Глава 2. Исследование причин употребления школьниками алкоголя и наркотиков

Если искать причину, что же
заставляет людей испытывать трудности,
то в большинстве случаев все происходит
потому, что они себя презирают, считают
себя никчемными и недостойными любви.
Иногда такое отношение к себе маскируется
притязаниями человека на что-то большее,
и почти каждый из нас это тщательно
скрывает.
Карл Роджерс

Знаете ли вы, как велико женское любопытство?
Почти так же, как и мужское.
Оскар Уайлд

В НИИ физиологии детей и подростков Академии педагогических наук РФ были проведены исследования, которые убедительно показали:

«Можно считать установленным, что объективной причиной первого употребления старшеклассниками алкогольных напитков выступают алкогольные обычаи, сформированные в течение многих веков. Субъективные причины - первичные алкогольные установки. В основе их лежат обыденные, антинаучные знания о фармакологических свойствах алкоголя. Противостоять алкоголизации старшеклассников могут лишь трезвенные обычаи и традиции, основанные на научных знаниях и механизме действия алкоголя на организм человека, сформированные в процессе трезвенного воспитания. Поэтому предупреждение алкогольных предрассудков первого употребления старшеклассниками алкогольных напитков должно иметь преимущественно воспитательный характер».

Интересные данные о влиянии алкоголя на психику приводят В.С. Братусь и П.И. Сидоров в книге «Психология, клиника и профилактика раннего алкоголизма» [16]. Авторы отмечают, что до первых значимых опытов знакомства с алкоголем у подростка образуется (в тесной зависимости, прежде всего от семьи, микросреды) определенное представление об этом продукте, о его особом, как принято думать, эйфоризирующем действии. Первое знакомство с алкоголем происходит обычно в 10-12 лет за праздничным столом с родителями либо в компании друзей. И это первое знакомство неожиданно оказывается совершенно не таким, часто резко контрастирующим с имеющимся до того представлением, преддиспозицией ребенка. Почти всегда первая алкоголизация воспринимается субъективно неприятно. Подростки отмечают «горький вкус» водки, жжение во рту, головокружение, тошноту и в ряде случаев рвоту даже от однократного приема небольших доз.

После такого, чаще дискомфортного знакомства, большинство подростков некоторое время избегает алкоголя. Однако оттого, что субъективные ощущения от спиртных напитков явно не совпадают с усвоенными представлениями, традициями и предрассудками, последние не исчезают, но постоянно - особенно в отягощенной микросреде - представляют повод, становятся соблазном возобновить алкоголизацию. И уже в возрасте 13-14 лет в связи с какими-либо событиями (окончание восьмилетней школы, поступление в учебное заведение, праздники, дни рождения, свадьбы и т.п.) алкоголизация возобновляется, причем постепенно она начинает приобретать новое субъективное, психологическое содержание.

Для того чтобы понять, за счет чего возникает это новое психологическое содержание, что заставляет подростка, часто преодолевая естественное органическое неприятие, стремиться тем не менее к выпивке, необходимо подробнее рассмотреть личностные процессы.

Из опрошенных Т.М. Богомоловой (1928) 605 школьников 6-16 лет во время употребления спиртных напитков у 41,1% отмечались неприятные и тяжелые соматопсихические ощущения, у 35,6 – безразличное состояние, у 23% – приятное состояние. По данным Михайлова (1930), после выпивки головная боль отмечалась у 61,2%, тошнота – у 8,4, рвота – у 14,8, подавленное состояние – у 3,6, слабость – у 12,4% опрошенных. На вопрос о самочувствии в опьянении И.Канкаровичем (1930) были получены у школьников следующие ответы: подъем настроения – 47,8%, безразличное настроение – 18,4, упадок настроения – 6,1, физическое недомогание – 27,6%. По данным В.Ф. Матвеева с соавторами (1979), при первых употреблениях алкоголя 53% подростков испытывали отвращение, 33% - безразличие и лишь 24%, по их словам, получали удовольствие. По наблюдениям ученых, как уже отмечалось, первая алкоголизация почти всегда воспринимается субъективно неприятно.

