сначала начинает курить. Обычно такая общая схема: прежде чем начать потреблять наркотики, 90% начинают курить. Вот вам круг поисковых интенций в его выявлении. Потом он начинает знакомиться с алкоголем. И потом известно, в общем-то, в школе становится, кто потребляет наркотики. И если в отношении наркотиков и зависимостей они договорились, что «у нас это неприемлемо», коллектив договорился, родители и старшеклассники активные — там не нужно тестирование, там невозможно будет потреблять.

Виктор Резунков: Геннадий Сергеевич из Смоленской области, пожалуйста.

Слушатель: Здравствуйте. Господа, 20 лет тоталитарного режима, где сейчас у власти чекист, а второй — советский правовед, привели к тому, что большинство молодежи прошли через наркоту, а это смерть и яд. Вы боретесь с ветряными мельницами. Один-единственный путь — надо ликвидировать власть, которая сейчас инсценировала борьбу. Наши дети погибают, это самое настоящее убийство. Я сам по молодости сидел в тюрьме, но такого размаха не было, как сегодня. Кто держит свободные проходы наркоты на нашу территорию? Власть. Если она не способна бороться, она должна уйти. Придет время. И если вы не согласны со мной, вы вместе с этой властью будете отвечать перед историей, перед мировым сообществом. Потому что у нас в стране уже молодежи практически нет. И волна захлестнула настолько, что просто страшно становится. Мы уничтожаем свой народ. И в этом виноваты Путин и Медведев.

Виктор Резунков: Георгий, у нас есть подвопрос в контексте того, что сейчас Геннадий Сергеевич сказал. Борис из Москвы спрашивает: «Скажите, пожалуйста, как проблемы с потреблением этого зла решаются в странах, где соблюдаются права человека, и не на бумаге, а на практике?». Мы немножко иначе поставим вопрос. Та политическая ситуация в стране, которая сложилась, по сравнению с опытом европейских стран, который вы изучаете, по борьбе с наркотиками, она влияет в сторону ухудшения ситуации или нет? И если влияет, то в чем? Если сравнивать политические режимы, допустим, в Германии или в любой другой стране, которую вы могли бы привести в пример, там политический режим позволяет бороться с наркотиками эффективнее, чем в России?

Георгий Зазулин: Если сравнивать, как предложил Геннадий Сергеевич, за последние 20 лет, то я бы ситуацию разделил на два периода: на первые 10 лет и вторые 10 лет. Первые 10 лет мне было не понятно, на чьей стороне государство — на стороне наркобизнеса или на стороне родителей, граждан, которые, как Геннадий Сергеевич, переживают за ситуацию с детьми.

Виктор Резунков: Вполне справедливое переживание.

Георгий Зазулин: И была «героиновая эпидемия», она шла в 96-ом до 2001 года. И конечно, когда государство, как бы он ни обвинял сейчас первых лиц, начинает предпринимать действия, которые противоречат сложившейся практике за 10 лет, начинает этой проблемой заниматься — создается Федеральная служба по контролю за наркотиками, смотрят, что ей не хватает полномочий, и добавляют полномочия…

Виктор Резунков: То есть что-то происходит.

Георгий Зазулин: Реально создается. Пока не хватает экспертов сказать министру здравоохранения, министру образования, что не так, в чем не устраивает ваш вклад в эту деятельность. Уже губернаторов заставили отвечать за ситуацию, сказали: «Вы лично отвечаете». А экспертов таких и нет пока практически, чтобы власть понимала, что они, в конечном счете, не с точки зрения геополитики опять какие-то интересы… Вы помните, мы слышали в начале 90-ых по рынку из Европы много советов. А куда пришли?.. Не пришли к изобилию, не пришли к рабочим местам, ни к чему не пришли. Огосударствление экономики началось не от хорошей жизни. И вот этот политический режим авторитарного управления, «ручного», как его называют, — это, по-моему, реакция на неудачные реформы первых десятилетий.

Виктор Резунков: Вы думаете, это эффективно поможет бороться с наркотиками?

Георгий Зазулин: Я думаю, это помогло нераспространению. Но это другой вопрос. И от этой стратегии эффективности большой не будет. Но геополитические возможности сохраняются для того, чтобы к эффективности стремиться. И упрекать руководство, что сегодня оно так же занимается, эти 20 лет, я бы развел на те 10 и эти 10.

Виктор Резунков: Николай Михайлович из Москвы, пожалуйста.

Слушатель: «Гляди в корень», — говорил Козьма Прутков. Америка больше всех потребляет наркотиков. И она отрезана океанами, с одной стороны Канада и Мексика. И она не может остановить этого. Это сугубо либеральная страна. И она все-таки за 250 лет того капитализма, который существует в Штатах, ищет и найти не может. У нас был проект социального государства в какой-то мере, с большими ошибками, но мы, по крайней мере, человека ставили во главу угла, мир труда и так далее. Сейчас начальная фаза капитала, наживы, обогащения. И нынешняя власть во главе с Путиным, с Ельциным, с Чубайсами и прочими, она уничтожила заводы, фабрики, у нас нет перспективы развития. Слушатель правильно сказал, что нам нужно 20-30 миллионов человек, остальные не нужны. Поэтому глядите в корень. Мир наживы и капитала остался у нас в стране. Посмотрите, Путин запустил пенсионную реформу, а она провалилась, он признал это. Путин и весь мир капитализма остаются главными.

Виктор Резунков: Сергей из Петербурга, пожалуйста.

Слушатель: Станиславу могу сказать, что один питерский интеллигент как-то выразился: «Все попробовал — и героин, и марихуану, но лучше водки зелья нет». А слушатель, выразившийся очень сурово (низкий поклон ему), сказал все четко и правильно: уничтожают народ, начиная с молодежи.

Виктор Резунков: Вот какие мрачные и пессимистические…

Георгий Зазулин: Но как же народ сам-то не сопротивляется? Ведь, в конечном счете, в рот-то никто насильно не закладывает. Поэтому народу и слушателям, которые его представляли, надо уловить, что должна быть самозащита от наркотизации, надо воспитывать детей своих, на своих соседей влиять, надо создавать сообщества по месту жительства, сотрудничать с милицией, с любыми здоровыми силами и сопротивляться, а не только ждать от государства некой патерналистской заботы. Того государства нет. Было бы прекрасно, чтобы государство думало о нашем здоровье, о нашем доходе, о нашем благополучии. Но нет этого государства, так исторически сложилось. Сегодня левая идея не устоялась, не удержалась, справедливого общества не осталось с точки зрения даже задумок. 
И чего не хватает в этой стратегии — человек не поставлен во главу угла. Все время говорится о снижении спроса, предложения. Надо ставить по-другому — надо человека защитить, сократить количество пораженных людей, уменьшить людей вовлеченных. Людьми надо считать, организациями.

Виктор Резунков: Георгий, а вы не хотите написать свой текст стратегии?

Георгий Зазулин: К 20-му году. Я в докторантуре на философском факультете. И я считаю, что это проблема социальной философии. И пока мы не сможем целостно изучить законы, как изменяется наркореальность в структуре общественного бытия, нам вообще не выработать… кроме модели некоторых стран «к стенке» — Иран, Сингапур, Таиланд, Китай. Вот если так подходить, если все-таки по-другому пытаться, через профилактику, через работу с молодежью, через то, о чем говорила слушательница, премировать за то, что ты становишься на стороне общества, что у тебя позиция есть — ты против наркотиков, вот такими технологиями надо изучить это явление. Потому что мы его не знаем. Мы знаем его экономический срез, мы знаем его политический срез, знаем его культурные составляющие. В искусство наркотики проникают. 
Вы посмотрите, что в футболе сейчас происходит. Марадона у всех на слуху. Помните, предыдущий чемпионат в Японии, а ему визу не дают, потому что он кокаиновый наркоман. Цивилизованный мир японский, у которых минимальная наркотизация. И капитализм здесь ни при чем. В Японии капитализм, но проблема наркотиков не стоит в этом обществе, потому что люди сопротивляются, не только власть, и власть тоже. Не дали визу Марадоне — кокаиновый наркоман. А в Африке он, конечно, кумир, и сейчас ему памятник будут ставить на родине. А за что? Чего эта команда добилась? Это вопросы политические, и не надо об этом забывать.

Виктор Резунков: Вадим из города Североморск, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Сейчас обсуждение идет с критикой в сторону правительства национального, что Путин, Медведев виноваты и так далее. Между прочим, упускается интернациональный, так сказать, аспект этой проблемы. Я считаю, что против России идет целенаправленная внешняя политика. После того, как коалиция вошла в Афганистан, производство наркотиков чуть ли не в 42 раза возросло. Я не отвечаю за цифры, но в десятки раз. Несмотря на то, что талибы были врагами, но талибы приносили России гораздо меньший вред, чем коалиция. И позиция коалиции — она отказывается официально бороться с этой проблемой. То есть она утверждает, что наркотики — это не ее проблема. Более того, она утверждает, что борьба с наркотиками усложнит экономическую ситуацию в Афганистане. А моя позиция такова, что это инструмент, посредством которого идет управление целыми государствами с помощью наркотиков. Можно вспомнить историю так называемых «опиумных войн», что англосаксонский мир проводит такую политику — управление целыми государствами посредством наркотиков.

