Главная / Федеральная антинаркотическая политика / Страница 2

Многосторонняя медиация в антинаркотическом управлении

«Многосторонняя медиация
в антинаркотическом управлении»

Сунами Артем Николаевич

Многосторонняя медиация в антинаркотическом управлении Анализ проблемы наркотиков с позиции конфликтного подхода, среди прочих основополагающих для себя выводов, позволил сформулировать суть двух главных линий противоречий в этой сфере. Первая линия – это очевидный конфликт между правовым государством и наркорынком. Это противостояние находится на первом плане, по большей части публично и манифестировано абсолютным большинством политических режимов во всем мире. Ясно, что характер данного конфликта существенно разнится от государству к государству, но, в общем и целом несовместимость интересов сторон формулируется ими в примерно одинаковых положениях. Данный конфликт обозначается нами как наркоконфликт первого порядка. Наличие второй линии, или наркоконфликтов второго порядка в некоторой степени только предполагается учеными и практиками, так как эти конфликты по преимуществу носят латентный характер. В данном случае речь идет о ситуациях отрицательной кооперации во взаимодействиях субъектов, находящихся по одну сторону условной баррикады между государством и наркорынком, когда призванные работать в одной команде акторы, не манифестируя имеющиеся между ними проблемы, тем не менее, упорно избегают работать совместно. Кооперация, отрицательная или положительная, возникает, как правило, тогда, когда усилий одного субъекта недостаточно для решения имеющийся перед ними проблемы.

Междисциплинарность проблемы наркотиков не является ее атрибутивной чертой, а возникает лишь на определенном этапе развития проблемы или, упрощенно говоря, по мере увеличения масштаба распространения наркотиков. Потенциально, наркореальность обладает значительным масштабом, выражающимся не столько в отношении численности людей, участвующих в обороте наркотиков, сколько в отношении многообразия порождаемых ею явлений и смыслов. Незначительный уровень потребления наркотиков практически не продуцирует это многообразие культурных, экономических, социально-демографических, политических и других феноменов, ограничиваясь ущербом здоровью отдельных групп риска и появлением особого типа преступности. Но по мере роста числа потребителей и расширения обслуживающей это потребление индустрии наркореальность начинает предъявлять государству все большую и большую совокупность своих фрагментов и тем самым ставит вопрос о необходимости перераспределения государственных ресурсов для эффективной борьбы с собою. Традиционные «борцы» с наркотиками (правоохранительные органы и здравоохранение) сначала становятся неспособны автономно друг от друга минимизировать их незаконный оборот, далее уже их совместных усилий не хватает для решения проблемы и требуется привлечение ресурсов других направлений государственной политики (образования, молодежной политики, армии и т.д.). В конечном счете, возникает ситуация, когда практически все органы власти в той или иной степени становятся вовлеченными в эту непрофильную для них деятельность, что и порождает антинаркотическую политику, как специальное направление деятельности государства, призванное связать все эти разбросанные и разобщенные ресурсы в нечто целостное и ориентированное на решение конкретных, ею сформулированных задач.

Чтобы проиллюстрировать на конкретных примерах предложенную, схему, обратимся к новейшей истории российской антинаркотической политики. В качестве преамбулы, следует уточнить, что советская антинаркотическая политика одной из первых не выдержала испытания демократией, точнее тем, как демократия интерпретировалась в начале 1990-х годов и со сменой власти незамедлительно лишилась ключевых для себя параметров, в том числе, и имеющихся у нее инструментов координации. В целом, степень внимание нового российского государства к проблеме наркотиков в первые годы его существования была обратно пропорциональна росту проблемы, но как только до борьбы с наркотиками вновь дошли руки, на отсутствии координации тут же было заострено внимание.

В 1993 году Верховным Советом РФ принимается Концепция государственной политики по контролю за оборотом наркотиков. Концепция содержала положения, которые должны были лечь в основу новой государственной антинаркотической политики. В частности, в ней указывалось необходимость создания Комитета при Президенте (Правительстве) РФ для преодоления «ведомственной разобщенности, отсутствия системности и взаимосвязи в функционировании» (3; 79) государственных органов, осуществляющих практический контроль за наркотиками. С момента принятия данного документа и стоит вести летопись неустанных попыток российских властей создать механизм, который позволил бы перенести акцент с решения каждым участником антинаркотической политики исключительно своих узковедомственных задач на решение проблемы наркотиков в стране.

Во исполнение Концепции, летом 1994 г. была создана Правительственная комиссия РФ по противодействию злоупотреблению наркотическими средствами и их незаконному обороту. Субъектам Федерации было рекомендовано создать свои подобные комиссии. Следующей попыткой усиления координации стала Федеральная целевая программа «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 1995–1997 годы», 3 июня 1995 г. принятая Правительством РФ. В 1999 г. первую Программу сменила ее преемница, рассчитанная до 2001 года, а вслед за ней — до 2004 года и далее до 2009. Большинство субъектов Федерации обзавелись собственными антинаркотическими программами. В администрациях нескольких из них (Татарстан, Краснодарский край, Тюменская область) были созданы новые отделы, отвечающие за данное направление, но это не стало характерным явлением региональной антинаркотической политики. Фактически, такая схема антинаркотической политики, состоящая из министерств и ведомств, координируемых Правительственной комиссией на федеральном уровне и межведомственными комиссиями на региональном, а также набора целевых программ существовала до административной реформы 2004 года. К сожалению, модель комиссий, когда входящие в их состав члены не работали там на постоянной основе, а решения носили рекомендательный характер, не смогла решить задачу межведомственной координации антинаркотической деятельности.