Со временем, с увеличением «стажа» употребления алкоголя, субъективная картина, однако, разительно меняется. Более 90% опрошенных исследователями подростков с двухгодичным и большим «стажем» употребления считали, что опьянение сопровождается у них ощущением прилива сил, чувством довольства, комфорта, повышением настроения, т.е. в высказываниях начинают появляться те атрибуты психического состояния, которое обыденное сознание часто приписывает действию алкоголя.

Привлекательно ли для человека подобное психофизиологическое состояние, эта, по остроумному выражению М.П.Нилина, игра на аварийных системах организма? Можно ли этим объяснить субъективную тягу к алкоголю, даже если учитывать давление на пьющего соответствующих традиций и предрассудков? Очевидно, нет. Постепенно появляющаяся и могущая нарастать привлекательность алкогольного опьянения, на взгляд исследователей, заключается в другом. Она кроется в той - по большей части неосознанной - психологической мотивации обращения к вину, в тех желаниях и потребностях, которые человек пытается удовлетворить с его помощью. Генетически первым и наиболее частым является здесь желание повеселиться, создать приподнятое настроение на свадьбе, дне рождения, встрече друзей, т.е. в случаях, в которых традиции винопития особенно прочны. Обычно праздника ждут, к нему заранее готовятся, определенным образом настраивают себя, принаряжаются, что само по себе создает ту особую атмосферу, которая и без вина делает человека возбужденным, приподнятым, радостным. Последующее принятие алкоголя, изменяя состояние организма и нервной системы, создает лишь особый, необычный психофизиологический фон, на который мощно проецируются психологические ожидания, вся предшествующая психологическая подготовка к данному событию. Для самого же человека этот механизм остается неосознанным, скрытым, что и порождает общепринятое представление об особых свойствах алкоголя [16, с.26].

Подобную проекцию можно усмотреть не только в употреблении алкоголя но и некоторых других наркотических веществ. Сходные механизмы выявляются, в частности, в многочисленных опытах с плацебо. Обычно они состоят в следующем. Некоторой однородной группе больных дается якобы одно и тоже лекарство; на самом деле одной части больных дается действительно медицинский препарат, а другой - плацебо, “пустышка”, т.е. таблетка, порошок такого же вида и вкуса, как соответствующее лекарство, но приготовленное из нейтрального, индифферентного для организма вещества. Как правило, эффекты действия в той и другой группах больных оказываются сходными. Причем, что важно, сходство эффектов значительно увеличивается, если больные активно общаются друг с другом, делятся соответствующими “симптомами” и т.п. Вообще терапевтический эффект лекарств неотделим от самовнушения, от множества неосознаваемых тенденций.

Так, труднодоступное и всеми хвалимое лекарство действует всегда эффективнее, нежели общедоступное; одно и тоже средство окажет разное действие в зависимости от того, кем оно будет прописано - авторитетным специалистом или рядовым врачом. К области внушения можно во многом отнести и старую рекомендацию опытных врачей (к сожалению, крайне редко теперь выполняемую на деле): не просто выписывать рецепт, назначать лекарства, но подробно рассказывать пациенту, когда и как оно будет действовать, т.е. подключать к фармакологическому действию механизм психологического ожидания.

Ученые делают вывод, что, таким образом, не алкоголь как таковой, не его взятое само по себе физиологическое действие, а, прежде всего проекция психологического ожидания, актуальных потребностей и мотивов на психофизиологический фон опьянения создает ту внутреннюю картину, которую человек начинает приписывать действию алкогольного напитка. Именно в этом «опредмечивании» первоначально содержательно неоформленного состояния и заключается то зерно, из которого вырастает психологическая привлекательность алкоголя. Отсюда начинается крайне опасный по своим жизненным последствиям и кардинальный для генеза пьянства процесс - все большая децентрация, искажение восприятия: человек начинает видеть главный источник привлекающего его состояния только в алкоголе.