Георгий Зазулин: Не надо думать, что только против России. А почему тогда Белоруссия или Украина не в таком же положении находятся? И тогда очень интересно посмотреть, какая у них стратегия. Очень либерально стало на Украине — метадоновые программы. А Белоруссия фактически сохранила схему Советского Союза, и там гораздо меньше наркотизация. Поэтому надо смотреть в корень. Позиция Вадима правильная, но пусть наш слушатель, кроме России, еще не забывает о Белоруссии и Украине, если хочет разобраться, что кроме геополитических угроз есть собственные возможности сопротивляться. Пусть они там что угодно выращивают. Занимайся своей молодежью, занимайся своим законодательством, неотвратимостью наказания — и тебе не будет страшно, что будет делаться там

Ксения Потеева: Но мы говорим о демонизации власти, и это очень общее понятие сейчас. И хочется лишний раз напомнить о том, что все-таки стоит начать с себя и со своего окружения. И наверное, профилактика должна быть изначально центростремительной. И к сожалению, возвращаясь к этой концепции, есть большая проблема в этой концепции. На первой же странице мы говорим о том, что Россия должна заняться проблемой трафика афганских наркотиков. И буквально на днях Россия говорит о том, что она будет поддерживать «кольцо зла», если образно говорить, которое сжимается вокруг Афганистана. Мы ищем врага за пределами своей страны, мы не ищем его внутри себя. При этом для Петербурга героиновая наркомания есть, но это другая специализация — это специализация по синтетике. Не надо искать за рубежом, надо искать внутри самих себя.

Материал предоставлен Радиостанцией Свобода

Предложения в план работы ОС при ФСКН на 2011 год

14 декабря 2010 года в редакции «Парламентской газеты» (Москва) состоялось заседание Общественного совета при ФСКН России, работой которого руководил Председатель ГАК РФ Иванов В.П. В ходе заседания Совета были рассмотрены вопросы совершенствовании деятельности учреждений, осуществляющих реабилитацию наркозависимых лиц в Российской Федерации и вопросы повышения эффективности деятельности Совета. Материалы, касающиеся первого вопроса, хорошо представлены на сайте ФСКН РФ fskn.gov.ru/includes/periodics/events_right/2010/1214/08259485/print.shtml 
Важнейшие вопросы повышения эффективности работы Совета (изменение структуры, плана работы на 2011 год и т.д.) оказались недостаточно хорошо освещены в СМИ. В связи с эти мы публикуем Предложения в план работы ОС при ФСКН на 2011 год эксперта в области антинаркотической политики Георгия Зазулина и надеемся на их внедрение в новом году.

Предложения в план работы
Общественного совета при ФСКН России на 2011 год

1.  Безотлагательно подготовить проект Указа Президента РФ о внесении показателей объективной оценки эффективности региональной государственной антинаркотической политики в действующий Указ Президента РФ, устанавливающий перечень критериев оценки субъектов федерации Администрацией Президента РФ. 

2. Обобщить опыт работы региональных общественных советов при территориальных Управлениях ФСКН РФ в субъектах федерации за 2010 год, обзор и рекомендации направить руководителям АК субъектов федерации. Определить в каждом федеральном округе РФ один субъект федерации по критерию «лучший общественный совет при УФСКН». Объединить их в социальную сеть, осуществлять обмен опытом работы. 

3. Обобщить опыт антинаркотической пропаганды на уровне субъектов федерации (на основе единого бланка вопросов), на его основе провести заседании ОС по теме «Концепция социальной антинаркотической рекламы субъекта федерации». Типовое положение Концепции САР РФ через аппарат ГАК РФ направить в АК РФ для их утверждения соответствующим нормативно-правовым актом. Установить, кто в субъектах федерации будет отвечать за формирование антинаркотического общественного мнения, и какова будет единая методика его степени его сформированности. 

4. Отказаться от традиционной структуры региональных Целевых комплексных антинаркотических программ, заменив ее инновационной моделью — кластером, различных по тематике территориальных антинаркотических проектов, прошедших экспертизу в региональном и головном ОС ФСКН РФ и только после этого получающих финансирование на период проекта (проект и финансы как инструмент межведомственного взаимодействия в сфере антинаркотической деятельности). 

5. Предложения, касающиеся повышения вклада Минобразования РФ и Минздравсоцразвития РФ в государственную антинаркотическую политику РФ будут высказаны во время заседания Общественного совета ФСКН РФ.

Проблема наркомании: конфликтологический подход

О своей новой книге «Антинаркотическая политика в России: проблемы становления (2000-2013 гг.)» рассказал эксперт международной общественной организации «Европейские города против наркотиков» (ECAD), доцент, кандидат юридических наук Георгий Васильевич Зазулин.

Как появилась идея книги, и почему вы решили объединить ранее опубликованные статьи?

— Эта идея родилась в Северо-Западном институте повышения квалификации ФСКН России, где я преподавал по совместительству много лет. Идею издать мои труды включили в план работы института, но так и не выполнили, хотя сделали макет. Мне было жаль затраченного труда, и я решил сам найти спонсора, немного оживить структуру книги и все-таки ее выпустить.

Чем вы руководствовались при выборе определенных статей?

— Материал подбирался хронологически. Главное было — показать три этапа развития моего понимания проблемы: юридический, общественный, научный. Раньше мои тексты публиковались в различных местах, никогда не были собраны вместе, и мне самому было важно обозреть то, что было создано за эти годы. Но, к сожалению, многие хорошие статьи все же остались за кадром. Может быть, не вошедшие сюда материалы окажутся основой следующих книг.

Как поменялись ваши взгляды за эти годы? Как вы пришли от борьбы с наркоторговлей милицейскими методами к научному исследованию проблемы?

— Пришел случайно, но неизбежно. Здесь и стечение жизненных обстоятельств, и личное стремление познать, разобраться, почему наркотиков в незаконном обороте меньше не становится. А взгляды не очень поменялись, просто они получили сильное развитие. И то, что было в начале (милицейские методы), теперь, когда проблема понята как политическая, стало самой маленькой «матрешкой» внутри других, о которых я тогда не знал.

Вы начинаете книгу с того, что вас перестал «мучить» вопрос «почему во многих странах человек, государство и общество крайне неэффективны в борьбе с наркотиками». Вы нашли однозначный ответ?

— Да, нашел. Тут столько можно рассказывать, что не одно интервью получится. Но если об основном, то какая идеологическая матрица на сегодняшний день доминирует? Матрица западной цивилизации. А в этой цивилизации наркотики как товар массового спроса появляются автоматически.

Почему?

— Потому что человек перестает быть ценностью и становится товаром. На первый план выходят деньги и успех. В таких условиях, когда конкуренция личного успеха очень жесткая, масса людей неконкурентоспособна и остается на социальном дне. Многие люди не могут нормально социализироваться, соответственно не чувствуют себя цельно и гармонично, не имея защиты против того, что не успешны. Получается, что одна треть населения действительно держит общество, что-то производит, другая — обслуживает, им не до наркотиков. А одна треть просто ничего не делает. Как они могут без наркотиков? Им нет места. Все люди ищут смысл своей жизни. Если у человека нет возможности его найти, ему становится все равно, проживать или прожигать свою жизнь. 
Уникальность проблемы наркотиков в том, что ее решить и невозможно, и вполне реально. Практически невозможно это сделать, если идти по тому пути, который на данный момент выбран в нашей стране официальной властью: в отрыве от общества и путем ставки на контроль косвенного запрета потребления наркотиков очень затратными методами уголовного права. А о том, как реально решить эту проблему, написано в книге. Если Россия начнет положительно развиваться, то реальное решение станет возможным. Например, если правительство не будет колониальной администрацией, а станет народным, сразу по-другому заработают министерства. Зачастую утверждают, что проблема наркотиков мировая, поэтому решить ее нельзя. Но я считаю, что она вполне может быть разрешима на муниципальном уровне.

Что же, по вашему мнению, можно сделать на муниципальном уровне?

— По защите населения от наркотизации практически все. Здесь для этого все ресурсы: школа, поликлиника, полиция, муниципальная газета. Нужно только правильно поставить задачу: не подменять интересы дела формальной отчетностью, а вместе стараться уберечь нашу молодежь.

Какие конкретные действия необходимы?

— Позитивная социализация. Например, в Московской области есть муниципальное образование «Городское поселение Ступино», в котором за пять-шесть лет упорной работы в несколько раз сократилось количество преступлений, совершаемых несовершеннолетними. Этого удалось добиться благодаря тому, что очень много усилий, финансов, ресурсов было вложено в работу с молодежью — развитие волонтерского движения, подростково-молодежных клубов и так далее. Очень важно понять, что общество во многом похоже на живой организм, а организм не может быть здоровым, если клетки больны. Но, к сожалению, принятая в 2010 году Стратегия государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года совершенно не затрагивает муниципальный уровень.