    Следующая попытка разрубить гордиев узел межведомственной разобщенности предпринимается в Указе Президента РФ №306 от 11 марта 2003 года «Вопросы совершенствования государственного управления в РФ» (10). Этим указом создается Государственный комитет по контролю за оборотом наркотических средств (позже преобразованный в Федеральную службу (ФСКН РФ)) – специально уполномоченный федеральный орган исполнительной власти, на который была возложена функция координации органов власти в этом вопросе и который, наряду с уже действующими в этом направлении органами власти, должен был стать основным субъектом антинаркотической политики России. Данная попытка тоже потерпела крах, по очевидной причине. ФСКН России, назначенная основным координатором антинаркотической политики, главным образом, по причине своего равного статуса с теми, кого должны была координировать, не справилась с этой задачей. Как итог, государство было вынуждено возобновить поиски приемлемого режима координации, но при принципиальном сохранении Федеральной службы. Как результат, в 2006 году субъектный состав антинаркотической политики был дополнен возрожденной Правительственной комиссии по противодействию злоупотреблению наркотическими средствами и их незаконному обороту. Целесообразность воссоздания комиссии вызвала некоторые сомнения. В частности, тогдашний председатель постоянной комиссии Законодательного собрания С.-Петербурга по вопросам правопорядка и законности Аркадий Григорьевич Крамарев замечал, что «более практичным представляется предложение о создании Комиссии при администрации Президента Российской Федерации. Лишь власть Президента Российской Федерации в состоянии свести все концы с концами» (5). Эти доводы были услышаны, и в 2007 году, Указом Президента РФ №1374 «О дополнительных мерах по противодействию незаконному обороту наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров» в был создан Государственная антинаркотический комитет (9). Принципиальным моментом являлось то, что такая реформа должна была запустить механизм координации не только на федеральном уровне, но и в субъектах Федерации, и на муниципальном уровне, через создание в аппаратах глав Антинаркотических комиссий. На Комитет возлагались большие надежды. Надправительственный статус, широкий субъектный состав – все это должно было наконец разрешить проблему, поставленную еще в 1993 году. В 2012 году Комитет торжественно отпраздновал свое пятилетие, но эффективную координацию, занести себе в актив он явно не может. Не вдаваясь подробно в критику Комитета, звучащую от экспертов, приведем две цитаты. Первая цитата принадлежит Председателю Комитета и директору ФСКН РФ Виктору Петровичу Иванову: «Если говорить о координаторе, то так уж получилось, что на сегодняшний день координатор – это Государственный антинаркотический комитет, хотя, как я уже говорил, это – совещательный орган, где мы собираемся и имеем возможность обсудить и выработать какие-то предложения» (1). Эта позиция была высказана в 2010 году. Вторая цитата принадлежит Евгении Анатольевне Кошкиной, директору Национального научного центра наркологии Минздравсоцразвития РФ.
   – Поговаривали, что медики намерены выйти из совместной с Федеральной службой контроля за оборотом наркотиков) программы «Противодействие незаконному обороту наркотиков» по реабилитации наркоманов. С чем это связано?
   – Медико-социальной реабилитацией должны заниматься Минздравсоцразвития и медучреждения, оказывающие наркологическую помощь. Задачей ФСКН как силовой структуры прежде всего является работа по снижению предложения наркотиков.

Минздравсоцразвития разрабатывает и планирует внедрение самостоятельной программы. Однако по другим вопросам мы будем сотрудничать с ФСКН. Это, например, подготовка нормативных документов, проведение совместных конференций и совещаний, мониторинг наркологической ситуации в стране и заполнение отчета для управления по наркотикам и преступности ООН по конкретным странам (6).

На наш взгляд, эти две позиции наглядно демонстрируют, что принципиального изменения ситуации с созданием Комитета не произошло. Степень влияния этой структуры, по признанию даже ее руководителя, близка к степени влияния ее многочисленных предшественников, которые также могли совещаться, а вот управлять наркоситуацией нет. Одновременно с этим, отдельные ведомства, как и прежде, продолжают рьяно охранять свою сферу интересов от вмешательства партнеров по Комитету. Итогом является то, что за пять лет существования Комитета ни по одному из трудных вопросов антинаркотической политики, как то принудительное лечение наркозависимых, тестирование наркопотребителей и ряд других не было принято никакого внятного решения. Предыдущий опыт подсказывает, что рано или поздно стоит ожидать новую попытку связать в единое целое ресурсы антинаркотической политики. В связи с чем, кажется уместным проанализировать содержательные причины предыдущих провалов, прежде чем, снова весь инновационный потенциал направить на изменение только лишь формы.

Проблемы, мешающие координации можно разделить на два пакета. Первое – это не эффективное использование инструментов координации, как то единая цель, интегративные показатели деятельности, финансы. Единая цель сформулирована Законом о наркотических средствах и психотропных веществах и разбивается в нем на две подцели: 1. постепенное сокращение числа больных наркоманией, 2. сокращение количества правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотиков. Очевидно, что такую цель принципиально невозможно достичь не интегрируя свои ресурсы. То на сколько эффективно этот инструмент координации используется видно из анализа другого средства объединения – интегративных показателей работы, которые в идеале должны демонстрировать степень приближения или отдаления от поставленных целей. Итак, в Структуре ежегодного доклада о деятельности Антинаркотической комиссии в субъекте Российской Федерации (7) перечислены основные показатели наркоситуации, по которым оценивается субъект Федерации:

количество зарегистрированных преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков и психотропных веществ;
количество зарегистрированных правонарушений, связанных с незаконным оборотом наркотиков;
количество лиц с синдромом зависимости от наркотиков (наркомания)
количество лиц, употребляющих наркотики с вредными последствиями;
количество лиц с впервые в жизни установленным диагнозом наркологического расстройства.

Очевидно, что данные показатели носят совершенно ведомственный показателей, то есть абсолютно не требуют объединения ресурсов разных органов власти для того, чтобы успешно по этим показателям отчитаться. Силовики представят свою статистику по первым двум пунктам, остальное успешно закроют наркологи. Чрезвычайно удобно для координируемых, но совершенно не работает на цель. Попытки экспертов предложить другие параметры оценки эффективности антинаркотического управления региональных органов власти, например, динамика количества лиц находящихся в устойчивой ремиссии, остались не услышанными. Хотя данный показатель работает на координацию, ибо объективно не может быть наполнен силами одного ведомства, а требует привлечения многих ресурсов, как государственных, так и общественных.

Специальное финансирование, то есть финансирование сверх основной деятельности с середины 1990 гг. осуществлялось программно-целевыми средствами. Анализ последней Федеральной целевой программы «Комплексные меры противодействия злоупотреблению наркотиками и их незаконному обороту на 2005-2009 годы» показывает, что единицы мероприятий программы в качестве исполнителя имели больше одного ведомства. В соответствии с чем, миллиардный бюджет программы стал по сути своеобразным бонусом к основному финансированию исполнителей с небольшим обременением в виде мероприятий программы. То есть координирующий орган, на тот момент ФСКН РФ вместо того, чтобы объединить с помощью программы усилия ведомств, неизбежно разделил их, каждому раздав отдельный набор мероприятий и соответствующие материальные ресурсы.

