Работа

Главная проблема с определением работы состоит в том, чтобы понять, что же таковой не является. По утверждению физиков, работа – это сила, которую прилагают для совершения действия. Таким образом, не-работа – это состояние покоя. В приложении к человеческой жизни примером не-работы может быть сон, или растительное существование – когда человек только валяется в постели или сидит в кресле. Но пока бьется сердце и сменяют друг друга мечты, ясно, что человек не может достигнуть идеального состояния не-работы с физической точки зрения.

При анализе общественной жизни основной вопрос заключается в том, каким действиям человека придается значение работы, т.е. какие действия один и более человек считают работой, и каких видов бывает работа. И опять мы считаем нужным заметить, что мнения в данном вопросе могут не совпадать. Взять хотя бы традиционные хлопоты домашней хозяйки, поехавшей в турпоход с мужем и четырьмя детьми – и с примусом, конечно. Для кого-то это не работа (не-работа), а для кого-то – просто квинтэссенция тяжелой работы. Как обычно бывает в общественной жизни, за каждой системой ценностей стоят определенные интересы. Это справедливо и в отношении того, чему придается и не придается статус работы.

В английском языке до сих пор сохранилось, пожалуй, самое важное из существующих различий в видах работы. Англичане различают между

labour и work.

Labour – это тяжкий, изнурительный труд. Родовые муки – тоже labour. Хорошее свидетельство того, что язык – отражение мужской точки зрения, самое прекрасное, что может быть уделом человека – сотворение новой жизни, радость от этого как бы отбирается у женщины. Само слово – латинского происхождения, изначально значило «затруднение», «изнурительный, неприятный труд». В словаре говорится, что оно используется для описания напряженных усилий тела и духа, в особенности если они связаны с болезненными ощущениями или навязаны извне. Идеальным образом под определение labour подходят разные типы исправительных работ, практиковавшиеся в прошлом. В старых книгах подробно и с энтузиазмом описывается работа на мельнице по типу беличьего колеса как идеальная форма занятости. Люди идут большой группой по огромным, сколоченным из досок ступенькам, которые уходят вниз под тяжестью человеческих тел, и если ты не двигаешься в нужном темпе, то тоже уходишь вниз. Иногда на таких мельницах и на самом деле мололи зерно. Но бульшую часть времени они работали вхолостую. Зато в исправительном учреждении царили тишь и благодать.

Значение слова work не такое мрачное и более ориентировано на результат. По своему происхождению оно, по всей видимости, родственно норвежским словам verk (работа в смысле «дело», «творение», «труд») и virke (работа в смысле «деятельность», «задание»).

У древних греков вряд ли были сомнения при определении различия между «работой» и «деятельностью». Сама возможность работы (в значении labour) ими, как вообще всеми рабовладельцами, не рассматривалась. Работа была уделом рабов. А вот «труды» создавались людьми, свободными от работы. Здесь мы, возможно, напали на след, ведущий в наше время. Что имеют в виду под борьбой за право работать – любой вид работы, и labour раба, и труд философа? Может быть, мыслители и ораторы немного переусердствовали в своем стремлении дать всем работу – в значении labour, в то время как далеко не все горят желанием выполнять работу, под которой неизменно подразумевается labour. Надо полагать, и у этого вида работы есть свои приятные стороны, то, что человек стремится найти и боится потерять. Например, приятели по работе, чувство принадлежности к коллективу. Работа к тому же помогает заполнить время, с которым непривычный к нему человек не знает, что делать, работа дает ощущение своей нужности для создания чего-то важного – да, именно для создания некоего труда, произведения.

Незадолго до своей смерти в 1984 году Мишель Фуко высказал следующую важную мысль:

«В наше время считается, что только результат труда, только искусство способны пережить своего создателя. Для людей античности, напротив, главным искусством было искусство жить, которое применялось к тому преходящему, что мы зовем жизнью. То, что жизнь, именно в силу ее преходящести, дулжно претворить в произведение искусства, – это особая тема.