По тем же принципам (проекция психологической преддиспозиции, актуальных в данный момент потребностей и ожиданий на определенный психо-физиологический фон алкогольного опьянения, искажение в восприятии источников искомого состояния) возникают представления и о других «незаменимых» свойствах и функциях алкогольных напитков. Так, алкоголь употребляют не только в связи с радостными, но и в связи с печальными событиями, например на поминках. Причем характерно, что в последнем случае, как бы ни было сильно опьянение, люди, для которых утрата действительно тяжела, грустят, а не смеются; эйфория захмелевшего на поминках оценивается как неуважение к покойному, и ссылки на опьянение не принимаются в расчет. Со временем диапазон субъективных причин употребления алкоголя становится все шире - пьют и «для храбрости», и «с обиды», и чтобы «поговорить по душам», и чтобы «расслабиться», и чтобы «взбодриться» и т.д.

Разумеется, данной гипотезой исследователи не перечеркивают роль собственно физиологического действия алкоголя. Алкоголь отчасти потому и приобрел такое место в человеческой культуре, что его действие создает столь удобный и в то же время быстро достигаемый фон для психологической проекции. Именно содержательная неопределенность, ненаполненность этого действия делают его универсальным средством достижения разных, подчас противоречивых по своим психологическим особенностям состояний. Из двух фаз опьянения – возбуждение и угнетение – может быть выбрана, акцентуирована любая, и если первая создаст нужный фон для приподнятых, радостных событий, то вторая послужит основой для эмоциональных переживаний грустного толка. Кроме того, как справедливо подчеркивает Wuthrich (1974), фармакологическое, физиологическое воздействие алкоголя снижает способность к восприятию, уменьшает объем воспринимаемой информации, что позволяет пьющему человеку редуцировать комплексность, сложность возникающих проблем, с которыми он сталкивается.

Другой важный момент, который надо подчеркнуть в связи с точкой зрения Б.С.Братуся и П.И.Сидорова, состоит в том, что субъективная картина, конечно, не создается одномоментным актом проекции психологического ожидания, актуальных потребностей на фон алкогольного опьянения. Картина эта всегда деятельностно опосредствована, она создается в ходе особой деятельности пьющего человека, которую можно назвать иллюзорно-компенсаторной алкогольной деятельностью, направленной на создание и поддержание искомого эмоционального состояния, особого «алкогольного», т.е. иллюзорного удовлетворения той или иной актуальной потребности. Нечто подобное мы обнаруживаем и в ситуации наркомании, особенно если речь идет не о «готовых к употреблению» наркотических веществах, а требующих предварительной обработки и приготовления. Например, употребления опия-сырца. Само его приготовления предстает как наполненная особым смыслом, магией огня и алхимии деятельность, антураж которой и создает тот самый особый психологический фон.

Для того чтобы понять специфику этой деятельности, сравним ее (в особенности у людей уже больных алкоголизмом) с деятельностью здорового человека. Возьмем, например, столь важную для каждого потребность в удовлетворяющей его самооценке. Здоровый человек обычно старается ставить перед собой те цели и те задачи, достижение которых будет достаточно высоко оценено окружающими и им самим, что приведет к поддержанию и повышению его самооценки. Иной способ организации деятельности, направленной на поддержание самооценки, самоуважения, типичен для людей, злоупотребляющих алкоголем и больных алкоголизмом. Как отмечает К.Г.Сурнов (1982), специально исследовавший этот вопрос, важнейшей особенностью алкогольного способа удовлетворения потребностей является подмена объективных результатов реально осуществляемых действий субъективными переживаниями, приблизительно схожими с теми субъективными переживаниями, которые испытывает здоровый человек, в ходе своей предметной деятельности реально осуществивший намеченные действия. Если для здорового человека цели и мотивы его деятельности лежат преимущественно в области объективных изменений окружающего мира, то больной алкоголизмом сосредотачивает внимание на субъективных эмоциональных переживаниях, обычно сопровождающих предметную деятельность и ее результаты. Желательных эмоциональных переживаний он достигает с помощью алкоголя, посредством не реальной, а иллюзорно-компенсаторной деятельности. Деятельности, в которой нет завершения, а значит, нет достижений цели, нет разрядки.