Итак, даже беглый взгляд на проблему показывает, что координаторы антинаркотической политики многие годы, фактически, игнорируют очевидные инструменты объединения разобщенных ведомств, более того используют их противоположным образом, так, чтобы они работали на дезинтеграцию усилий. Из чего складывается ощущение, что данная ситуация устраивает и координаторов и координируемых. Отсюда напрашивается вывод о наличие менее явного набора проблем.

Еще в 2002 году, то есть до создания Госнаркоконтроля, один из ведущих российских экспертов в области антинаркотической политики Георгий Васильевич Зазулин, анонсируя открытие в недалеком будущем магистерской программы по наркоконфликтологии, высказал неожиданное мнение. «Почему уже 6 лет (по моим наблюдениям) тезис многих антинаркотических конференций, собирающихся с участием представителей разных профессий «Только вместе мы можем остановить беду» остается лишь призывом? <…> Разобраться в этом нам помогут специалисты в области разрешения конфликтов СПбГУ. Почему именно они? Потому-то неумение представителей различных антинаркотических ведомств, чью работу собственно и надо координировать управленцу администрации административно-территориального округа, работать на одну цель государственной антинаркотической политики можно и нужно рассматривать как латентный (скрытый) конфликт» (2).

Спустя шесть лет, в 2008 году, то есть стразу же после создания Государственного антинаркотического комитета, участники научно-практического семинара «Создан Государственный антинаркотический комитет. Станет ли антинаркотическая деятельность органов власти эффективнее?» направили тогдашнему Председателю Комитета и директору ФСКН РФ Виктору Васильевичу Черкесову обращение, в котором, в части совершенствования антинаркотического управления, предлагали следующее:

«Изучить в рабочих группах Комитета, в чем конкретно не совпадают интересы структур ФСКН и органов здравоохранения (например, место частных медицинских учреждений в решении проблем наркотизации населения), структур ФСКН и органов образования, ФСКН и каждого из входящих в Комитет субъекта антинаркотической деятельности и определить порядок их согласования (координации) на всех уровнях (совместные приказы, совместные региональные коллегии и обучающие семинары и т.д.)» (4).

Насколько нам известно, ничего этого сделано не было, что в общем-то и привело к тому, что Государственный антинаркотический комитет повторил судьбу предшественников и превратился в совещательный орган.

На наш взгляд, главное противоречие, без разрешение которого построение эффективной системы борьбы с наркотиками принципиально недостижимо, состоит в сущностном несовпадении объектов, предметов, методов и целей, традиционно являющихся ядром антинаркотической работы социальной и уголовной политики (8; 262-271).

Даже только несовпадение предметов анализируемых направлений политики неизбежно растаскивает в стороны силовиков и наркологов. Во всех случаях этим предметов являются люди, столкнувшиеся прямо или опосредованно с наркореальностью, но попадая в поле зрения, к примеру, уголовной системы, они получают характеристики, делающие их практически не доступными для системы социальной политики и наоборот, что уже практически исключает любую координацию этих ведомств. Итак, предметом уголовной политики являются лица, участвующие в незаконном обороте наркотиков (совершающие преступления) или отбывающие наказание за участие в нем в местах лишения свободы. В свою очередь, предметом социальной политики являются люди, пребывающие в трудной жизненной ситуации в связи с потреблением наркотиков (передозировка, зависимость, социальная деградация и т.д.). Как видно из практики степень применения технологий одного ведомства по отношению к лицу, являющемуся предметом внимания другого ведомства, стремительно приближается к нулю, несмотря на очевидную потребность и зачастую неразрывность социальной роли потребителя наркотиков как правонарушителя и больного одновременно. Не секрет, что в России лица, уличенные как участники незаконного оборота наркотиков (НОН) и потребляющие наркотики, в независимости от того, попадают ли они в места лишения свободы или нет, практически не получают в связи с этим качественной наркологической помощи, точнее правовая санкция не становится поводом для оказания такой помощи. Одновременно, функционирование системы оказания социальной поддержки потребителям на принципах добровольности и анонимности, также исключает участие представителей силового блока, оставляя без внимания значительную часть участников НОН. Таким образом, потенциал силового блока (прежде всего МВД) для формирования мотивации к отказу от потребления наркотиков не используется. Порожденная данной ситуацией автономность уголовной и социальной политики по отношению друг к другу ослабляет антинаркотическую политику, делает ее фрагментарной, приводит к необходимости многократного и неэффективного повторения одних и тех же действий, зачастую весьма дорогостоящих для налогоплательщиков. Предлагаемые специалистами новации, в частности формула «лечения вместо наказания», когда уголовное наказание за незначительные преступления заменяется для наркопотребителя на обязательное нахождением в реабилитационном центре, остаются без внимания только потому, что требуют равного и одновременного участия обеих блоков, а следовательно объединения предметов их компетенции.

Понимание того, что объединения ресурсов не происходит не по причине недостаточности форм координации, а по причине нежелания работать друг с другом антинаркотических ведомств в их нынешнем состоянии, то есть перманентного наркоконфликта второго порядка, требует трансформации фигуры координатора и тех структур в рамках которых это координация должна осуществляться. Фактическое многообразия участников данного конфликта требует применения технологий прикладной конфликтологии, в частности многосторонней медиации, как инструмента согласования интересов членов группы. Оставляя пока за рамками Государственный антинаркотический комитет, следует уделить максимум внимания региональным и муниципальным антинаркотическим комиссиям, которые имеют возможность стать согласительными комиссиями, площадками такой многосторонней медиации. Именно это и должно стать содержанием назревших изменений в этой сфере.