Какие еще слабые стороны вы видите в данной Стратегии?

— Она организована неверно. В частности, в ней нет деления территории нашей страны на три уровня: муниципальный, региональный, федеральный. Соответственно не прописано,какая работа должна проводиться на каждом из них. Не может существовать антинаркоти-ческая политика как гомогенная однородная среда. Российское общество неоднородно, нет одинаковых муниципалитетов. Есть разные ресурсы, разные возможности, разные цели на всех уровнях государства, и политику надо выстраивать соответственно. Тогда будет результат. В Стратегии же все сведено к узкой схеме: есть спрос, и есть предложение, значит, надо бороться с этими явлениями. Действительно, нужно одновременно работать на снижение спроса и на снижение предложения. Потому что если вы будете заниматься только снижением спроса, не трогая рынок, люди в ремиссии могут сорваться. Если же только не давать торговать, люди все равно найдут, где достать, потому не ведется ни профилактическая, ни реабилитационная деятельность. Понимание необходимости махать этими «двумя крыльями» должно быть. Но делать Стратегию из двух таких структурных частей, разрывая спрос и предложение, — это значит идти в никуда.

Как, по-вашему, следовало бы ее построить?

— Так, как распределяется власть в государстве. Должны быть три раздела, посвященные муниципальной антинаркотической политике, региональной антинаркотической политике и федеральной. Можно добавить четвертую — международную политику, но, поскольку, как я говорил, болезнь начинается в клетке, это уже не столь существенный момент. Дальше, в идеале, на каждом из трех уровней следует рассмотреть ветви власти. То есть определить, что должна делать законодательная власть на трех уровнях, что должна делать исполнительная и судебная. Чтобы было понятнее, можно все занести в таблицу. Еще один образ «идеальной стратегии» — это трехступенчатая ракета. Почему она может преодолеть земное притяжение? Потому что вторая ступень двигателя включается, когда первая ее разогнала, а не с нуля. В муниципалитете делают все, что могут сделать, но остается то, что им не подвластно, тут должен подключаться следующий уровень. Например, не нужно в каждом муниципалитете иметь трудовую коммуну для проживания реабилитируемых, можно сделать один мощный реабилитационный центр на субъект. Значит, это задача субъекта Федерации и так далее. Самое главное — необходим тщательный анализ работы каждого отдельного муниципалитета по определенным критериям и сравнение данных: почему в одном муниципальном образовании все получается, в другом нет? И лучших надо хвалить, а тем, у кого работа идет хуже, помогать. Затем -сравнивать между собой ситуацию в субъектах РФ и так далее. Это правильно нацеленная управленческая работа. Надо осознать, что борьба за общество, свободное от наркотиков, должна стать специализированным видом профессиональной деятельности, особенно на политическом и управленческом уровнях.

Насколько я понимаю, таких профессиональных управленцев как раз готовила магистерская программа по наркоконфликтологии в Санкт-Петербургском государственном университете?

— Да, мы готовили менеджеров по наркоконтролю. Это люди, которые могли бы быть советниками глав муниципальных образований, мэров районных городов и так далее до губернатора. Специально разработанная двухгодичная программа в качестве эксперимента стартовала в 2003 году. Но впоследствии пришлось эту деятельность прекратить.

Почему?

— Потому что наши 25 выпускников, которых мы успели обучить, не нашли работы, адекватной их специализации. Ни на какую, даже маленькую ступень структуры муниципального или регионального управления их не взяли. Ни одного. Тогда зачем же их выпускать?

В материале «Опыт социального партнерства в подготовке кадров по анти-наркотическому управлению» 2004 года вы писали, что правительством Великого Новгорода к вам на обучение по этой программе был направлен человек. Впоследствии он должен был вернуться в администрацию Новгородской области на работу на пять лет. Каков был результат?

— Нулевой, к сожалению. Мы разослали всем субъектам Северо-Запада предложение прислать к нам сотрудника на обучение, и из Новгорода в СПбГУ действительно прибыл человек. Он прошел программу, подготовил очень интересную магистерскую с анализом новгородского опыта. Но впоследствии оказалось, что назад его никто не ждет и работу предоставить не желает…

Расскажите, пожалуйста, о конфликтологическом подходе к проблеме наркомании. В чем принципиальное отличие от других позиций?

— Конфликтологи познают наркореальность на основе теории конфликта, что позволяет анализировать и ее явленность, и ее сущность (противоречивость) одновременно. А многие социологи, изучая наркореальность, познают в рамках социологии лишь ее явленность, и, к сожалению, выстраивают неправильный понятийный ряд: наркомания,наркотизм,наркополитика.

Какие термины предлагают конфликтологи?

— Первый из основного -наркотики. Но он определяется по-другому. Под наркотиками понимаются не сами вещества, которые известны тысячелетиями, а вещества, ставшие в XIX веке товаром и расколовшие общество. Для конфликтологов наркотики — это запрещенный товар, который поступает в незаконный оборот по законам рынка, как правило, из законспирированных ис- точников, и злоупотребление которым отдельными группами населения, особенно молодежью, вызывает эпидемию наркомании, а в длительной перспективе формирует наркотическую контркультуру, разрушающую общество. 
При таком понимании этой категории интегрируются в единое объемное целое такие существенные их признаки, которые имеют отношение к политике (запрещенный), экономике (товар, законы рынка), юриспруденции (незаконный оборот), оперативно-розыскной деятельности (законспирированные источники), медицине (наркомания, эпидемия, здоровый образ жизни), социологии (общество), культурологии (наркотическая субкультура, культура), этике (злоупотребление) и демографии (молодежь, население). 
Еще одно важное понятие — наркоконфликт. Это любой конфликт (политический, идеологический, экономический и т.д.), зона разногласий в котором сущностно связана с наркотиками или формами их контроля. Понятие было введено в научный оборот усилиями кафедры конфликтологии факультета философии и политологии СПбГУ. На уровне теории можно сгруппировать все наркоконфликты в два типа: первого и второго порядка. 
Наркоконфликты первого порядка — столкновение интересов живущих в одной семье, одном городе, одной стране, на одной планете в конце концов (то есть вынужденных взаимодействовать) участников незаконного оборота наркотиков (НОН) с теми, кто в нем не участвует. Это конфликты между теми, кто «за наркотики» и теми, кто против. 
Наркоконфликты второго порядка — это конфликты между участниками, которые, образно говоря, находятся по «одну сторону баррикады», например, между теми, кто «против наркотиков», но не достигают сотрудничества в решении проблем, для решения которых это сотрудничество необходимо. 
Кроме того, при конфликтологическом подходе следует по-другому определять и антинаркотическую политику. В Стратегии, на мой взгляд, это понятие определено неверно: за антинаркотическую политику выдана уголовная и социальная политика, а сущность ее так и не понята. О том, как улучшить термин, я в книге тоже пояснил.

Как?

— Эффективная антинар-котическая политика должна быть основана на конфликтологическом анализе наркореальности, экономически оцениваемом приоритете профилактики наркомании перед ее лечением и десятикратном приоритете административного предупреждения наркопреступности перед ее уголовноправовым пресечением. Я предлагаю такое определение: антинаркотическая политика — это управление наркоситуацией посредством формирования негативнодифференцированного отношения населения к участникам незаконного оборота наркотиков, установления правового запрета рекламы, пропаганды наркотических средств и их немедицинского потребления, реализации контроля за соблюдением этого запрета физическими и юридическими лицами и применения к нарушителям административных санкций, жестокость и интенсивность которых должна быть достаточной для постепенного уменьшения экспозиционного давления наркосреды. Понятие «экспозиционное давление наркосреды» предложено шведским врачом и ученым Нильсоном Бейерутом и определяется как совокупность внешних факторов, в данный момент влияющих на выбор человека — пробовать или не пробовать наркотики. Главное для эффективной анти-наркотической политики -осознание того, что борьба за общество, свободное от наркотиков, должна стать специализированным видом профессиональной деятельности, особенно на политическом и управленческом уровнях.

Кристина Дульнева 
По материалам журнала «Как уберечь ребенка» №12, декабрь 2013г.

Справка 
В книге «Антинаркотическая политика в России: проблемы становления (2000-2013 гг.)» впервые изложены в хронологическом порядке статьи по проблеме борьбы с распространением наркотиков в обществе, написанные Г.В. Зазулиным с 2000 по 2013 год. Они созданы на основе многолетнего практического опыта, который автор приобрел в подразделениях по борьбе с незаконным оборотом наркотиков МВД России, в общественной организации «Европейские города против наркотиков» и в магистерской программе «Наркоконфликтология». В данных материалах Георгий Васильевич объединил государственный, общественный и научный подходы к анализу проблемы наркотической псевдореальности в обществе, а также проанализировал проблемы и противоречия становления муниципальной, региональной и национальной антинаркотической политики России. Книга предназначена для представителей законодательных и исполнительных органов власти, сотрудников правоохранительных органов, СМИ, специалистов, отвечающих за состояние наркоситуации в административно-территориальном образовании, научных работников и студентов, исследующих различные формы наркотической угрозы, и лидеров антинаркотических общественных организаций.

