Первые попытки организации принудительного лечения больных алкоголизмом в РСФСР были предприняты в 1926-1927 гг.
11.09.1926 г. СНК РСФСР издал декрет «О ближайших мероприятиях в области лечебно-предупредительной и культурно-воспитательной работе по борьбе с алкоголизмом». В нем предписывалось Наркомздраву РСФСР усилить систематическое изучение вопросов алкоголизма и организации лечения алкоголиков, а НКЮсту, совместно с НКЗемом и НКВД – разработать и провести в ведомственном порядке меры принудительного лечения алкоголиков, а также их вытрезвление в случае их появления в публичных местах в состоянии сильного опьянения.
09.04.1927 г. НКЮ, НКЗ и НКВД РСФСР была принята совместная «Инструкция по применению принудительного лечения алкоголиков, представляющих социальную опасность». Согласно этой инструкции принудительному лечению подлежали лица:
а) обнаруживающие на почве алкоголизма явления психического расстройства;
б) злоупотребляющие алкоголем и систематически нарушающие спокойствие, порядок и правила общежития, своим поведением препятствующие работе и угрожающие безопасности семье и окружающим;
в) в состоянии острого опьянения или хронического пьянства, расточающие или разрушающие имущество.
При этом исходили главным образом из медицинских показаний и ПЛ считалось медицинской проблемой. Больных помещали в обычные психиатрические больницы. Никакого «трудового перевоспитания» или «исправления», о чем пойдет речь позже, не было. По сути дела это была попытка сформулировать показания к недобровольной госпитализации по медицинским (психиатрическим) показаниям. Практика такой недобровольной госпитализации продолжалась в течение длительного времени, но она не приняла массовый или компанейский характер.
Следующая попытка организовать ПЛ больных алкоголизмом была предпринята после Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 15.12.1958 г. «Об усилении борьбы с пьянством и наведении порядка в торговле спиртными напитками», на основании которого некоторые союзные республики приняли свои правовые акты, в которых регламентировались и вопросы ПЛ больных алкоголизмом и наркоманией. Речь шла о недобровольной кратковременной госпитализации в психоневрологические больницы наркологических больных, представляющих опасность для себя или окружающих, т.е. снова по медицинским показаниям.
Несколько дальше пошли в этом вопросе на Украине. 12.06.1961 г. вышел Указ Президиума ВС Украины «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни». На основании этого Указа так называемых злостных пьяниц, создающих своим поведением ненормальные условия для совместного проживания в семье, коммунальной квартире, по постановлению суда направляли в так называемые лечебно-трудовые отделения при исправительно-трудовых колониях на срок до одного года. Режим содержания этих «пьяниц», большинство из которых страдали алкоголизмом, в таких отделениях ничем не отличался от режима содержания осужденных за уголовные преступления. Этот опыт показался не очень удачным и не получил распространения.
В дальнейшем в системе МВД СССР были созданы специальные учреждения – лечебно-трудовые профилактории (ЛТП), куда алкоголики направлялись по суду. Впервые они появились в Казахской ССР в 1964 году, а затем с 1964 по 1971 годы — практически во всех союзных республиках. Идеологическим обоснованием необходимости подобных учреждений являлось убеждение в эффективности лечебно-трудового воздействия на больных в условиях их изоляции от общества. Содержащиеся в ЛТП были обязаны участвовать в общественно полезном труде по усмотрению администрации и проходить курс стационарного или амбулаторного лечения от алкоголизма или наркомании с применением средств, рекомендованных Минздравом СССР. Конструкция оказалась очень живучей, хотя внешне довольно корявой и внутренне противоречивой: суды направляли больных на «принудительное лечение», учреждение, куда попадали больные называлось «лечебно-трудовым профилакторием», называли их там официально «административно осужденными», а сами работники системы называли то, чем они занимались, «социально-трудовой реабилитацией»
ЛТП находились в непосредственном подчинении органов внутренних дел, в них устанавливался соответствующий режим. Со своей стороны МВД СССР утверждало инструкции о работе лечебно-трудовых и лечебно-воспитательных профилакториев. В инструкциях МВД СССР подробно регламентировался порядок направления в профилактории, режим пребывания там, правила взаимоотношений работников ЛТП с лицами, содержащимися в профилактории, права и обязанности этих лиц, организация их труда, режим охраны, основания освобождения и другие вопросы.