Меня всегда поражало, что искусство в нашем обществе стало чем-то, связываемым с вещами, а не с людьми или человеческой жизнью. Искусство стало особой областью, которая доступна исключительно экспертам – художникам. Но почему жизнь всех и каждого не может быть обращена в произведение искусства? Почему лампа или дом – это произведение искусства, а наша собственная жизнь – нет?»

Борьба за право работать в постиндустриальном обществе отнюдь не касается всех видов работы. Нет, она касается только такой работы, которая быстро вознаграждается денежной платой в заранее установленном размере. Главное тут не право на пенсию или пособия, хотя в перспективе и это важно. Главное – получить за работу деньги. В наше время работой считается такая работа, за которую платят деньги. Распределение работы такого вида стало важнейшим пунктом политической борьбы.

На практике распределение оплачиваемой работы происходит в соответствии с целым рядом довольно тесно взаимосвязанных принципов. В упрощенном виде их все можно отнести к двум основным способам. Первый способ – распределение работы согласно персональным особенностям людей. Второй – распределение работы согласно календарю. В нашем обществе активно применяются оба способа.

Распределение по персональным особенностям лучше всего объяснить на примере тех многочисленных категорий, которым таким образом отказывают в оплачиваемой работе. Устройство нашего общества таково, что существует множество критериев для отделения работоспособных от неработоспособных. Находящиеся на больничном не могут работать, в том числе и теми частями тела, которые у них не болят. Инвалидов признают нетрудоспособными даже в тех областях, где они вполне могли бы преуспеть. Живущие на пособие нередко оказываются за бортом рабочей жизни. И женщины гораздо чаще, чем мужчины. Насколько тяжело человеку жить на пособие, исчерпывающе описано в книге Като Ваделя «Now, whose fault is that?». То, что зависимость женщины от мужчины и общества, – тоже плохое решение, наглядно продемонстрировал взрыв протестов норвежских женщин против предложения не выплачивать пособие на ребенка непосредственно матери. Однако наиболее показательным принцип исключения проявляет себя по отношению к категории возраста. Возраст – это своего рода лестница со множеством ступенек. Границы основных возрастных категорий могут раздвигаться или сближаться в зависимости от потребностей общества. В качестве важнейшей тенденции нашего столетия можно назвать то, что срок детства постоянно продлевается, в то время как старость начинается все раньше и раньше. Люди вступают в рабочую жизнь все позже, и, поработав в течение активного промежуточного периода, все раньше уходят на покой. В пятидесятые и шестидесятые годы такое позднее «вступление во взрослую жизнь» обосновывалось, главным образом, потребностью в образовании, однако теперь нам ясно, что существуют и другие влиятельные факторы. В особенности тут следует отметить необходимость найти молодежи какое-нибудь занятие, поскольку в сложившейся ситуации оплачиваемых рабочих мест для нее нет.

Работа распределяется согласно календарному принципу в течение года, месяца, недели или дня. Официальный ежегодный отпуск, являющийся таким же неотъемлемым правом трудящихся, как и минимальная заработная плата, сильно вырос в размере. Если на рубеже веков он составлял всего несколько дней для особенно активных и организованных групп работающих, то теперь это четыре недели, или пять – для людей старше шестидесяти. Для большинства работающих посменно или вахтовым методом на нефтяных платформах или удаленных объектах рабочий месяц сократился с четырех недель до двух. Некоторые проводят три недели на работе и две – дома, причем рабочий день составляет двенадцать часов, а рабочая неделя из шестидневной сократилась до пятидневной. Когда наконец был введен нормальный рабочий день, он был установлен в размере десяти часов при 54-часовой рабочей неделе, а сегодня это восемь часов при 40- часовой рабочей неделе, причем звучат настойчивые требования сократить рабочий день до шести часов, а неделю, соответственно, до тридцати.