Тестирование государства на наркотики

Роман Дубровский 
кандидат
социологических наук

Отсутствие необходимой правовой базы профилактики наркомании, тотальная имитация и некомпетентность — основные проблемы, которые стоят перед ФСКН и Государственным антинаркотическим комитетом.

Недавнее интервью на Эхо Москвы директора ФСКН Виктора Иванова (echo.msk.ru/programs/exit/1019162-echo/) и комментарии к нему наглядно продемонстрировали, что адекватность государства определяется его умением поддерживать диалог со своими гражданами. И если по какому-то вопросу диалог не складывается, то можно уверенно предполагать, что государство решение этого вопроса провалило.

Что касается наркотиков, то людей волнуют вполне конкретные вопросы, на которые они ходят услышать вполне конкретные ответы: как, наконец, ликвидировать притон в своем подъезде? что делать, если ребенок начал пробовать наркотики? почему приходится идти на сомнительные махинации, чтобы достать вдруг запрещенные обезболивающие тяжелобольному родственнику или питомцу и т.д. Однако повествование первого лица в стране, ответственного за реализацию государственной антинаркотической политики, звучавшее в духе «тонны наркотиков бороздят просторы…», мало кого устроило (здесь надо заметить, что предоставление крупным чиновникам площадки в СМИ является важнейшим элементом государственной политики – дополнительной возможностью партии власти отчитаться перед обществом за проделанную работу и попиариться).

Констатируем, что в условиях российской политической монополии Виктор Иванов такой возможностью пользовался. Вопросы, однако, остались. Поэтому позволю себе сформулировать проблемы, которые стоило бы обсудить с Виктором Ивановым в следующий раз, поскольку именно для их решения создавались и ФСКН, и Государственный антинаркотический комитет России, которые он возглавляет.

1. Отсутствие необходимой правовой базы профилактики наркомании. Всемирная организация здравоохранения вполне ясно конкретизирует взаимосвязанные направления профилактики наркомании, зоны ответственности различных типов организаций и характер взаимодействия между ними. То есть, рассматривает профилактику наркомании как цельную управляемую систему. Эта система достаточно универсальна и с учетом национальных или региональных особенностей, так или иначе, действует в успешных странах.

Но не в России! Поскольку, строго говоря, у российских специалистов вообще нет правовых оснований заниматься профилактикой наркомании. Решать отдельные ведомственные задачи (в рамках системы образования, здравоохранения, соцзащиты и т.д.) – есть, но действовать согласованно единой системой – нет. О профилактике наркомании ничего не сказано в главном концептуальном документе «Стратегия государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года», который с большим пафосом был представлен общественности пару лет назад Государственным антинаркотическим комитетом (если не считать определения, перекочевавшего из федерального закона от 08.01.1998 № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», которое здесь и цитировать-то неловко).

Обсуждаемая в ходе упомянутого интервью правоохранительная практика – количество задержанных, объем изъятий и т.д. – при всей своей важности не исчерпывает круг необходимых задач по противодействию наркомании. Более того, надо заметить, что в странах, которым удалось контролировать наркопотребление, снизить его уровень и сделать более-менее безопасным для общества, правительства смещают акцент с правоохранительных мер на социально-медицинские или профилактические. В России же наблюдается обратная тенденция, которая неизбежно ведет к росту социальной стоимости, как самого наркопотребления, так и противодействия ему.

2. Тотальная имитация. Из отсутствия необходимой правовой базы вытекает и отсутствие методического обеспечения. Многочисленные органы государственной и муниципальной власти и их подведомственные учреждения, имеющие то или иное отношение к профилактике наркомании, делают то, что им удобно делать. Но это далеко не всегда то, что требует ситуация. По-простому говоря, наверху не знают, как должно быть, а внизу всегда отчитаются любой своей текущей деятельностью: Нужно бороться с наркоманией? Легко! Проведем День жаворонка против наркотиков.

Вся страна раз в году собирает отчетность для Государственного антинаркотического комитета о проведенной в регионах работе – килограммы бессмысленных цифр и выводов, создающих впечатление бурной работы. Возносясь ввысь по лестницам органов власти, эти цифры обретают статус важного государственного мероприятия настолько, что некоторые начинают верить в его связь с реальностью.

А из реальной практики в это время выпадают целые направления профилактической работы, причем именно те, которые в других странах являются основными. Не утомляя читателя подробностями, скажем только, что мэйнстрим профилактики наркомании – это социально-психологическая помощь и коррекция поведения представителей различных целевых групп. Причем эту помощь стараются оказывать задолго до первых проб наркотиков, когда подросток еще только начинает сталкиваться с различными жизненными неприятностями – от невзаимной любви до криминального поведения.

3. Некомпетентность. В успешных странах направление и содержание профилактической работы определяется специалистами в сфере общественного здоровья. В России профилактика наркомании сегодня фактически превратилась в прибыльное религиозное движение, а возглавившие его чиновники и деятели из прикормленных государством общественных организаций уверенно вытесняют специалистов из их профессионального поля. Тотальная некомпетентность, помноженная на популизм и безответственность, сегодня возведена в ранг государственной политики, жертвами которой стали не только наркопотребители, которые зачастую не могут получить даже элементарной помощи, но и профессионалы, которые сегодня лишены возможности осуществлять свою деятельность достаточно эффективно.

Некомпетентность является сегодня брендом практически всех государственных инициатив в сфере профилактики наркомании. Например, сегодня в России не оценивается количество наркопотребителей. Оно и неизвестно, даже приблизительно, несмотря на наличие официальных оценок. Не потому что это невозможно – в России за последние десятилетия накопился большой опыт проведения квалифицированных, соответствующих общемировым стандартам, но локальных исследований. А потому что профессиональный опыт не распространяется на федеральный уровень. Уже второй год Государственным антинаркотическим комитетом во всех регионах РФ насаждается исследовательская методика, построенная на грубейших методологических нарушениях, результаты которой не могут рассматриваться сколько-нибудь серьезно.

Пресловутое «тестирование на наркотики» – нонсенс с точки зрения науки, этики и здравого смысла, – ставшее трендом после известного выступления на Госсовете Дмитрия Медведева в 2011 году, завершает свою историю впечатляющими итогами: протестом родительской общественности, тотальным подделыванием результатов (биологические жидкости при необходимости подменялись, а социологические анкеты за детей часто заполняли сами учителя, чтобы не связываться с родителями) и окончательной дискредитацией самой идеи проводить какие-либо исследования в школе.

Особым «достижением» наших чиновников является их вмешательство в сугубо профессиональные вопросы. Например, с их тяжелой руки только в России стали почти запрещенными и даже неприличными понятия «снижение вреда» и «заместительная терапия», хотя для некоторых категорий наркозависимых приемлемых альтернатив не существует. В итоге десятки, если не сотни наших сограждан, какими бы они ни были, часто лишены самой элементарной и не очень затратной помощи, а общество имеет целый неконтролируемый слой маргиналов – наркоманов с большим стажем и букетом соответствующих заболеваний.

Перечислять примеры авантюрной, если не сказать преступной, деятельности чиновников в этой сфере можно еще долго. Дело, однако, не в них, а в системных недостатках, которые каждый читатель может найти своей профессиональной сфере. Наверное, возвращение страны на цивилизованный путь развития станет возможен только в результате их осмысления и публичного обсуждения.

Российская антинаркотическая политика

Елена Серова.

Отзыв-рецензия на книгу
Георгия Васильевича Зазулина
«Антинаркотическая политика в России:
проблемы становления (2000-2013 гг.)»

Книга представляет собой сборник статей Георгия Зазулина – ведущего отечественного эксперта, анализирующего современную наркоситуацию в России как проблему, в первую очередь, политической сферы. В сборник вошло 18 статей автора (написанных им в период с 2000 по 2013 г.), 14 материалов приложения (письма высшим должностным лицам, обращения участников семинаров и круглых столов, юридических документов и т. п.) и двух рецензий. Работа также содержит полезную библиографию книг по антинаркотической политике.

Книга представляет особый интерес в том числе и потому, что ее автор обладает бесценным и редким для этой сферы опытом работы в трех различных сфера, связанных с антинаркотической политикой: правоохранительной, академической и общественной. Кандидат юридических наук, доцент кафедры конфликтологии Санкт-Петербургского государственного университета Георгий Васильевич Зазулин долгие годы проработал в государственных структурах, связанных с решением проблемы наркотиков (профильных отделах ГУВД и Правительства г. Санкт-Петербурга). Кроме того, он является представителем международной общественной некоммерческой организации «Европейские города против наркотиков (ECAD)» в России. Поэтому неудивительно, что вышедшая в 2013 г. книга, прослеживающего эволюцию антинаркотической политики в России, не только носит экспертно-аналитический характер и имеет стройную научную базу, но и является прямым обращением к власти от имени общественности, содержащим обзор и конструктивную критику принимаемых ею решений, призванных стабилизировать наркоситуацию в России.

Необходимо отметить три тезиса автора, канвой проходящие через весь сборник и обретающие с течением времени новые аргументы в свою пользу.