При введении системы принудительного лечения декларировались следующие цели: временная изоляция наиболее социально запущенных больных и оказание им наркологической помощи; трудовое перевоспитание и исправление этих лиц; профилактика совершения ими правонарушений; снижение уровня пьянства, алкоголизма, наркомании; снижение уровня преступности в стране.
В РСФСР ПЛ больных алкоголизмом в ЛТП было введено Указом ПВС РСФСР от 8 04.67 г. «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании злостных пьяниц (алкоголиков)». В соответствии с этим Указом в ЛТП «для принудительного лечения и трудового перевоспитания» на срок от 1 до 2 лет направлялись по решению суда «злостные пьяницы (алкоголики»), систематически злоупотребляющие спиртными напитками, уклоняющиеся от добровольного лечения или продолжающие пьянствовать после лечения, нарушающие трудовую дисциплину, общественный порядок и правила социалистического общежития, несмотря на принятые к ним меры общественного или административного воздействия».
Рубеж 60-70 годов прошлого столетия оказался решающим для построения в Российской Федерации цельной, завершенной системы принудительного и обязательного лечения больных наркологического профиля. В 1969 году были приняты «Основы законодательства СССР о здравоохранении», в которых содержались три взаимосвязанных, особенно важных для проблемной области положения, на долгие годы определившие не только отношение к наркологическим больным и их лечению, но и вообще алкогольную политику в стране. Первое из них: возложение обязанности охраны здоровья граждан на все госорганы и общественные организации. Второе: отнесение алкоголизма и наркомании к заболеваниям, представляющим опасность для окружающих. Третье: провозглашение права СССР и союзных республик законодательно устанавливать случаи и порядок принудительной госпитализации и принудительного лечения лиц, страдающих этими заболеваниями. В развитие этих положений Закон РСФСР «О здравоохранении», принятый в 1971 году, ввел норму (статья 59), предусматривающую обязательное диспансерное наблюдение и лечение больных алкоголизмом и наркоманией, и их принудительное лечение в ЛТП.
Следующим шагом было принятие Указа ПВС РСФСР от 25.08.1972 «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании больных наркоманией», согласно которому больные, уклоняющиеся от лечения в учреждениях органов здравоохранения, по решению суда подлежали направлению в ЛТП на срок от 6 месяцев до 2 лет. Основанием для рассмотрения этого вопроса судом являлось ходатайство государственных органов, общественных организаций, коллективов трудящихся, и наличие соответствующего медицинского заключения, которые суд должен был рассмотреть в течение 10 дней. В судебное заседание в обязательном порядке должно было быть вызвано лицо, в отношении которого подано ходатайство. При этом оставался на усмотрение суда вопрос о приглашении представителей общественности или госорганов, возбудивших ходатайство.
Указом ПВС РСФСР от 1.03.1974 г. «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании хронических алкоголиков» был расширен перечень оснований необходимых для направления в ЛТП и круг лиц, подлежащих принудительному лечению и трудовому перевоспитанию в них. К лицам, перечисленным в Указе 1967 г., добавлялись «хронические алкоголики, не имеющие постоянного места жительства и занимающиеся бродяжничеством или попрошайничеством. Либо ведущие иной паразитический образ жизни, если их действия не подпадали под признаки соответствующего состава преступления».