Литература

Видеомост Москва-Нижневартовск «Создание всероссийской системы социальной реабилитации наркозависимых». РИАН 01.11.2010. [Электронный ресурс] / Информационно- публицистический ресурс «Нет наркотикам» — Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: narkotiki.ru/mir_6851.html, свободный. 12.01.2013. 19:00
Зазулин Г.В. Контроль наркотиков в России. Политический аспект. // Санкт-Петербургский Университет. – 2003. – 31 января.
Зазулин Г.В. Наркоэпидемия. Политика. Менеджмент. СПб, 2003. С. 79.
Обращение участников научно-практического семинара «Создан Государственный антинаркотический комитет. Станет ли антинаркотическая деятельность органов власти эффективнее?». [Электронный ресурс] / Европейские города против наркотиков — Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: ecad.ru/f4/sem29-07.html, свободный. 12.01.2013. 19:50
Пять лет ECAD в России: результаты и перспективы [Электронный ресурс] / Европейские города против наркотиков— Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: ecad.ru/f3/f3_i_04.html, свободный. 12.01.2013. 18:40
Реабилитацией наркоманов должны заниматься медики, а не силовики. [Электронный ресурс] /Известия — Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: izvestia.ru/news/513371, свободный. 12.01.2013. 19:20
Структура ежегодного доклада о деятельности Антинаркотической комиссии в субъекте Российской Федерации.[Электронный ресурс] / Европейские города против наркотиков — Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: ecad.ru/mn-pl7_21.html, свободный. 12.01.2013. 19:40
Сунами А. Н. Борьба с наркотиками как совокупность социальной, уголовной и антинаркотической политики. // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 6. 2009. Вып. 3. С. 262-271
Указ Президента РФ…№1374[Электронный ресурс] / Офиц. сайт ФСКН России — Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: gak.gov.ru/pages/main/info/legal_foundation/4114/4371/index.shtml, свободный. 12.01.2013. 17:00
Указ Президента РФ…№306[Электронный ресурс] / Офиц. сайт ФСКН России — Электрон. дан. — Режим доступа к журн.: gak.gov.ru/pages/main/info/legal_foundation/4114/5322/index.shtml, свободный. 12.01.2013. 18:00

Наркосуды. Новые тенденции профилактики наркозависимости. Опыт зарубежных стран

Каратаев Никита Олегович
капитан полиции,
Управление ФСКН России
по г. Санкт-Петербургу
и Ленинградской области

В настоящее время на территории РФ сложилась крайне напряженная ситуация, связанная с незаконным оборотом наркотиков, психотропных веществ и их потреблением. Эта проблема затрагивает многие сферы жизни российского общества, такие как медицинские, социальные, правовые и экономические. Потери от наркомании, включая отрицательное воздействие на демографию и здоровье нации, объемные негативные социально-экономические последствия несопоставимы с предпринимаемыми сегодня мерами, в том числе и финансовыми, по ее пресечению, организации профилактики и лечения наркозависимых. Такое положение вещей, а именно, — рост наркотрафика, массовое употребление наркотических и психотропных веществ, представляют угрозу национальной безопасности России, интеллектуальному потенциалу и здоровью всей нации.

В настоящее время в государственной политике взят курс на смещение акцента с силовых и запретительных способов решения проблемы, на лечение, а затем на последующую реабилитацию и меры профилактики. Но, на данный момент, профилактическая деятельность, медицинская помощь и медико-социальная реабилитация больных наркоманией организована недостаточно эффективно. Практически отсутствует государственная поддержка программ, направленных на работу с различными группами потребителей наркотиков, недостаточно поддерживаются реабилитационные программы общественных организаций, слабо используется потенциал групп самопомощи. На фоне обозначенных проблем, Президентом РФ было выдвинуто предложение о введении в законодательство Российской Федерации норм, предоставляющих подсудимым, больным наркоманией и признанным виновными в совершении преступлений небольшой или средней тяжести, связанных с незаконным оборотом наркотиков и их прекурсоров, возможность выбора между лечением и уголовным наказанием, а также устанавливающих механизм контроля за принятыми данной категорией лиц обязательствами по лечению и ответственность за их невыполнение.

Необходимо отметить, что этот вопрос дискуссионный и уже долгое время обсуждается в различных органах власти и научной сфере. Отношение к нему настолько противоречивое, что до сих пор единственное общее мнение, которое никем не отрицается, это то, — что наркозависимые люди — люди больные и что их нужно лечить. В остальном продолжается полемика, — использовать принудительные методы лечения или альтернативные, каковы методы и задачи лечения. Несмотря на остроту вопроса, на момент написания этой статьи практически отсутствуют научные труды и публикации посвященные вопросу наркосудов и альтернативной ответственности наркозависимых преступников. Поэтому представляется очень важным рассмотреть опыт других стран в решении данной проблемы, в первую очередь США, как основоположников замены уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия.

В рамках Российско-американской Президентской комиссии, учрежденной решением лидеров двух стран 6 июля 2009 года, создана рабочая группа по противодействию незаконному обороту наркотиков, в нее входят три подгруппы, работа первой подгруппы касается взаимодействия по пресечению наркопроизводства и наркотрафиков, включая Афганистан и страны Латинской Америки, вторая подгруппа — это подгруппа, связанная с взаимодействием по сокращению спроса, а также по реабилитации и лечению наркобольных, третья подгруппа — по сближению правовых стандартов двух стран, совершенствованию администрирования проблемы и изучению уголовно-судебного опыта, в частности, американского опыта наркосудов, и предоставления возможности альтернативной ответственности. Выбор сопредседателями рабочей группы данных направлений сотрудничества, подчеркивает их первостепенную важность и приоритет исследований по этим направлениям антинаркотической деятельности. Так же перечисленные направления взаимодействия крайне актуальны в свете смены антинаркотической стратегии администрации США, ставящей теперь новые первоочередные цели, — снижение спроса на наркотики и налаживание партнерских отношений с другими странами.

Для начала приведем обобщенную информацию по существующим наркосудам. К сожалению, пока отсутствует подробный список или база данных, которые бы содержали детальное описание их деятельности, характера работы, целей и структуры. Так же, для каждой юрисдикции США и других стран присуща своя политика наркосудов. Два этих фактора сильно усложняют проведение всестороннего анализа.

По деятельности наркосудов в США, наиболее полную информацию предоставляет Бюро Содействия Юстиции (Bureau of Justice Assistance) Офиса Программ Юстиции (Office of Justice Programs) входящего в структуру Министерства Юстиции. При его содействии в 1994 году, в Американском Университете был запущен Проект по сбору и обмену информации о наркосудах (Drug Court Clearinghouse Project), в его рамках выпускается Сводка деятельности наркосудов по штатам и округам (Summary of Drug Court Activity by State and County), которая содержит самые полные данные проводимой политики в этой сфере.

По последним приведенным (14 июля 2009 года) в этой сводке оценкам, в США насчитывается: 1733 наркосуда, работающих более чем два года (плюс 81 «неактивный»), из них 14 «восстановленных», 305 недавно введенных (плюс 44 «неактивных»), из них 5 «восстановленных», и запланированных к введению 226 (плюс 188 «неактивных»), из них 4 «восстановленных», таким образом на территории США существует 2038 активных наркосудов, а 226 планируются к введению в действие.