И, наконец, последнее, что отмечают исследователи: искомые субъективные состояния обычно не достигаются пьющим человеком в одиночку. Иллюзорно-компенсаторная деятельность требует достаточно развернутого «разыгрывания» этих состояний, которое подразумевает компанию, собеседника, слушателя, зрителя. Клиницисты и патопсихологи знают, что привычное пьянство в одиночку обычно указывает либо на атипический характер процесса, отягощенность сопутствующими психическими нарушениями и болезнями, либо на крайнюю степень деградации. Поэтому корректнее говорить не о влиянии алкоголя на психические процессы, а о влиянии всего ритуала употребления алкоголя в той или иной компании.

Сказанное свидетельствует о несостоятельности распространенных попыток объяснить психологическое пристрастие к вину лишь условно-рефлекторной связью между событием (выпивкой) и подкреплением (появлением состояния эйфории). Человек ищет в вине значительно большего, чем состояния эйфории; «принцип удовольствия» слишком тривиален для объяснения столь распространенного и столь грозного по своим последствиям явления. Психологические причины здесь глубже: они кроются, во-первых, в тех возможностях (как уже говорилось, иллюзорных) удовлетворения желаний и разрешения конфликтов, которые дают состояние опьянения для длительно пьющего человека, «научившегося» опредмечивать в этом состоянии свои самые разные актуальные потребности, и, во-вторых, в тех психологических и социальных условиях, которые толкают человека на этот путь.

Было бы ошибкой думать, что подростки ввиду своего отягощенного психического развития выбирают в качестве предмета новых потребностей собственно алкоголь. Как правило, выбирается не алкоголь, а компания, группа, в которой обязательным элементом общения, времяпрепровождения является выпивка. Эта компания, группа, которую в литературе называют по-разному - «уличной», «дворовой», «асоциальной» и т.п. Она может быть однородной по возрасту или, что чаще, разнородной, с двумя-тремя старшими заводилами. Чем же привлекают эти группы, почему из широкого спектра предметов, отвечающих потребностному состоянию подростка (часто неосознанным желанием личностного общения, самоутверждения, взрослости и т.п.), выбирается именно этот?

Главным здесь является то, что в «уличной» микросреде подросток с рассмотренной выше предысторией находит референтную группу себе подобных школьных «изгоев». Именно в этих группах и, к сожалению, нигде в другом месте наши будущие пациенты находят реальное поле самоутверждения, могут обрести, наконец, высокий статус, проникнуться самоуважением, чего они не в состоянии были сделать ни в школе, ни в своей семье, ни в какой-либо социально-приемлемой внешкольной деятельности. Группа, особенно сначала, кажется новичку полной демократизма, теплоты, спаянности, лишь позднее обнаруживая свою асоциальную направленность. Употребление же алкоголя занимает здесь всегда особое положение. Именно групповая выпивка нередко играет роль психологического рубежа, своеобразного посвящения в члены группы. Умение пить, «нести» как можно больше символизирует в группе взрослость, воспринимается как признак особой силы и мужественности, отличающей лидера и достойной уважения. В то же время потребление спиртных напитков требует денег, которых у подростков очень мало, что нередко толкает группу на первые выраженные асоциальные поступки.

Уже отмечалось, что более 80% подростков при первых употреблениях алкоголя испытывают отвращение или безразличие, однако со временем субъективная картина значительно меняется и более 90% опрошенных подростков с алкогольным опытом рассказывают о приятных ощущениях в состоянии опьянения. Этот скачок в восприятии в первую очередь связан с влиянием группы, всего ритуала выпивки. Характерным является «культивирование» эйфории опьянения, что достигается особой эмоциональной заражаемостью, предвосхищением, подъемом в период подготовки и ожидания выпивки, проекцией этой психологической преддиспозиции на состояние опьянения, коллективной взаимоиндукцией в процессе принятия спиртного. Для этих целей используется и громкая ритмическая музыка, и порой различные медикаментозные средства, усиливающие оглушение. Все это способствует формированию сугубо группового характера потребления и формированию особой групповой психической зависимости (Строганов, Капанадзе, 1978).

Стиль алкоголизации, принятый в «алкогольной компании», начинает восприниматься как естественный и нормальный, окончательно формируя психологическую готовность к некритическому восприятию алкогольных обычаев.