Указ был построен на тех же принципах, что и указ, касающийся наркоманов. В качестве отличий обращает на себя внимание, например, то обстоятельство, что хронические алкоголики направлялись в ЛТП на срок от одного до двух лет, а для наркоманов минимальный срок пребывания в ЛТП составлял 6 месяцев. Вопрос о направлении хронического алкоголика в ЛТП перед судом могли поставить не только общественные организации, коллективы трудящихся и государственные органы, но также члены семьи и близкие родственники. Этим же Указом было утверждено Положение о лечебно-трудовых профилакториях для хронических алкоголиков, практически не отличающееся от положения о ЛТП для больных наркоманией.
Указом ПВС РСФСР от 15.07.1974 года были внесены изменения в статью 59 Закона РСФСР «О здравоохранении» 1971 года, которыми прямо предусматривалось направление больных хроническим алкоголизмом для принудительного лечения и трудового перевоспитания в ЛТП на срок от одного года до двух лет в случае уклонения от лечения, продолжения пьянства после лечения, нарушения трудовой дисциплины, общественного порядка, правил социалистического общежития, несмотря на принятые к ним меры дисциплинарного либо общественного или административного воздействия. Также в закон вводилась новая статья 59.1, касающаяся лечения больных наркоманией. Для направления их на принудительное лечение в ЛТП согласно данной норме было достаточно лишь факта уклонения от лечения в учреждениях органов здравоохранения.
Еще через 11 лет показания к помещению в ЛТП больных алкоголизмом были максимально расширены. В мае 1985 года в стране началась очередная масштабная антиалкогольная компания. Совет Министров СССР 07.05.1985 года принял постановление № 410 «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения». Пункт 4 постановления предписывал МВД СССР, Минюсту СССР, Минздраву СССР с участием Прокуратуры СССР и Советов Министров союзных республик рассмотреть вопрос об упрощении порядка направления в ЛТП лиц, страдающих алкоголизмом.
Вскоре Указом ПВС РСФСР от 1.10.85 г. была изменена редакция статьи 1 Указа ПВС от 1974 г., все дополнительные характеризующиеся признаки были опущены и для направления в ЛТП требовалось лишь констатация отказа больного алкоголизмом от добровольного лечения или продолжения употребления алкоголя после лечения. Таким образом на самого больного, по сути дела, возлагалась ответственность за неудачное лечение.
Кроме того, в соответствии с этим Указом хронические алкоголики, страдающие тяжелыми сопутствующими заболеваниями, препятствующими их пребыванию в ЛТП, инвалиды 1 и 2 групп, мужчины старше 60 лет и женщины старше 55 лет при наличии указанных выше оснований должны были направляться в специальные наркологические отделения для принудительного лечения на срок от трех месяцев до одного года. Соответствующие изменения были внесены и в Указ ПВС РСФСР от 01.03.1974.
Еще более укрепило правовую базу принудительного лечения наркологических больных принятие в 1977 году Конституции СССР, где в статье 42 было провозглашено право гражданина на охрану его здоровья.
Не оставалась в стороне от выбранного направления и судебная ветвь власти. Вопросы применения к осужденным алкоголикам и наркоманам принудительных мер медицинского характера и в целом законодательства по борьбе с пьянством и алкоголизмом неоднократно были предметом рассмотрения пленумом верховного суда страны, по результатам принимались соответствующие постановления, в частности от 24.12.1984 года, 27.08.1986 года, 21.12.1993 года, 25.10.1996 года. В этих постановлениях подчеркивалась важность применения принудительных мер медицинского характера не только в деле борьбы с пьянством и алкоголизмом, но и в работе по устранению причин и условий, способствующих совершению преступлений. Более того, судам предписывалось принимать меры к созданию обстановки нетерпимости и осуждения вокруг лиц, злоупотребляющих спиртными напитками, в случае установления судом данных о злоупотреблении подсудимым спиртными напитками не оставлять без рассмотрения вопрос о применении мер медицинского характера (Постановление Пленума ВС РФ от 27.08.1986, №2).