Первый тезис состоит в том, что решение проблемы наркотиков в России находится, в первую очередь, в политической плоскости.

Второй тезис автора: методологической основой эффективной антинаркотической политики является конфликтология.

И, наконец, третий тезис заключается в том, что реализация антинаркотической политики невозможна без знаний, стратегии, координации и лидеров. Под лидерами уч?ный как раз и подразумевает людей, имеющих специфические знания, навыки и полномочия для координации и реализации антинаркотической политики на местах (на уровне региона, города и т. п.) согласно выбранной стратегии.

В сборнике освещен широкий круг вопросов, связанных с эволюцией российской антинаркотической политики. Из них в рамках данной рецензии есть смысл подробнее остановиться лишь на самой сущности понятия «антинаркотическая политика», над определением которой Г.В. Зазулин работал в течение 13 лет. Эволюция уже самого понятия «антинаркотической политики» хорошо иллюстрирует динамику развития обозначаемого им феномена. Попытаемся также ответить на вопрос: каким образом автор терминологически связывает политику и проблему наркотиков? Через какие понятия преподносится определение этой связи?

В 2003 г. российские уч?ные предприняли одну из первых в стране попыток осмысления проблемы наркотиков через понятие антинаркотической политики. Так Н.А.Фролова и Г.В.Зазулин приводят следующее определение: «Антинаркотическая политика – это комплекс целей, задач, мер, идей, программ, методов, направленных с одной стороны на противодействие незаконному обороту наркотиков, а с другой – на восстановление человеческого потенциала».(1) Дополнительно Г.Зазулин предлагает читателям и следующее определение: «Наркополитика – это конфликт между социальными группами, в котором зоной разногласий является власть на право устанавливать правила оборота наркотиков в стране». Однако далее в сво?м научном поиске наряду с термином «антинаркотическая политика» автор использует и понятие «государственная политика по контролю за наркотиками».

В 2006 г. увидело свет определение «Федеральной государственной антинаркотической политики» как «скоординированной администрацией президента РФ деятельности Федерального Собрания, Правительства РФ, Верховного Суда и других участников антинаркотической деятельности, направленной на сокращение масштабов наркотизации населения страны».(2)

В 2007 г. Г.Зазулин, продолжая научный поиск, предлагает следующую дефиницию этому термину как управленческому: «нормативное требование российского государства к законодательным, исполнительным и судебным органам власти осуществлять политику контроля оборота наркотиков и политику борьбы с незаконным оборотом наркотиков в целях сокращения участвующего в незаконном обороте наркотиков населения (доли, процента, удельного веса) в каждом административно-территориальном образовании».(3)

В 2009 г. Г.Зазулин и А.И.Стребков публикуют следующее определение: «Антинаркотическая политика – это управление наркоситуацией посредством формирования негативно-дифференцированного отношения населения к участникам незаконного оборота наркотиков, установления правового запрета рекламы, пропаганды наркотических средств, (психотропных веществ) и их немедицинского потребления, реализации контроля соблюдения этого запрета физическими и юридическими лицами и применения к нарушителям административных санкций, жесткость и интенсивность которых должна быть достаточной для постепенного уменьшения экспозиционного давления наркосреды».(4)

После подписания Президентом РФ Государственной стратегии антинаркотической политики России – нормативного документа федерального уровня, где впервые было зафиксировано определение понятия антинаркотической политики – Зазулин продолжает поиск более точной дефиниции и весной 2011 г. представляет следующее определение: «Государственная антинаркотическая политика – система политических мер на муниципальном, региональном и федеральном уровнях государства, обеспечивающая формировании негативного отношения граждан к участникам незаконного оборота наркотиков, контроль запрета немедицинского потребления наркотиков, их рекламы и пропаганды, неотвратимость наказания за нарушение этого запрета и применение к нарушителям административных санкций, ж?сткость и интенсивность которых достаточны для уменьшения экспозиционного давления наркосреды на молодежь».(5)

Данные примеры наглядно показывают, что автор на протяжении более 13 лет в?л поиск определения термина, наиболее точно отражающего суть связи понятий «наркотики» и «политика». За этот период такая связь обозначалась в таких терминах, как:
• государственная политика по контролю за наркотиками;
• наркополитика;
• антинаркотическая политика.

Определения этих терминов осуществлялись через такие категории, как:
• комплекс целей, задач, мер, идей, программ, методов;
• конфликт;
• деятельность;
• нормативное требование; и др.

Несмотря на то, что на федеральном уровне принимались законодательные акты, где было зафиксирован определенный термин и конкретизировано его определение, ни одна из этих дефиниций в итоге не стала основополагающей. В настоящее время в главном документе страны, посвященном взаимосвязи понятий «наркотики» и «политика» – Стратегии государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 г. – зафиксировано понятие «государственная антинаркотическая политика» и его определение. Однако продолжающийся научный и экспертный поиск в этой области наглядно демонстрирует, что научное сообщество и общественность не удовлетворены полностью ни данной формулировкой, ни воплощением этого понятия в жизнь. Данный сборник статей будет стимулировать дальнейшие научные изыскания и обращения общественности к власти в целях решения проблем современной наркоситуации.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Фролова Н.А., Зазулин Г.В. Актуальные вопросы антинаркотической политики: отечественный и зарубежный опыт. – М.: Орбита-М, 2003. с. 27.
2. Зазулин Г.В. Концепция системы государственной антинаркотической политики в РФ (наброски и структура) // Санкт-Петербургский Университет. Спецвыпуск (3729). 10 апреля 2006 г. с. 22.
3. Зазулин Г.В. Наркоконфликтология // Санкт-Петербургский университет. Спецвыпуск. 18 мая 2007.
4. Зазулин Г.В., Стребков А.И. Что такое наркоконфликтология // Конфликтология. 2009. №2. с. 156–180.
5. Зазулин Г.В. Правовые основы антинаркотической политики: коррекция понятийного аппарата / Государственная служба. 2011. №3. с. 51–54.

По материалам журнала «Пути к миру и безопасности. № 2(45) 2013» ИМЭМО РАН.

Надо ли ужесточать наркополитику в стране, как предлагает Борис Грызлов

Эксперты в гостях у Виктора Резункова дискутируют на тему:

Надо ли ужесточать наркополитику в стране,
как предлагает Борис Грызлов

Виктор Резунков: Сразу после того, как Глобальная комиссия по антинаркотической политике Организация Объединенных Наций опубликовала свой вызвавший широкий резонанс в мире доклад с предложением легализовать некоторые виды наркотиков и упразднить уголовное преследование наркоманов, председатель высшего совета партии «Единая Россия», спикер Госдумы Борис Грызлов на страницах «Независимой газеты» опубликовал статью под заголовком «Наркоторговцев нужно ссылать на каторгу». В этой статье Борис Грызлов, объявив о том, что в России начинается резкое ужесточение политики государства в отношении нелегального оборота и употребления наркотиков, перечислил те меры, которые необходимо принять для этого ужесточения: введение уголовной ответственности за употребление наркотиков, введение принудительного лечения наркоманов и обязательного тестирования учащихся и работающих россиян на наркотики, ужесточение санкций за торговлю наркотиками. Любопытно, что эта статья появилась почти день в день с публикацией в «Российской газете» проекта федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», в котором осужденные, признанные больными наркоманией и изъявившие желание добровольно пройти курс лечения от наркомании, освобождаются от наказания в виде лишения свободы до окончания лечения. Эти изменения, кстати, подписал президент Дмитрий Медведев. 
Так лечить или сажать? Что за странная и противоречивая наркополитика у российского руководства? В этом мы сегодня и попытаемся разобраться. 
В Петербургской студии Радио Свобода в гостях — обозреватель интернет-издания «Фонтанка.Ру» Ксения Потеева и эксперт в области антинаркотической политики Георгий Зазулин. 
Я хотел бы начать с доклада Глобальной комиссии ООН по антинаркотической политике. Было очень много публикаций в российской прессе, в частности, и реакция борцов с наркотиками из Госнаркоконтроля тоже известна, но эти публикации всегда сопровождались жуткими ошибками. И в качестве «ошибочного» материала я приведу публикацию из «Аргументов и фактов», она называется «ООН предложила полностью легализовать наркотики». «Глобальная комиссия ООН выступила с предложением о полной легализации наркотиков во всем мире. Уголовное преследование наркоманов предлагается упразднить. Как сообщает РБК, в Организации объединенных наций пришли к выводу, что эта мера будет лучше способствовать борьбе с наркоманией и наркоторговлей, нежели репрессии в отношении наркозависимых и тех, кто продает наркотики. Как отмечается в докладе комиссии, борьба с наркотиками, обходящаяся в миллиарды долларов и имеющая следствием гибель тысяч людей, приводит лишь к сплочению наркоторговцев и росту организованной преступности. Члены комиссии полагают, что «политические деятели и общественные фигуры должны найти в себе мужество признать публично: имеются убедительные доказательства того, что стратегии борьбы с наркотиками на основе силовых средств не могут решить эту проблему, в войне с наркоманией невозможно одержать победу». 
Георгий, прокомментируйте, пожалуйста, что это за выражение «ООН предложила полностью легализовать наркотики».