В других странах, ситуация следующая: в Австралии наркосуды действуют в пяти штатах: Новый Южный Уэльс (1998 год), Квинсленд — пять наркосудов (2000 год), Южная Австралия (май 2000 года), Виктория (май 2002 года) и Западная Австралия (2004 год), шесть в Канаде, в городах: Торонто (декабрь 1998 года), Ванкувер (декабрь 2001 года), Эдмонтон (декабрь 2005 года), Виннепег (январь 2006 года), Оттава (март 2006 года) и Реджина (октябрь 2006 года), два в Шотландии: город Глазго (октябрь 2001 года) и область Файф (август 2002 года), с заседаниями в городах Керколди и Данфермлин, один в Ирландии, город Дублин (2001 год). Наркосуды есть в Гуаме, Бразилии, Гранд Каймановых островах, Бельгии, Барбадосе, Бермудских Островах, Новой Зеландии, Тринидаде и Тобаго, Норвегии, Англии, Уэльсе, Маврикии, Чили и Ямайке. Другие страны, включая Россию, ЮАР, а так же остальные Австралийские штаты и страны Южной Америки активно рассматривают этот вопрос.

Как уже было сказано выше, политика наркосудов сильно варьируется в зависимости от юрисдикции на которой они находятся, в большинстве случаев в пределах неамериканских юрисдикций реализуются методы более профилактической направленности. В США, в 1997 году (переиздан в 2004 году) Национальной Ассоциацией Специалистов в области Наркосудов и Комитетом Стандартизации Наркосудов (National Association of Drug Court Professional’s, Drug Court Standards Committee), под руководством Бюро Содействия Юстиции была предпринята попытка разработать документ, который бы являлся стандартом для судов такого типа, — «Наркосуды: ключевые принципы» (Defining Drug Courts: The Key Components). Он содержит десять ключевых принципов, которые носят рекомендательный характер для американских наркосудов. В действительности же, в ходе изучения материалов исследований, ряда отобранных американских наркосудов выявлено, что этот документ оказывает минимальное влияние на их политику. Например, политика некоторых из них носит крайне ретрибутивистский характер и использует карательный подход, что идет в разрез с этими ключевыми принципами. Представляется правильным, после должной адаптации использовать «Наркосуды: ключевые принципы» как полезный справочник при введении наркосудов на территории РФ.

В некоторых юрисдикциях используется подход, в основе которого лежит установление политики наркосудов на законодательном уровне. Такая модель используется в штатах Новый Южный Уэльс (суд учрежден Законом о наркосуде (Drug Court Act) № 150 от 1998 года, с последними изменениями от 6 июля 2009 года) и Квинсленд (Закон о реабилитации наркозависимых (судах предусматривающих замену уголовной ответственности альтернативными видами исправительного воздействия) (Drug Rehabilitation (Court Diversion)) № 3 от 2000 года), Австралия.

В моделях введения в судопроизводство института наркосуда используются четыре способа их классификации. Первые два основаны на том, каким образом такой суд учрежден: либо на основании особого законодательного акта, либо существующей внутренней структуры государственного управления (обычно путем проведения административных мероприятий). Следующие два отражают то, на каком основании правонарушители вводятся в программу наркосуда: либо методом досудебного разбирательства, либо послесудебного разбирательства. Метод досудебного разбирательства означает то, что участник вводится в эту программу до вынесения ему обвинения. В таком случае, подсудимый все еще может подать заявление о признании себя невиновным и опротестовать обвинение, несмотря на то что, при успешном окончании программы, оно с него может быть снято. В послесудебном методе участник обычно подписывает заявление о признании себя виновным, и в таком случае приговор либо приостанавливается, либо не выносится, а правонарушитель приговаривается по окончании программы. В случае успешного ее завершения, очень высока вероятность того, что ему будет вынесен приговор исключающий его тюремное заключение. Также есть возможность использовать комбинацию этих способов, хотя эффективность этого очень сомнительна.

Неамериканские юрисдикции в основном используют подход послесудебного иска. По доступным свидетельствам, наиболее эффективными являются методы с условием аннулирования судебного приговора по результатам успешного завершения программы. В ходе проведенных исследований выяснилось, что схемы, которые включали отмену приговора, обладают более высоким потенциалом по дальнейшей реинтеграции подопечных наркосудов в гражданское общество. Законом предусматриваются различные меры наказания за нарушения режима проходимой программы, которые варьируются в пределах от автоматического заключения под стражу, до более открытых дифференцированных подходов, допускающих любые изменения. На основании показаний участников было выявлено, что при использовании методов вынесения наказаний основанных на минимизации вреда и поощрении обязательного лечения, эффективность такой схемы наиболее высока. Использование же в основном карательных подходов, существующих в некоторых американских юрисдикциях, привело к расширению «нарко-западни» и продемонстрировало антитерапевтические результаты в ряде областей.

По мнению ряда ученых, в научных исследованиях деятельности наркосудов есть много недоработок, таких как общая проблема с методологической обоснованностью, характером, сферой действия и их направленностью. Несмотря на это, в США и Австралии были завершены авторитетные исследования случайным образом выбранных судебных разбирательств в области рецидивизма и результатов по исполнению обязательств участниками данных программ. На их основании представлен перечень аналитических документов, свидетельствующих о преимуществах в области сокращения рецидивной преступности и улучшения благополучия и состояния здоровья участников. При условии тщательного рассмотрения ряда вопросов и проблем фактической реализации, они могут быть использованы при разработке схемы реализации Российской системы наркосудов.

C точки зрения получения модели введения аналогичной программы в действие, представляется необходимым, чтобы этот процесс был разбит на две стадии — начальная (она же основная), и применительная, или стадия непосредственной реализации. На начальной рассматриваются вопросы существующих ресурсов и правительственной политики в области профилактики наркомании и лечения наркозависимых, данные о которых должны быть тщательно проанализированы, преобразованы и структурированы. Также проводится детализированное изучение существующих преград к интеграции такого типа судов с лечебно-исправительными службами, акцентируя внимание на организационных факторах и материально-технической составляющей этого сотрудничества.

учреждение института наркосуда;
определение правомочности этой структуры;
вопросы привлечения к участию в программе и ее реализации;
проблемы процессуального характера, вынесения приговора;
предоставления условий для независимости самого процесса и оценки конечного результата.

Приведенные ключевые предложения направлены на облегчение введения наркосудов. В целях будущего развития этого направления и повышения эффективности уже применяемых на практике программ, необходимо проведение дальнейших исследований в сфере непосредственного применения, проведения оценок результатов и анализа этих программ.

Теперь более подробно рассмотрим институт наркосудов в США, являющийся основой для проводимых в данной области исследований и чей опыт заимствуется большинством стран.