Следует отметить, что возможность применения к алкоголикам и наркоманам наряду с уголовным наказанием принудительных мер медицинского характера, в случае совершения ими преступления, долгое время сохранялась в российском уголовном законодательстве. В соответствии со статьей 62 УК РСФСР 1960 года принудительное лечение от алкоголизма или наркомании назначалось судом, осужденные, к которым была применена эта мера, подлежали принудительному лечению во время отбывания наказания. Однако Федеральным законом от 08.12.2003 года указанный пункт был исключен из УК РФ, и в настоящее время принудительные меры медицинского характера в отношении осужденных, больных алкоголизмом и наркоманией, не могут быть назначены.
Наконец, 6.08.86 г. вся конструкция института принудительного лечения и трудового перевоспитания в стране больных наркологического профиля была полностью завершена – было введено принудительное лечение несовершеннолетних больных наркоманией, достигших 16-летнего возраста, в лечебно-воспитательных профилакториях (ЛВП). (Соответствующий Указ ПВС РСФСР внес изменения в Указ ПВС РСФСР от 25.08.72 г.). Нужно отметить, что ЛВП для несовершеннолетних, страдающих наркоманией, положение о которых было принято в 1986 году, просуществовали очень недолго.
Созданная система не только находила свое оправдание в перманентно тяжелой на протяжении десятилетий алкогольной ситуации в стране, но и пыталась разработать некое теоретическое обоснование своему существованию.
Высказывалось мнение, что у государства помимо всех прочих функций имеется также антиалкогольная функция, которая заключается в его деятельности по организации и практическому исполнению потребностей советского общества в искоренении пьянства и алкоголизма посредством государственно-правового механизма. Для этой деятельности требуется применение медико-административных мер, которыми и является принудительное лечение от алкоголизма. (Н.М.Дорогих, 1990). При этом, создание системы принудительного лечения и трудового перевоспитания наркологических больных со своей спецификой правовых отношений пытались представить деятельностью в рамках особой новой комплексной отрасли права, которую можно назвать лечебно-исправительным правом (А.Я. Гришко, 1990).
Правовое положение лиц, находящихся на принудительном лечении в ЛТП, было схоже с правовым положением лиц, отбывающих наказание за совершение уголовного преступления, а сам режим пребывания в ЛТП был близок к режиму исправительно-трудовых учреждений. Например, за незаконную передачу запрещенных предметов лицам, содержащимся в ЛТП, следственных изоляторах и исправительно-трудовых учреждениях, предусматривалась уголовная ответственность равной строгости. Побег из ЛТП, равно как и с пути следования туда, по Указу ПВС РСФСР от 25.08.1972, приравнивались по тяжести общественной опасности к побегу уголовного преступника с места ссылки и грозил наказанием в 1 год лишения свободы. В 1987 году была введена уголовная ответственность равной строгости за незаконную передачу запрещенных предметов лицам, содержащимся в ЛТП, исправительно-трудовых учреждениях и следственных изоляторах. В отношении лиц, содержащихся в ЛТП, как и в отношении осужденных к лишению свободы правонарушителей, действовала схема упрощенного бракоразводного процесса. Лишь в 1988 году были проведены мероприятия по гуманизации содержания лечащихся в ЛТП, а именно – отмена обысков и предоставление краткосрочных отпусков.
Фактически ЛТП были трудовыми лагерями – с военизированной охраной, режимом исправительного учреждения, принудительным трудом и с обитателями, — коротко стриженными, в робе, с фамилией на груди, откликающимися на обращение «административно осужденный». Лечебными, как и профилактическими, ЛТП только назывались. Лечение, обычно в виде фармакотерапии и больших доз антабуса (тетурама) в первый месяц пребывания, было по сути частью наказания за пьянство. ЛТП, главным образом, служили средством изоляции наркологических больных, и лиц, злоупотребляющих ПАВ без явлений зависимости, от остального общества, а также источником дешевого труда, т.к. существовала система удержаний из заработной платы больных на их содержание.