Георгий Зазулин: Такое выражение — это вклад в пропаганду, в нарушение собственного законодательства издательством «Аргументы и факты». По идее, в прокуратуре должно быть предписание, санкции. Пока мы не начнем действовать, таким образом в отношении структур, которые искажают наше представление… Ведь это же не ООН. ООН имеет официальные структуры, у нее статус института разрешения конфликтов в вопросах, связанных с наркотиками. И ООН стоит на позициях стороны против наркотиков, понимая, что их можно допустить только в медицинских и научных целях, не более того. И когда все эти публикации прошли, Государственный антинаркотический комитет, прокуратура, ФСКН промолчали, проглотили. Нам ничего не поменять в нашем государстве, потому что здесь кроется слабость власти. Она никогда не справится с отдельным индивидом. Может быть, она с ним справится, но она проблему через него не решит, если она не начнет решать проблему там, где она коренится — в формировании общественного мнения. Я считаю, что формирование общественного мнения — это задача антинаркотической политики номер один. Правильно сформировать общественное мнение — это, в конечном счете, свести наркотизацию населения к минимуму, связанному с нашей природой биологической. У нас же есть психически больные люди, есть психопатия. Вот до этого уровня свести. А мы вообще не обращаем на это внимание. 
На нашем сайте «ecad.ru» эксперт в области социальной антинаркотической пропаганды Константин Ксынкин, питерский эксперт, он разрабатывал стратегию антинаркотической пропаганды для Смольного, которую так и не приняли, так у нас сегодня и нет модели, как формировать общественное мнение, он высказался по этому поводу. Поэтому всех слушателей приглашаю, если они хотят посмотреть более детально, какой ущерб нанесен СМИ, что же с этим делать, к нам на сайт.

Виктор Резунков: Ксения, как вы восприняли доклад Глобальной комиссии ООН по антинаркотической политике?

Ксения Потеева: Может быть, я выскажу крамольную мысль, которая касается не того, о чем говорила комиссия, а какие последствия это имело. И для России это имело последствия, наверное, даже не политические, а на уровне общественного мнения. Что-то заставило в стране людей говорить на эту тему, обсуждать это более-менее на высоких уровнях. И тема, которую раньше старались задвинуть куда-то, теперь начинает хотя бы на уровне дискуссий выступать. Хотя дискуссия часто бывает однобокой, но возможность поговорить об этом более-менее громко и поговорить об этом на широком поле — это небольшое, но достижение. И то, что эта тема нормально зазвучала и на уровне экспертов, которых стали, наконец-то, допускать до слова, наверное, в этом есть положительная тенденция. Главное, чтобы она не заглохла на стадии разговоров.

Георгий Зазулин: Ксения, с одной стороны, вы говорите, что помогла выдвинуть тему, она была задвинута. Как можно задвинуть тему, когда миллионы людей живут в ненормальных условиях и потребляют психоактивные вещества? Это нельзя в нашей стране еще долго будет задвинуть. Вот здесь я с вами не совсем согласен. 
А с другой стороны, я увидел в этом позитив. Говорят: если вам достался лимон, попробуйте сделать из него лимонад. И «лимонадом» в этом негативном для нас сегодня послании является предупреждение: если власть не будет эффективно решать эту проблему, в конечном счете, произойдет легализация. И это действительно будет, потому что нельзя все время работать поверху проблемы, не затрагивая причинного комплекса. И сколько бы мы войн ни объявляли с наркотиками, если мы не работаем с причинным фактором, который обуславливает это социальное явление, все хуже и хуже будет становиться: будет сильнее война с наркотиками, но все хуже и хуже наркоситуация. И тогда люди скажут: «Да хватит воевать, оставьте в покое общество! Давайте лучше разрешим — меньше вреда будет». Вот в этом смысл этого послания очень серьезный.

Виктор Резунков: Давайте обсудим то, что пишет Борис Грызлов. Мне показалось, что статья «Наркоторговцев нужно ссылать на каторгу» носит программный смысл. Он так и пишет с самого начала, что «Государственная Дума принимает законодательные поправки, призванные обеспечить резкое ужесточение политики государства в отношении нелегального оборота и употребления наркотиков». И дальше: «Первоочередные шаги, которые надо законодательно оформить парламенту, — это ужесточение санкций за торговлю наркотиками, введение уголовной ответственности за их употребление, введение принудительного лечения наркоманов и обязательного тестирования на наркотики (сначала учащихся, а затем и работающих). Естественно, все это должно сопровождаться развертыванием национальной системы реабилитации наркоманов». От себя замечу, что это давнишняя песенка. Борис Грызлов заявляет: «Либо мы раздавим наркоманию, либо она уничтожит нас. Значит, тем, кто выступает на ее стороне, не должно быть пощады. «Баронов» наркобизнеса надо приравнять к серийным убийцам с соответствующим наказанием в виде пожизненного заключения. Той же мерой надо отвешивать и за использование служебного положения в наркоторговле: мы проиграем эту войну, не уравняв наркодельцов и «крышующих» их силовиков и чиновников. У владельца любого развлекательного заведения должно быть понимание: даже один (доказанный) факт распространения в нем наркотиков влечет отзыв лицензии и пожизненное табу на такое предпринимательство. Наркобизнес нужно разорять обязательной конфискацией всего имущества, на кого бы оно ни было записано, и — переведя его в деньги — направлять целевой строкой на реабилитацию наркоманов».

Ксения Потеева: Нельзя не признать того факта, что если обратить внимание на весь текст того, что написал Борис Грызлов, есть некие положительные моменты. Хотя позиция «рубить с плеча» никогда не была конструктивной, никогда не вела к положительному диалогу и пониманию всего этого. Но, может быть, есть смысл обратиться к каким-то вопросам, которые он упоминает. Например, он говорит о том, каким образом надо бороться со всем этим: запретить доступ к любой информации, касающейся наркотиков. Или пишет, что рецепт легко находится в Интернете. Но, наверное, надо менять не насильственным путем, а все-таки здоровой пропагандой этого всего. Я выступаю против того, чтобы ужесточать меры в плане уголовного наказания.

Виктор Резунков: Вот что предлагает Борис Грызлов: «Любая попытка пропаганды наркотиков под любым соусом в любом средстве массовой информации должна приравниваться к государственной измене и соответственно караться».

Георгий Зазулин: Мы с вами знаем, как наше население, а особенно взрослое, реагирует, когда его спрашивают «как решить проблему?», — все требуют усиления жесткости наказания. Под них и сказано. То есть уже начинается избирательная кампания. «Единая Россия» торопится опередить другие партии в борьбе за голоса избирателей, говоря, что усиление уголовной ответственности что-то даст. А мы же понимаем, как ни усиливай, максимум — изымут из оборота какое-то количество, не превышающее 5-7%, наркотиков, а все остальное останется. И вот здесь «ножницы» возникают. Нет стран, которые, имея самое жесткое законодательство, изымали больше. Поэтому Россия, создав впечатление, что серьезно занимается этой проблемой, увеличивая уголовную ответственность, все равно больше наркотиков не изымет, будет прибавка к незначительному количеству. 
Политика начинается тогда, когда мы защищаем молодежь. Узкий слой молодежи надо защитить от наркотизации, а это 15-17 лет. Вот если мы спокойно, постепенно в каждом муниципальном образовании начнем работу по их защите, штучно работая, не допуская вовлечения ребят в наркотизацию, у нас начнут появляться ареолы, благодаря эффективной муниципальной антинаркотической политике. Об этом Грызлов ни слова не говорит, для него это все некий абстракт — борьба с наркотиками, которая не имеет деления на муниципальный, региональный, федеральный уровень. Его призывы, которые касаются уголовного права и ужесточения, — это только начало избирательной кампании, как я понимаю, и не более того. И поэтому вся эта политическая трескотня: либо они нас раздавят, либо мы их. По-другому нельзя относиться, наверное, к этим заявлениям. Другое дело, что там есть ценного, о чем стоит поговорить.

Виктор Резунков: Я обратил внимание, что Борис Грызлов ссылается на опыт времен Советского Союза. Он говорит: «Уголовная ответственность за употребление наркотиков — мощная превентивная мера. Всего за два года после ее введения в 1987 году в СССР наркоманов стало в разы меньше». Помните, была кампания, которая смела просто… До этого много лет говорили, что в Советском Союзе нет наркомании, нет наркоманов, а потом вдруг ввели.

Георгий Зазулин: Здесь надо посмотреть с разных аспектов. Грызлов был министром внутренних дел четыре года. Что ж он тогда этой проблемой не занимался, если он считает, что все так просто решается: достаточно за потребление привлекать к ответственности — и проблема будет решена. Я не против этой меры. Исходя из хорошего понимания шведской модели антинаркотической политики, эффективность которой признана мировым сообществом, она добилась эффективности потому, что в основу положен очень правильный принцип: с одной стороны, делать все, что затрудняет потребление, и вести борьбу с наркобизнесом, с наркотрафиком, а с другой стороны, делать все, что облегчает помощь человеку, если он вдруг в ней нуждается. То есть кто-то просто толкает, кто-то тянет на себя, а они создают эффект взаимоусиления: одновременно и тянут, и толкают глыбу наркотизации общества — затрудняют потребление и облегчают помощь. И у них пошло все на убыль.

