Выборочность по отношению к наркотикам

Противостоять наркотикам стало важным и нужным делом. Однако, как мы могли заметить, понятие наркотиков состоит из многих аспектов, и далеко не всем из них уделяют должное внимание. И внутригосударственные, и международные органы контроля демонстрируют значительную выборочность по отношению к наркотикам. Лучше всего эту тенденцию можно проиллюстрировать на примере алкоголя.

Еще в 1884 году в Брюсселе был подписан международный договор, воспрещающий торговлю алкоголем в Африке. Эпоха работорговли подходила к концу. Договор был направлен прежде всего против работорговли, и во вторую очередь – против контрабанды оружия. Однако был там и пункт, относящийся к алкоголю. Понятное дело, что белых никакие ограничения не касались. Попытки регулировать торговлю алкоголем продолжались еще какое-то время в двадцатом веке, получив дополнительный толчок после окончания первой мировой войны, когда проигравшие страны потеряли свои колонии. В это время делались также попытки создать международную систему контроля за оборотом алкоголя и за пределами Африки. Во многих странах звучали голоса в пользу запрещения алкоголя, но чтобы обеспечить соблюдение запрета хотя бы в своей собственной стране, необходима международная поддержка. В частности, Финляндия требовала защиты от нелегального импорта из Прибалтики. Подкомитет Лиги Наций получил задание заняться этим вопросом, но проект запрета умер, так и не родившись. И с тех пор международная система контроля за распространением алкоголя приказала долго жить. У ВОЗ наблюдались отдельные всплески интереса к проблеме алкоголя в целом, однако сама идея, что нужно внести алкоголь в список запрещенных наркотиков, теперь представляется совершенно нереалистичной.

А вот международная война с коноплей протекала совсем иным образом. Началась она поздно, но быстро набрала обороты. Первой забила тревогу Италия. В ее новых колониях процветала контрабанда. Несколько позже поступила жалоба от Египта, где возникли серьезные проблемы с наркоманией в связи с контрабандными поставками из Сирии и Ливана. Сначала эти жалобы выслушивались с вежливым интересом, однако не способствовали законотворческим инициативам. Но тут на сцену вышли США. В тридцатые годы и позднее, с небольшим перерывом на время второй мировой войны, Соединенные Штаты выступили с целым рядом заявлений, где предупреждали об опасности употребления конопли. Главным аргументом служило предполагаемое наличие прямой связи между курением марихуаны и совершением особо тяжких преступлений. ВОЗ со своей стороны подтвердила эти предположения. «Издревле потребление марихуаны непосредственно ассоциировалось с безумием, преступностью, насилием и жестокостью», – писал доктор Вольф, долгое время являвшийся главным человеком во Всемирной организации здравоохранения. Организация не видела также никаких возможностей для использования конопли в медицинских целях. Следовательно, можно было наложить полный запрет.

Несмотря на возражения со стороны отдельных стран, коноплю и героин внесли в эксклюзивный список веществ, подлежащих абсолютному запрещению в рамках международной системы контроля – единой конвенции, когда в 1961 году таковая была подписана. Для тех, кто хорошо знает предысторию абсолютного запрета и читал международную литературу, посвященную этому вопросу, не составляет труда заметить, что значительная масса накопленных к этому времени знаний в ходе принятия решения, мягко говоря, не использовалась. Индийский и пакистанский опыт был полностью проигнорирован, как и полученные в Африке доказательства того, что потребление марихуаны не вызывает тяги к насилию. В Тунисе существовала система государственной монополии на торговлю коноплей. Это тоже не стали принимать во внимание. Литература, использованная в ходе принятия запрета, не являлась репрезентативной. Активно цитировались в высшей степени сомнительные доклады, а такие основательные работы, как исследование, предпринятое Комиссией по марихуане (Report of the Indian Hemp Drugs Commission, 1893-94), и Доклад Ла-Гардии (Комитет мэра по марихуане, 1944), были проигнорированы. Можно также добавить, что ревнители борьбы с наркотиками не особенно учитывали неблагоприятные для общества последствия запрета, да и вообще занимались почти исключительно фармацевтической стороной дела.

В промежуточную категорию между коноплей, с одной стороны, и алкоголем – с другой, попала целая группа фармацевтических препаратов. Как это свойственно данной области, терминология здесь является крайне расплывчатой, что, в свою очередь, как всегда объясняется чьими-то экономическими интересами, национальными интересами, профессиональными интересами и балансом сил. В качестве примера нам хотелось бы привести историю борьбы с амфетамином.

В 60-е годы в Швеции амфетамин начал представлять серьезную угрозу для здоровья населения. Он был выпущен на рынок как вспомогательное средство для похудания с бодрящим эффектом, однако вскоре выяснилось, что вызываемые им проблемы будут пострашнее лишнего веса. Поэтому Швеция пришла к решению внести амфетамин в список наркотических средств. Это дало возможность взять под контроль легальное потребление препарата. Зато взамен появилось нелегальное. Другие страны не последовали примеру Швеции, и контрабандистам было достаточно всего-навсего съездить за границу, купить наркотик в аптеке и привезти его домой. Нам нужна международная помощь, решила Швеция, и в 1965 году представила этот вопрос на рассмотрение Всемирной организации здравоохранения. С точки зрения стороннего наблюдателя, дело может показаться элементарным. Существует вещество, оказывающее очень сильное воздействие на человеческую психику. Вещество это имеет много общего с целым рядом других веществ, таких, например, как кокаин. Эти другие вещества уже подлежат строгому контролю в рамках международной системы договоров. Решить проблему, казалось бы, просто – подвести амфетамин под сферу действия международной системы договоренностей. Как бы не так. Международные органы контроля – в том числе Всемирная организация здравоохранения – не хотели включать в этот список 1961 года ни амфетамин, ни снотворные средства.

Некоторые страны угрожали выходом из конвенции при условии включения туда новых веществ. Несмотря на давление со стороны Швеции и многих других стран, не могло идти и речи о введении временного запрета на эти вещества. Но тут произошли важные события: в поле зрения западных стран, сея страх и ужас, попал ЛСД. Это способствовало усилению давления на международные органы с требованиями хоть что-то предпринять и привело к подписанию Венской конвенции 1971 года о так называемых психотропных веществах. В сферу действия конвенции попали и фармацевтические препараты, однако над ними был установлен более слабый контроль, чем над наркотиками из списка 1961 года. Как записано в официальном реферате встречи, датский делегат высказался в том духе, что созданная система «способна обеспечить защиту для всех стран и на практике также является приемлемой для стран-производителей».