Согласно Инструкции МВД 1987 года о работе ЛТП, в трудовых книжках лиц, освобождаемых из ЛТП, делалась запись о времени их нахождения там. Хотя Инструкцией предусматривалось, что условия труда в ЛТП регулируются законодательством о труде, в отношении лиц, лечившихся там, делались серьезные изъятия из трудового законодательства. Например, направляемый в ЛТП увольнялся с работы без выходного пособия. На содержавшихся в ЛТП не распространялось законодательство о трудовом договоре, отпусках, дисциплинарных взысканиях, порядке разрешения трудовых споров, уплате взносов на социальное страхование, об обеспечении всеми видами пособий по государственному социальному страхованию. Как и при отбывании уголовного наказания, закон предусматривал возможность сокращения срока пребывания в ЛТП, но это не распространялось на лиц, повторно направленных в ЛТП.
Существенным ограничениям прав наркологических больных было лишение их возможности в судебном порядке обжаловать решение суда о направлении в ЛТП, о продлении срока пребывания там в случае уклонения от проводимого лечения или сокращении пребывания (не более чем наполовину). Участие адвоката в делах о направлении в ЛТП не предусматривалось. Участие лиц, ходатайствовавших о направлении больного в ЛТП, а также родителей несовершеннолетнего больного зависело от усмотрения суда. Не было также оговорено, что данные решения суда могут быть опротестованы в порядке надзора.
Инструкция “О порядке выявления и учета лиц, допускающих немедицинское потребление наркотических или других средств, влекущих одурманивание, оформления и направления на принудительное лечение больных наркоманией”, утвержденная совместно Минздравом СССР и МВД СССР в 1988 году, допускала возможность обжалования обоснованности установления диагнозов “наркомания”, “токсикомания” только в вышестоящий орган здравоохранения. Что касается возможности обжалования диагноза в суде, то об этом в то время и речи не могло быть.
Безусловному досрочному освобождению из ЛТП (ЛВП) содержащиеся там лица подлежали только в случае тяжкого заболевания, препятствующего дальнейшему пребыванию в профилактории. Однако и такое решение мог вынести только суд.
В целом анализ нормативной базы принудительного лечения наркологических больных в советский период свидетельствует не столько о намерении властей реализовать законное право больных на охрану здоровья, сколько о стремлении, воспользовавшись обязанностью охранять здоровье граждан, оградить общество от наркологических больных. Больной приравнивался к правонарушителю, изолировался, подвергался исправлению и перевоспитанию с помощью режима и “трудотерапии”. Борьба с алкоголизмом и наркоманией зачастую принимала форму борьбы с больными, которые провозглашались социально-опасными “элементами”, а методы лечения служили средством пресечения их возможного асоциального поведения.
Материально-техническое обеспечение включает в себя обеспечение органов здравоохранения и лечебно-реабилитационных наркологических организаций:
а) представлениями о концепции принудительного лечения больных наркологического профиля и ее реализации в России и за рубежом в исторической динамике;
б) нормативно-правовой информацией по проблемным вопросам
в) этическими рекомендациями.
В дореволюционной России большую роль в формировании общественного мнения по отношению к пьянству, предупреждению и лечению алкоголизма играли общества трезвости, которые со второй половины 19 века стали по примеру западных стран возникать повсеместно. Первое такое общество было создано в 1854 году, а в 1859 году произошел массовый разгром питейных заведений, после чего трезвеническое движение было подавлено войсками (Э.Д. Грибанов, 2000).
В 1890 году общество трезвости организовано в Санкт-Петербурге, в 1895 году – в Москве.
В работе обществ трезвости принимали участие все социальные слои, причем инициатива их возникновения большей частью принадлежала рабочим и простому народу. Как отмечал Б.Ф. Брандт (там же), – это были усилия народа выбиться из окружающей его тьмы. Некоторые авторы возлагали надежду на то, что именно работа обществ трезвости может что-либо изменить в ситуации по предупреждению алкоголизма, поскольку в лечебницы поступало крайне незначительное число больных алкоголизмом, причем преимущественно запущенные, крайне тяжелые случаи. (А. Коровин, 1895).