Виктор Резунков: Но это после того, как у них прошел процесс разрешения, почти легализация.

Георгий Зазулин: А у нас разве этого не было? У нас в 90-ых до разрешения дошло, до прихода Путина, который обозначил это как угрозу национальной безопасности. А до этого все шло на разрешение. И в этом смысле к Грызлову один вопрос: а что ему мешает задуматься, почему не применяется административная ответственность за потребление? Я смотрю очень пессимистически на введение уголовной ответственности за потребление. Потому что за административную ответственность есть штраф, никто не хочет сидеть 5-10 суток. Представляете, для наркомана решение мирового судьи об изоляции, когда его «ломает». Норма не применяется практически. Как бы она затруднила потребление. У нас миллионы людей потребляют наркотики, но единицы привлекаются к административной ответственности за потребление. Где гарантия, что будет применяться уголовная норма за потребление? Я не верю в это.

Ксения Потеева: Мне кажется, что здесь важно не менять законодательство, а объяснить…

Георгий Зазулин: …почему эта норма не работает, а потом подумать, нужна ли новая норма, которая тоже рискует быть неработающей.

Ксения Потеева: И показать, что наказание должно быть неминуемо, неизбежно.

Георгий Зазулин: Неотвратимо. А анализ неотвратимости наказания исчезает у него. В его заявлениях ничего не сказано о потребности общества в применении административных норм, они все-таки не ломают судьбу, у человека нет судимости, но они не применяются практически. И ему, как министру МВД в прошлом, должно быть понятно, что это важнейший вопрос — предупреждение наркопреступности, нежели ее пресечение. И он упущен. И там ложный позыв для нашей страны, по-моему. США борются именно на уровне войны с наркотиками.

Виктор Резунков: Грызлов тоже объявляет, что на уровне войны.

Георгий Зазулин: Но там не добились эффекта. 40% кокаина мирового потребления потребляются в США. Где результат? Зачем же наступать на грабли тех стран, которые уже наступали?

Виктор Резунков: Вот что еще пишет Борис Грызлов: «Тюрьма или принудительное лечение — вот выбор, который государство должно жестко ставить перед наркоманом. Но альтернативу надо обеспечить. А у нас не только с реабилитационными центрами, но даже с тюрьмами не все так просто. Традиционные места заключения, где наркотики являются частью субкультуры, отпадают: ведь наркомана или наркоторговца надо изолировать не только от общества, но и от наркотиков. Может, стоит подумать о введении других мер наказания? Например, ссылать наркоторговцев на каторгу. Рубить лес, класть рельсы, прокладывать шахты». И вот здесь можно сказать, что Борис Грызлов расписался в том, что в тюрьмах наркотики являются частью субкультуры практически.

Георгий Зазулин: И с этим связан международный опыт по угасанию наркозависимости у осужденных. Нужно сказать об опыте, что можно эту проблему решать в тюрьмах. Людям говорят: «Давай с тобой заключим соглашение, улучшим условия твоего содержания, а ты соглашаешься на то, что мы тебя в любой момент может проверить на наркотики». И эта работа в тюрьмах, в местах лишения свободы за рубежом давно идет. А у нас этот опыт Федеральная служба исполнения наказаний не может пока внедрить по ряду причин. Во-первых, там начальники стоят в жестких условиях ограничения собственным кодексом, что они никаких тебе поблажек не могут дать. А во-вторых, нет желания изучать и внедрять этот опыт. И тогда бессмысленно там держать людей в зависимости, они выйдут в общество опять с зависимостью. Меня спрашивают: «А нужно ли принудительное лечение от наркомании?». А я говорю: «Так они уже сидят. Считайте, что есть. А что дальше-то будете делать? Почему не делаете?». Вот когда они сидят, туда надо пустить людей, способных работать с наркозависимыми, одновременно выстраивая с ними договорные отношения: что тебе нужно, чтобы ты согласился на контроль и неупотребление. У нас пока это не работает.

Виктор Резунков: Я вспоминаю, какое было принудительное лечение в советское время. Давали цитрамон, в лучшем случае, в местах лишения свободы.

Ксения Потеева: К сожалению, есть очень показательный пример того, каким образом у нас сейчас идет реабилитация, некий элемент показушности. Под Иркутск месяца два назад приезжал президент. И так как мы пропагандируем некие шаги по реабилитации, проведение широкой программы в этом вопросе, его должны были отвезти в местную психиатрическую клинику, где должно было быть открыто отделение по реабилитации наркоманов. К моменту приезда президента здание до того этажа, где находилось это отделение, было отремонтировано, выселили отделение психически нездоровых женщин, отправили в другое лечебное учреждение. Одно жалко — президент туда не доехал. Поэтому не понятно, поселили ли хоть одного наркомана в такие условия полечиться, если так можно сказать.

Виктор Резунков: «Российская газета» опубликовала проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации», это так называемый блок, который уже назвали «третий блок либерализации уголовного законодательства», который подписал президент Дмитрий Медведев. И вот что в этом законопроекте сказано: «Статья 821 «Отсрочка отбывания наказания больным наркоманией». Осужденному, признанному больным наркоманией, совершившему впервые преступление, предусмотренное частью первой статьи 228, частью первой статьи 231 и статьей 233 настоящего Кодекса, и изъявившему желание добровольно пройти курс лечения от наркомании, а также медико-социальную реабилитацию, суд может отсрочить отбывание наказания в виде лишения свободы до окончания лечения и медико-социальной реабилитации, но не более чем на восемь лет». 
Не кажется ли вам, что принятые поправки в Уголовный кодекс прямо противоречат той концепции, которую изложил Борис Грызлов в своей статье?

Георгий Зазулин: Мне не кажется, потому что Грызлов много чего изложил в своей статье. Если бы статья называлась по-другому. Это подмена предмета. Сами наркотики никому не угрожают.

Виктор Резунков: Вместо слова «наркотики» можно вставить «алкоголь», «табак».

Георгий Зазулин: Шахтеры иногда гибнут в шахтах, их заваливает породой, непосредственно порода уносит жизнь. Но ведь никто же не борется с породой, никто не наказывает породу за то, что она задавила шахтеров. Все понимают, что нарушена техника безопасности, и есть люди, которые привели к этому. Вот если бы он назвал свое послание «Борьба с наркотизацией общества» или «Борьба с наркотизацией должна стать эффективной» — тогда нет ложного предмета «наркотик», который непобедим, потому что он жизни не имеет, его победить нельзя, и она должна стать эффективной. И он стал бы рассуждать в категориях эффективности и неэффективности, то есть пришел бы к оценке работы федеральных структур, он бы содействовал институциализации антинаркотической политики. А когда он начинает политическую трескотню, тогда он просто отрабатывает номер предвыборной ситуации. И никто за ним на эту войну не пойдет, потому что так с обществом нельзя работать. Мы понимаем, что система социально-экономическая сложная, она методологией простого управления не решается. Алкоголь, табак, наркотики — это сообщающиеся сосуды. И отрывать, выхватывать — это находить себе удобного врага и завоевывать популярность у населения. Но завоевать не удастся. Последователям Грызлова придется потом признать, что «мы не победили эту войну». Но Грызлова уже не спросить, его не будет. Так, может быть, лучше сразу перейти в категорию того, эффективно или неэффективно сегодня работает. 
У Грызлова есть такой плюс. Во-первых, он говорит: приравнять «крышующих» чиновников к наркодельцам. А что мешает? Приравняйте в Уголовном кодексе. Во-вторых, у него есть разряд: наркобизнес с обязательной конфискацией. Что им мешало, чтобы эта конфискация была? У него есть хороший посыл: наркоман начинается со школы. Где их партийное влияние на Министерство образования, которое до сих пор четких алгоритмов не дает в этой сфере? А все тасует инструмент: тестировать или не тестировать. Вот когда Грызлов стал бы понятен людям.

Виктор Резунков: Татьяна из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Сколько за 20 лет новой России погибло от наркомании молодежи? И слушая передачу, становится совершенно очевидно, что наша власть не справляется ни с какой социальной проблемой в стране. Ее нужно обязательно менять.

Виктор Резунков: Официальные данные, около 100 тысяч человек каждый год умирают от наркотиков в России. Но это очень относительная цифра.

Георгий Зазулин: Ваш вопрос о том, что власть надо менять, это вопрос изменения нас самих, нашего общества. Если мы, как граждане, осознаем зону своей ответственности, сможем консолидироваться и свои интересы власти четко и организованно изложить, она только тогда будет меняться. В противном случае, она будет оставаться и работать сама на себя.