Как уже было сказано выше, информация по деятельности наркосудов в США предоставляется Сводкой деятельности наркосудов по штатам и округам (Summary of Drug Court Activity by State and County), которая содержит самые полные обобщенные данные проводимой политики в этой сфере.

Первичная цель программ наркосудов США состоит в том, чтобы, используя власть суда, сократить уровень преступности путем выведения обвиняемых из состояния наркозависимости. В обмен на возможность отклонения предъявленного им обвинения или смягчения судебных приговоров отвечающие установленным критериям обвиняемые, которые соглашаются на участие, перенаправляются в программы наркосудов самыми различными способами и на различных стадиях судебного процесса.

Эти программы обычно предлагаются ответчикам, как альтернатива условному освобождению или краткосрочному лишению свободы.

Программы наркосудов имеют несколько общих особенностей, но из-за правовых различий в юрисдикциях и процессуальных нормах систем уголовного судопроизводства, различаются в своей политике, целях и во внутреннем регламенте.

Как правило, судьи, председательствующие в судебных «нарко-процессах», осуществляют контроль в отношении обвиняемых при помощи принудительного тестирования на наркотики. В сотрудничестве с обвинителями, защитниками, представителями лечебно-профилактической системы они назначают санкции и поощрения, соответствующие достижениям правонарушителей. Программы наркосудов также изменяются в зависимости от необходимого вида лечения наркозависимости. В большинстве случаев, они предлагают различные варианты лечения и обычно требуют как минимум одного года и более участия для окончания правонарушителем программы.

Чтобы определить правомочность ответчиков относительно участия в программе, как правило, проводится скрининг обвиняемых, основанный на их социально-правовом статусе и характере наркозависимости. Процесс такого исследования и критерии правомочности могут очень сильно разнится в зависимости от программ наркосудов.

Согласно научной литературе, перечень участников, подходящих под критерии программы наркосуда, колеблется в пределах от наркозависимых ненасильственных преступников, обвиненных в связанных с наркотиками правонарушениях, до обвиняемых относительно средней степени риска, с весьма обширным преступным прошлым и уже имевших опыт прохождения курсов лечения наркозависимости, но провалившими их. Участники преобладающе описываются, как граждане мужского пола с плохим социальным положением, низким уровнем занятости и образования.

Приведем так же дополнительную информацию об общих особенностях программ наркосудов США и их участниках, анализ которых был проведен Правительственным Контрольным Офисом США (The U.S. Government Accountability Office (GAO)), — независимым, внепартийным агентством, которое работает непосредственно на Конгресс США. Часто называемый «сторожевым псом конгресса», GAO занимается расследованиями того как федеральное правительство тратит доллары налогоплательщиков. Данные приводятся на основании их последнего доклада по наркосудам от 5 февраля 2005 года, адресованного Комиссиям Конгресса.

GAO в результате проведенного исследования научных трудов, посвященных изучению программ действующих наркосудов, определил, что большинство их сосредоточено на процессуальных мерах и характеристиках, таких как рейтинги, отражающие информацию о проведенных работах, и представляют собой ограниченные эмпирические материалы, подтверждающие обоснованность и эффективность программ наркосудов в сокращении наркозависимости и рецидивизма.

В 1997 GOA сделал отчет по 12 опубликованным научным работам посвященным исследованию программ наркосудов, которые соответствовали минимальным исследовательским стандартам. Эксперты GOA пришли к выводу, что приведенные материалы показали некоторые положительные результаты, но не смогли твердо установить, были ли программы наркосудов успешны в сокращении рецидивизма и повторной наркомании.

В последнем докладе GAO за 2005 год, рассмотрено 27 научных трудов, опубликованных с мая 1997 по январь 2004. На основании двух из них, в которых был проведен глубокий анализ целого ряда отчетов о деятельности различных программ наркосудов, были получены положительные заключения о воздействии, такого рода судебного института.

В одной из этих работ содержится заключение о том, что уровень преступной активности и наркомании уменьшился (в соотношении участников вовлеченных в программы и других аналогичных преступников не вовлеченных в них) и что нормы успешного их завершения колеблются от в пределах от 36 до 60 процентов.

Кроме того, данные опубликованные в другой работе, подтвердили, что среди наркопреступников, прошедших программу наркосуда, меньше вероятность совершения повторного преступления чем среди аналогичных преступников, приговоренных к традиционным исправительным наказаниям, таким как условное освобождение.

У некоторых из приведенных оценок, включенных в эти две работы, имели место методологические ограничения, такие как недостаток в хороших весомых сравнениях различных групп участников и нехватка интегрированных средств управления статистикой. Так же не во всех были использованы конструкции, сравнивающие всех участников программ, включая завершивших, действительных и выбывших с аналогичными преступниками «неучастниками». Например, они просто сравнивали результаты участников, которые закончили программу с результатами тех, кто выбыл. И на основании выводов, основанных на том, что у закончивших программы результаты были лучше, нежели у выбывших, заключили, что программы наркосудов эффективны. Такой подход, вероятно, является фактором переоценки положительных результатов такого вмешательства, потому что такие исследования сравнивают успехи с провалами, а не всех участников с «неучастникам».

Несмотря на то, что почти в каждой стране, использующей институт наркосудов, пример Соединенных Штатов используется как основа для научных исследований и последующего внедрения, представляется интересным рассмотреть опыт «новичка» в этом вопросе, а именно Шотландии. В этой стране существуют два действующих наркосуда. Первый наркосуд был основан в октябре 2001 года в городе Глазго, при Суде Шериф-судьи Глазго. На первом же году существования данного суда 68 судебных дел перешло под его юрисдикцию. Второй,- наркосуд области Файф, начал свое действие в сентябре 2002 года и работает от двух судов (Шериф-судья заседает два дня в неделю в одном суде, один день в неделю в другом), в судебных округах города Керколди и города Данфермлин.

Сокращение уровня противоправного поведения, связанного с наркотиками;
Сокращение или полное устранение наркозависимости правонарушителей;
Исследование целесообразности и пригодности использования наркосудов в Шотландии, используя существующее законодательство, с целью продемонстрировать, где законодательные и практические усовершенствования могли бы иметь место.

В феврале 2001 по инициативе Министра юстиции была основана ключевая рабочая группа, целью ее создания была разработка предложения относительно претворения института наркосуда в жизнь в течение этого же года. Группа разработала целевые группы правонарушителей и способы перевода судебных дел из одной юрисдикции в другую, которые впоследствии и были приняты.