Важным принципом деятельности многих обществ трезвости являлось не только воздержание от употребления спиртных напитков, но и противодействие их торговле. Столь радикальная позиция встречала выраженное сопротивление в обществе. В отечественной публицистике начала 20 века поддерживалась антитеза «не алкоголь есть враг, а пьяный человек» (К.К. Толстой, 1912). При этом развивалась мысль о важности доходов, полученных от продажи спиртного, поскольку они пойдут на повышение культуры и улучшение жизни народа. Не исключено, что именно такой подход обусловил методологию последующей вековой и безуспешной борьбы с пьянством в России.
Общества трезвости ставили перед собой гуманные просветительские цели, заботились о повышении культурного уровня народа, занимались благотворительной деятельностью, в частности, оплачивали лечение алкогольных проблем неимущих. Речь шла о развитии нравственных ценностей, достоинства и самосознания личности. При таком подходе вопрос о насилии и принуждению к лечению не мог стоять среди первоочередных задач.
Уже упоминавшийся С.С.Ступин (там же) отмечал, что лечение от алкоголизма в специальных амбулаториях должно быть добровольным, доступным всякому желающему, а не принудительным. Амбулатория должна стать своего рода просветительским центром, но при этом сохранять связи с лечебницей для острых форм алкоголизма. Неизлечимые больные, по мнению автора, подлежат постоянному призрению в специальных приютах-колониях.
Характерна позиция Комиссии при Русском Обществе Охранения народного здравия, действовавшей в начале 20 века. Анализируя предложения по борьбе с алкоголизмом, Комиссия отмечает, что справедливо обошла вопрос о принудительном помещении больных алкоголизмом в психиатрические лечебницы ввиду его преждевременности, так как при общей незащищенности личности в России неизбежно допускались бы злоупотребления принуждением при направлении на лечение (1909).
С 28.12.1909 года по 06.01.1910 года в Санкт-Петербурге проходил Первый Всероссийский съезд по борьбе с пьянством. В его работе приняли участие ученые, врачи, общественные и государственные деятели, представители различных общественных организаций. В адрес съезда было направлено много приветственных писем от известных людей. Обратился к участникам съезда и Л.Н. Толстой. Предвидя возможные темы обсуждений на съезде и будущие подходы к проблеме, он писал, что «спасение (от пьянства) … в сознании людей губительности – не для тела, а для души – этого греха. Избавится от него человек не тогда, когда будет лишен возможности пить, а тогда, когда не станет пить….хотя ему стоило бы только протянуть руку. А это будет только тогда, когда человек будет считать благо духовное выше блага телесного.» По мнению писателя, пьянство — от отсутствия у человека духовного сознания и спасение заключается в пробуждении этого сознания (1910).
Из опубликованных материалов съезда усматривается всеобщая озабоченность причинами распространенности алкоголизма, его социальными последствиями. Подробно обсуждалось значение трезвенического движения. Съезду был также представлен доклад об организации принудительного лечения «преступных» алкоголиков в Европе, в котором подчеркивалось, что такое лечение безусловно гуманнее, чем помещение указанных лиц в тюрьму. (Труды съезда, т.2, с.879). В другом докладе, освещавшем меры по борьбе с пьянством, предлагаемые Государственной Думой и Министерством финансов, говорилось о необходимости устраивать лечебницы для «преступных алкоголиков» и предоставить суду право помещать их туда, независимо от их желания; однако выражалось сомнение в достижении при этом положительного результата (там же, с.886). Однако концепция ПЛ съездом не была поддержана. Лишь один участник выступил за скорейшую организацию по примеру США работных домов, с режимом воспитательно-исправительного характера и обязательным физическим трудом и спецлечебниц для алкоголиков с возможностью помещения туда больных принудительно (там же, т. 3, с.1203-1204).
В первые годы советской власти считалось, что пьянство является наследием буржуазно-помещичьего строя и с ним ведется борьба, в частности, путем преследования пьяных и пресечения самогоноварения (А.Г. Пахоменко, 1984). Лечение больных алкоголизмом и наркоманией было добровольным за исключением психотических случаев, когда действовали правила недобровольной госпитализации душевнобольных.