Ксения Потеева: Хотелось бы дополнить относительно поправок, которые вносятся в законодательство. Очень лукавая вещь, касающаяся того, что те, кто первый раз попадается на этом. Лечить надо не только тех, кто первый раз, а в первую очередь тех, у кого уже рецидив, кто уже не первый раз попадается. Очень большое количество людей, кто попался один раз по 228, приходят снова и снова.

Георгий Зазулин: Показатель противодействия наркотизации общества, и прежде всего — молодежи, на муниципальном уровне должен быть определен: сколько их выявили на ранней стадии и сколько из них удержали, чтобы у них зависимость не сформировалась. И сегодня ни один муниципалитет эту позицию нам не показывает в результатах своей работы. А вот это ключ к снижению этой беды: муниципальный уровень, задержание парня, чтобы он попал в поле зрения пока у него несколько проб, нет еще зависимости, во всяком случае — физической, в лучшем случае — психологическая, и борьба за него. И пока мы не будем видеть список — прошел год, вот фамилии, столько выявили рано, из них столько удержали, и на это потратили деньги — до тех пор это будет профанацией, позволяющей спекулировать темой войны в этом вопросе.

Ксения Потеева: И в этой ситуации, наверное, стоит затронуть вопрос тестирования школьников, студентов и работающих.

Георгий Зазулин: Спекуляции вокруг тестирования.

Виктор Резунков: Юрий Николаевич пишет: «Медведев своими псевдолиберальными инициативами может погубить Россию и ее народ». 
Владимир из Новороссийска, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Пропагандировать наркотики и требовать отмены борьбы с наркотиками могут только враги России, российского народа.

Георгий Зазулин: Да и враги человечества, а не только России. Они деньги только хотят сделать. А на каком материале — им все равно. Мы должны понимать, что детей не защитить усилением репрессий, политика должна затрагивать механизм распространения. Один подросток вовлекает другого.

Виктор Резунков: А вот нам Олег К. из Москвы пишет: «Уже давным-давно известно, в том числе и на опыте введения «сухих законов», что преследование потребителей наркотиков чрезвычайно финансово выгодно наркоторговцам. Поэтому главные противники легализации потребления наркотиков — именно наркоторговцы. Ищите, кому выгодно». 
Павел из Москвы, здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте. Во-первых, вы не говорите главного, вы говорите о последствиях, а не о причинах. С 91-го года государство самоустранилось от всех социальных программ. Во-вторых, такая высокая рентабельность у продажи наркотиков, что никакой чиновник не устоит. Общество растлено, уже поздно что-то предпринимать.

Георгий Зазулин: А я думаю, что по наркотикам мы еще не растлены. И Грызлов верит, что победить можно, причем простыми средствами: позови всех на войну — и все произойдет само собой. Россия — это молодое государство. И 20 лет — это не срок для войны. Мы вообще не воевали еще. Институциализация политики, как новая функция деятельности государства, только-только выстраивается. Путин подписал решение о создании антинаркотического НИИ в прошлом году, только укомплектовано, только сейчас вырабатывают направления основных научных исследований. То есть институциализация знаний в стране происходит, и появилась структура, которая будет отвечать за научные исследования в этой области. Но это всего лишь прошлый год. Интересно будет увидеть результаты работы через несколько лет. Стратегия президентом подписана в прошлом году, это как-то обсуждалось. И координация. Есть ведомства, и пусть они пока слабы, не могут повлиять на министров, но ведомства есть, Государственный антинаркотический комитет, который координирует. Вот подготовки кадров нет, именно менеджеров в этой области для субъектов Федерации, для муниципальных образований, которые знают проблему со всех сторон, но она для них не нарезанная, а целостная. А на это ушли последние 10 лет. Какая война?! Пока ее нет.

Виктор Резунков: Вячеслав из Калужской области, пожалуйста.

Слушатель: Добрый день. А был ли опыт открытия клиник для солдат, которые воевали в Афганистане, в Чечне, стали там наркоманами или алкоголиками? Им обычно обещают бутылку водки или марихуану за взятие «высотки». И они возвращаются оттуда очень часто зависимыми, почти каждый второй.

Георгий Зазулин: Обычно все, кто проходит «горячие точки», идут через реабилитацию. Это необязательно наркология, у людей просто стресс, и его реально надо снимать, и это делается.

Виктор Резунков: Альберт пишет: «Всякая либерализация в наркопотреблении приводит в наших условиях к коррупции и беспределу. Поэтому нужны жесточайшие меры к наркоторговцам — смертная казнь или уничтожение эскадронами по китайскому или же американскому образцу. А для наркоманов — больница, тюрьма и трудотерапия обязательно. Только так: око за око, зуб за зуб». 
Мы обсуждаем меры либерализации или, наоборот, ужесточения наркополитики, и все это происходит на фоне появляющихся публикаций, например, как в газете «Известия»: «В распоряжении газеты «Известия» оказалось письмо заместителя главы Минздравсоцразвития Вероники Скворцовой, адресованное председателю комиссии по здравоохранению Мосгордумы Людмиле Стебенковой. Как следует из документа, ведомство выступило за ограничение продаж кодеинсодержащих препаратов в регионах. Однако провести это решение будет непросто. Таблетки от кашля и головной боли, содержащие кодеин, наркоманы используют для приготовления сильнодействующего наркотика — дезоморфина. Этот наркотик разрушает организм человека за 2-3 года. По данным Минздравсоцразвития, в Хабаровском крае рост потребления таких препаратов за минувший год составил 1100%, в Белгородской области 82,5%, в Ленинградской 82%. Разработанный Минздравом законопроект о контроле препаратов, по сведениям «Известий», тормозит мощное фармацевтическое лобби. «Его футболят уже с февраля, — пожаловался «Известиям» источник в Минздраве». 
С одной стороны, Борис Грызлов выступает за ужесточение наркополитики, а с другой стороны, мы наблюдаем уже ставшую до неприличия противной и отвратительной ситуацию с продажей кадеиносодержащих препаратов свободно в аптеке наркоманам.

Георгий Зазулин: Я вспоминаю статью Лукичева «Принцип управления социально-экономическими системами», который утверждает, что рынок — это штука специфическая. То есть если соединяются в государственной политике две взаимопротивоположные цели — развитие рыночной экономики и реализация социальных программ, — то можно быть уверенным, что ничего не получится с социальными программами. Потому что самый доходный бизнес, самые «быстрые» деньги от торговли наркотиками. А рыночная экономика живет идеологией, что нужно иметь деньги любым путем, все решают деньги. Уходит труд, ценности, уходит успех, как собственные усилия. И мы сегодня в этом обществе пребываем. То есть Голикова, продавая кадеиносодержащие препараты, исходит из рыночной концепции: «Да наплевать на наркоманов! У меня прибыли идут по своему ведомству». А поскольку президент поручил Иванову, ФСКН, решить проблему наркотизации, он за запрет. Вот последнее выступление Иванова в Ставрополе. На мой взгляд, он растет в своих публичных выступлениях как председатель антинаркотического комитета потому, что он не боится говорить, что, к сожалению, государство проигрывает, и говорит, в каком вопросе: «Здесь проигрываем, значит, должны выиграть. У нас миллионы наркоманов ходят неприкаянно. Значит, надо создать национальную систему». Создадим или не создадим, но он хоть правильно диагноз ставит. Вот так и здесь: если у нас пошла дезоморфиновая наркомания, значит, мы должны эту проблему решать. Другое дело, что Грызлов бы поддержал его и нашел механизм влияния партийный на Голикову, чтобы наша власть, элита договорилась и стала консолидированной. А если она не договорится, она никогда не сможет обществу однозначно обеспечить безопасность от этой беды. А она плохо договаривается. 
И у нас почти нет исследований о совокупном потреблении алкоголя и наркотиков, а это очень плохо. У финнов такие исследования есть. Проблемы взаимосвязанные, но они разведены по возрастам, по секторам, по социальным группам. И для России одна уже как бы традиционная и застарелая, а другая сравнительно молодая, особенно с учетом новой государственности. И вот здесь все, кто в угоду «легализаторов» международного масштаба или доморощенных говорят, что война проиграна, они сразу передергивают ситуацию и задают нам невыгодную арену для дискуссий. Ведь мы действительно не воевали. 10 лет прошло, когда мы падали в героиновую эпидемию, потом начался антимаркетинг, но видя, что произошло, государство стало постепенно делать шаги на разных уровнях, создавая институты для того, чтобы все-таки эта государственная деятельность стала эффективной. При всей коррупции, при всем, что плохого у нас есть — социальная расслоенность, недоверие населения к власти, я ничего этого не снимаю. Но я вижу, что у нас никто не собирается сдаваться. Даже против позиции Голиковой, какие бы она доходы ни приносила от кадеиносодержащих препаратов, ведется активное накопление материалов. И вопрос не закрыт. Посмотрим.

Виктор Резунков: Он уже долго не закрыт, а сколько людей умерло…

Георгий Зазулин: А кто сказал, что человек — это ценность в капиталистическом обществе?

Виктор Резунков: Тогда вообще надо легализовать наркотики. К чему тогда все это?

Георгий Зазулин: Так если легализовать, не только человек пострадает, но и общество начнет страдать.