Прежде всего, правонарушители в возрасте от 21 года и старше (но с исключительным рассмотрением и тех кто находится в возрастной группе от 16 — 20 лет);
Должно быть установлено сочетание высокого уровня наркозависимости в сочетании с противоправным поведением. Кроме того, характер наркозависимости должен быть восприимчивым к лечению;
Правонарушители с двойным диагнозом наркозависимость и психические расстройства исключаются из рассмотрения.

Полицейские тщательно рассматривают и анализируют все случаи арестов, заключения под стражу, используя согласованные ими критерии.
Прокурор решает, какие случаи отобранные полицией, должны перейти на первичное рассмотрение соответствию требованиям наркосуда.
Прокурор передает дело в Департамент Социальной Службы и соответствующему агенту защиты.
Департамент Социальной Службы проверяет внутриведомственные отчеты по всем предыдущим контактам данного лица с Департаментом, особенно относительно наркозависимости и дел уголовного судопроизводства, изучает результаты этих контактов, затем допрашивает правонарушителя находящегося в следственном изоляторе, для первичной оценки его мотивации, личной заинтересованности, оценки характера наркозависимости, условий жизни и семейных обстоятельств. Далее агент защиты встречается со своим клиентом, предварительно получив инструкции, относительно предназначенного к передаче в суд дела, и объясняет характер планируемых действий, последствий и результатов от рассмотрения дела в наркосуде.
Прокурор вызывает в судебное слушание контрольную группу, состоящую из представителей разных агентств, что бы рассмотреть все судебные дела, переданные за этот день на рассмотрение от судебного исполнителя. Контрольная группа, по общему согласию, решает, какие судебные дела удовлетворяют требованиям и могут быть приняты во внимание для передачи в наркосуд. Контрольная группа должна состоять из судебного исполнителя, агента защиты, социального работника и полицейского.
Прокурор обращает внимание Шериф-судьи суда, в юрисдикции которого находится в данный обвиняемый или обвиняемые, на все судебные дела, рассмотренные контрольной группой и по их решению удовлетворяющие требованиям, необходимым для рассмотрения их дальнейшей передачи в наркосуд. Судебный исполнитель вступает в судебное разбирательство только после процедуры подачи подсудимым заявления о признании себя виновным.
Шериф-судья суда, в юрисдикции которого находится подсудимый и который соглашается с мнением контрольной группы, продолжает ведение дела, беря подсудимого на поруки в течение 4 недель для подготовки передачи наркосуду, в этих целях проводится дальнейшее социальное расследование, оценка состояния наркозависимости и (с согласия правонарушителя) проведение теста на наркотики.
Наркосуд заслушивает дело, рассматривает обвинение и приговор правонарушителя. Далее в рамках слушания выписывается ордер,- направление на лечение по месту жительства. Направление на лечение, само лечение, надзор за подсудимым и тестирование инициируются сразу по принятии судом решения.

Нужно отметить, что рассмотрение судебного дела представляет собой очень быструю процедуру. Стадии с 1 — 6 должны быть закончены в течение 24 часов, а стадии c 7 по 8 в течение 4 недель. Это означает, что от момента ареста правонарушителя и предъявления ему обвинения, до вступления в силу решения наркосуда проходит в целом меньше месяца.

Правонарушители имеют право, на то, что бы их агент защиты присутствовал на всех рассмотрениях и слушаниях, проводимых под покровительством наркосуда, а так же правовая помощь должна быть доступна для него на протяжении всего сотрудничества с наркосудом.
Важным элементом продвижения судебного дела являются регулярные слушания, проводимые наркосудом в режиме прямого диалога между Шериф-судьей и правонарушителем.
Старшее должностное лицо должно быть назначено координатором деятельности наркосуда и проводить созывы команды наркосуда на постоянной основе.
Лечение должно отвечать потребностям правонарушителя. В шотландских наркосудах, предпочтение отдается трем подходам к лечению, в уместных для этого судебных делах: абстиненция или воздержание от употребления наркотиков, метадоновая программа поддержки и программа сокращения методоновой поддержки. Эти программы не доступны как варианты изолированного лечения и их применение возможно только как часть интегрированного плана излечения, включающего психологическое консультирование, индивидуальные воспитательные беседы, стратегии предотвращения рецидива или повторного лечения, а также уход за выздоравливающими. Элемент ухода за выздоравливающими и реабилитация адресованы к оказанию помощи правонарушителям в таких вопросах, как их жилищные условия, социальная реинтеграция, трудовая занятость и обучение, здоровье и другие потребности.
Шериф-судьей назначаются сотрудники Исправительной Группы и Группы Надзора наркосуда, состоящие из надзорного социального работника, организатора лечения и медицинского штата. Все обвинительные заключения, доклады, отчеты и оценки деятельности проводимой программы, предоставленные ими суду, вкупе будут являться обобщенным отчетом, отражающим состояние всей проводимой работы. Доклады, предоставляемые для контрольных слушаний дела в наркосуде, предваряются встречами Исправительной Группы Наркосуда и Группы Надзора, и они всецело отражают результаты этих встреч.

Рассмотрев применение института наркосуда, в США и Шотландии, обобщим приведенные исследования и выведем те ключевые принципы, на основании которых используемые системы функционируют, а так же выделим из них те, которые представляется возможным применить на территории РФ.

Начнем с того, что проблема злоупотребления наркотиками должна решаться одновременно в нескольких плоскостях: правоохранительная деятельность, профилактика, лечение и реабилитация. А для обеспечения связи между пенитенциарной системой и системой медицинского ухода за правонарушителями необходимо расширять сотрудничество между судебными органами, органами здравоохранения и органами социального обеспечения, также подробно изучать альтернативы тюремному заключению, разработанные в разных странах мира, принимая во внимание различия правовых доктрин и систем.

Деятельность и результаты работы наркосудов, подтверждают целесообразность использования такого комплексного подхода в отношении данных видов правонарушений и правонарушителей. Косвенно это подтверждается тем, что количество стран, в которых суды применяют основные принципы осуществления лечебно-реабилитационных программ по решению суда, продолжает расти.

Суды такого рода преследуют цель положить конец злоупотреблению наркотиками и связанной с ним преступной деятельности правонарушителей посредством лечебно-реабилитационных программ, находящихся в ведении судебной системы. Не все такие суды действуют одинаково, и то, что оказывается наиболее эффективным в одном месте, может не принести никаких результатов в другом. В одних случаях это самостоятельные, новые суды, а в других — это существующие суды, применяющие специально скорректированные процедуры. Единой и универсальной модели наркосудов не существует, они формируются по-разному в зависимости от потребностей, правовых систем, мест расположения и имеющихся ресурсов. Различаются такие суды, прежде всего, по критериям отбора, применяемым в случае выведения дела из системы уголовного преследования, и итогам программы, но по существу они являются одинаковыми.