Начиная с 1927года, как уже выше упоминалось, правила недобровольной госпитализации и принудительного лечения стали распространяться на больных алкоголизмом и наркоманией, представляющих опасность для себя или окружающих. На практике речь шла обычно о недобровольной госпитализации по скорой помощи по медицинским показаниям с формулировкой «на обрыв запоя», весьма распространенной в психиатрической службе в течение многих лет вплоть до начала 90-х годов.
Обязательное диспансерное наблюдение и обязательное лечение всех (любых) больных алкоголизмом и наркоманией было введено в РСФСР в соответствии с нормами, принятого в 1971 году Закона РСФСР «О здравоохранении». С этого времени и, практически, до середины 90-х годов почти весь объем наркологической помощи больным алкоголизмом и наркоманиями в России оказывался в недобровольно-обязательном (условно-добровольном, вынужденно-добровольном) или принудительном порядке. Лишь небольшая часть больных обращалась за наркологической помощью действительно добровольно, сознательно принимая на себя все негативные социальные последствия этого шага в виде неизбежных огласки регистрации, диспансерного учета, профессиональных ограничений, социальной стигматизации и дискриминации.
Однако даже в случае добровольного обращения больного за медицинской помощью и согласия на лечение от него почти никак не зависела ни общая продолжительность лечения, ни форма (амбулаторная или стационарная), ни методы лечения, ни длительность пребывания на учете, ни, в конечном счете, результат лечения. Существовали обязательные сроки пребывания на стационарном лечении, обязательные курсы лечения, а также обязательные методы лечения, в том числе обязательная, так называемая, трудотерапия. Последняя на каком-то этапе была гипертрофирована до статуса ведущего и определяющего фактора выздоровления и, потеряв всякие признаки лечебного воздействия, приняла промышленный размах. Широкое распространение получила концепция дешевой, самоокупаемой, так называемой «промышленной наркологии», активно насаждавшей практику «трудового перевоспитания» наркологических больных, не совершивших правонарушения, в течение пребывания (до 3-6 мес.) в стационарах при промпредприятиях в ущерб реальной медико-психологической и социальной помощи больным и их семьям.
При этом на всех этапах такого условно-добровольного, а в действительности обязательного лечения над больными постоянно довлела угроза наказания в виде помещения на принудительное лечение в ЛТП.
Вопросы подготовки и оформления материалов для направления в ЛТП, ЛВП решались совместно Минздравом СССР и МВД СССР. В частности, согласно Инструкции «О порядке выявления и учета лиц, допускающих немедицинское потребление наркотических или других средств, влекущих одурманивание, оформления и направления на принудительное лечение больных наркоманией», утвержденной приказом Минздрава СССР и МВД СССР в 1988 году, в случае отказа больного добровольно пройти курс лечения в медучреждении, или иных его действий, свидетельствующих о наличии умысла препятствовать такому лечению (неявки на лечение два и более раза без уважительных причин, самовольное приостановление лечебных процедур, отказ от госпитализации в стационар, нарушение больничного режима), или уклонения больного от лечения после посещения врача, последний должен был незамедлительно составить заключение об уклонении больного от обязательного лечения. Заключение утверждалось главным врачом и вместе с ходатайством о необходимости применения принудительного лечения передавалось в горрайорган внутренних дел по месту жительства больного, который направлял больного на специальную медкомиссию. По результатам обследования комиссии составлялось заключение о необходимости и возможности применения принудительного лечения в ЛТП (ЛВП). В положительном случае участковые инспектора милиции готовили документы в народный суд для решения вопроса о направлении больного в ЛТП.
Таким образом, наркологический больной помимо своей химической зависимости попадал еще в полную зависимость от наркологической службы, которая вместе с неловкими попытками насильно навязать ему свою помощь реально осложняла его социальное функционирование.