Применение принципов, которые лежат в основе деятельности наркосудов, ведет к увеличению расходов на работу с правонарушителями, злоупотребляющими наркотиками (вследствие необходимости осуществления судом контроля за соблюдением программы), и расходов на лечение. Вместе с тем оценка работы и результативности таких судов свидетельствует о том, что обычно они лучше, чем какие-либо другие альтернативы, обеспечивают удержание правонарушителей-наркоманов в программах лечения, являются более результативными в плане снижения уровня рецидивизма и более эффективными с точки зрения затрат.

Эффективное судебное руководство работой групп при судах, рассматривающих вопросы направления на лечение в наркологические учреждения.
Активное взаимодействие специалистов разного профиля, входящих в такую группу, но сохраняющих при этом свою профессиональную независимость.
Осведомленность представителей системы правосудия, входящих в группу, в вопросах наркомании, лечения и восстановления.
Осведомленность представителей системы здравоохранения, входящих в группу, о проблеме преступной деятельности.
Наличие руководства для обеспечения последовательности и результативности применяемых мер.
Наличие четких критериев отбора участников на основе результатов объективного скрининга потенциальных кандидатов.
Тщательная оценка каждого потенциального участника.
Наличие в полной мере продуманного и документально закрепленного согласия каждого из участников на прохождение судебной программы наркологической помощи.
Наличие оперативных процедур перевода участников в лечебно-реабилитационные учреждения сразу же после задержания.
Наличие оперативно осуществляемых, четких и последовательных санкций за несоблюдение условий программы и поощрений за их соблюдение.
Постоянная оценка хода осуществления программы и наличие желания добиваться более высоких результатов.
Обеспечение надлежащего, целевого финансирования на постоянной основе таких судов.
Внесение, при необходимости, соответствующих изменений в материально-правовые или процессуальные нормы права.

Так же необходимо отметить, что лечение, реабилитация и реинтеграция наркозависимых правонарушителей являются эффективными и носят устойчивый характер только в том случае, если они четко увязаны с задачами излечения правонарушителей и в то же время предупреждения повторного совершения правонарушений. И, соответственно, программы наркологической помощи должны строиться на тщательно разработанной политике, преследовать четко сформулированные программные цели и содержать внутренний компонент оценки. Такие программы должны предусматривать механизмы предупреждения рецидивов и последующего ухода после оказания первой медицинской помощи. Успех такой программы зависит также от опыта осуществляющих ее людей, наличия мест в соответствующих учреждениях и степени взаимодействия между органами уголовного правосудия и органами здравоохранения. Чтобы обеспечить максимально благоприятные условия для успешного осуществления этих программ, на них следует выделять соответствующие ресурсы. В рамках пенитенциарной системы также следует создавать соответствующие наркологические службы.

Хотелось бы закончить статью, словами о необходимости скорейшего дальнейшего углубленного изучения альтернативного лечения и наркосудов, и безусловно расширения международного сотрудничества России и обмена опытом в этой области.

Концепция государственной антинаркотической политики Российской Федерации, Утверждена на заседании Государственного антинаркотического комитета 16.10 2009 г., fskn.gov.ru/fskn/gak1.htm?id=10296922@cmsArticle
Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года, утверждена Указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 г. № 537, scrf.gov.ru/documents/99.html
Вступительное слово Президента Российской Федерации на заседании Совета Безопасности по вопросу совершенствования государственной политики в области борьбы с распространением наркотиков; 8 сентября 2009 года, 16:00 Москва, Кремль, kremlin.ru/transcripts/5393
Стратегия государственной антинаркотической политики Российской Федерации до 2020 года, утверждена Указом Президента РФ от 09.06.2010 N 690, graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1;1285491
Вступительное слово Президента Российской Федерации на заседании Совета Безопасности по вопросу совершенствования государственной политики в области борьбы с распространением наркотиков; 8 сентября 2009 года, 16:00 Москва, Кремль, kremlin.ru/transcripts/5393
Интервью с директором Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков Ивановым В.П., газета «Российская газета»; fskn.gov.ru/fskn/index/news.htm?id=10294368@cmsArticle
Встреча Президента Российской Федерации с директором Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков Ивановым В.П., 16 февраля 2010 года, 16:30, Московская область, Горки; kremlin.ru/news/6887
Совместное заявление Иванова В.П., председателя Государственного Антинаркотического Комитета, директора Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков, и Керликовске Г., директора Управления Администрации Президента США по вопросам государственной политики в области контроля за незаконным оборотом наркотиков, сопредседателей рабочей группы по противодействию незаконному обороту наркотиков двусторонней Российско-американской Президентской комиссии, 4 февраля 2010 года, Москва, Россия; russian.moscow.usembassy.gov/st_020410.html
«Стратегия Обамы по борьбе с наркотиками направлена на снижение спроса», Бюро международных информационных программ Государственного департамента США, 14 мая 2010 года, america.gov/st/peacesec-russian/2010/May/ 20100514123021esnamfuak0.5366175.html

Полезные Интернет ресурсы:

Официальная страница Бюро Содействия Юстиции (Bureau of Justice Assistance), ojp.usdoj.gov/BJA/
Официальный сайт Офиса Программ Юстиции (Office of Justice Programs), ojp.usdoj.gov
Официальная страница Проекта по сбору и обмену информации о наркосудах (Drug Court Clearinghouse Project), на официальном сайте Американского Университета, 1.spa.american.edu/justice/
Официальный сайт Национальной Ассоциации Специалистов в области Наркосудов (National Association of Drug Court Professional’s), США, nadcp.org
Официальный сайт Правительственного Контрольного Офиса США (The U.S. Government Accountability Office), gao.gov
Официальный сайт правительства Шотландии scotland.gov.uk
Официальная страница Управление государственной политики США в области контроля за незаконным оборотом наркотиков (Office of National Drug Control Policy) whitehouse.gov/ondcp
Официальный сайт органов судебной власти штата Южная Австралия, Австралия, courts.sa.gov.au
Официальный сайт Национального Института Наркосудов (National Drug Court Institute), ndci.org
Интернет журнал по криминологии (Internet Journal of Criminology), internetjournalofcriminology.com