Алкоголизация становится все более частой. Обычной, само собой разумеющейся нормой поведения становится употребление спиртных напитков перед танцами, в выходные дни, при встрече с друзьями и т.д. Со временем обнаруживается и достаточно жесткая внутренняя структура группы с нередкими тенденциями к асоциальной деятельности, которая происходит под диктовку ее лидирующей части, куда порой входят лица, состоящие на учете в милиции, в инспекции по делам несовершеннолетних, ранее судимые. В результате вновь принятый член такой группы почти обречен на прохождение «обязательной программы», начинающейся с хулиганских действий в состоянии опьянения и приводов в милицию и заканчивающейся рецидивами доставки в медвытрезвитель и серьезными правонарушениями. Отмечается нередкая тенденция лидеров и более «опытных» членов малых подростковых групп спаивать в порядке самоутверждения абстинентов и новичков. Тем самым - и это очень важный вывод - алкоголизация вплетается в ткань асоциального поведения, становится его неизбежной составной частью.

С началом злоупотребления у подростков сразу же возникают конфликты в учебном заведении, на работе, в семье. Однако, как правило, это противодействие микросреды ограничивается обычно либо мерами репрессивного характера (подросткам делаются выговоры, порицания, применяются меры административного воздействия), либо их «пугают» последствиями алкоголизма, пагубными перспективами в связи с «дурной компанией». Подобные меры, будучи негативными, не могут оградить подростка от «алкогольной компании», поскольку не сочетаются с психологически обоснованными позитивными решениями, с предложениями такого социально-приемлемого стиля жизни, таких форм деятельности, в которых могли бы быть удовлетворены эмоциональные запросы и ожидания подростка, его потребность в интимно-личностном общении, ощущения собственной значимости, силы и т.п. «Алкогольная» же компания, пусть в извращенной форме, но дает им все это, и в подобной ситуации сопротивление, а тем более репрессии лишь увеличивают внутреннюю сплоченность компании, отрезая или, во всяком случае, крайне затрудняя путь возвращения ее членов к благополучному детству.

Углубление конфликтных ситуаций приводит к тому, что подростки чаще всего легко и без сожаления прерывают учебу в школе, ПТУ, техникуме. Не удерживаются они долго и на одном месте работы, мотивируя уход (обычно скандальный) тем, что не нравится ранее привлекавшая специальность. Однако если их устраивают на другую работу, история повторяется. Утрачивается не только определенность в вопросах профессиональной ориентации, но сама установка на трудовую деятельность. Работа начинает рассматриваться лишь как средство получения денег на алкоголь, а круг активной социальной жизни ограничивается проблемами и интересами «алкогольной компании».

С развитием алкоголизации «внешние» обычаи потребления спиртного как бы интериоризируются, становятся «внутренними» алкогольными установками, которые в свою очередь активно утверждают воспринятые некогда обычаи и способствуют их передаче следующим поколениям, - порочный круг замыкается. И чем моложе возраст начала злоупотребления, тем быстрее замыкается этот круг.

Для большинства подростков первая проба дурманящих веществ остается единичным случайным эпизодом. Но часть из них становится на путь систематического употребления психоактивных веществ. Подобное приобщение связано с рядом обстоятельств, среди которых важнейшее место занимает распространение информации о наркомании и токсикомании.

Проведенные опросы выявили следующие источники информации: художественные и документальные фильмы, телепередачи, книги и брошюры, газетные и журнальные статьи, беседы с взрослыми (родителями, учителями, врачами-наркологами), рассказы старших ребят и сверстников.

Разные источники оказывают на подростков неоднозначное влияние. Оказалось, что школьники 10-12 лет, например, под влиянием увиденных фильмов начинают играть в «наркоманов», а у подростков 13-17 лет складываются ложные представления о престижности наркомании. По данным опросов, интерес к проблеме может активизироваться и после чтения сенсационных статей в печати. Часто профилактическая работа взрослых, не являющихся специалистами, строится на утрированных оценках, чрезмерном морализировании и запугивании и далеко не всегда эффективна. Параллельно идет другая «работа»: школьники обсуждают проблемы в своем кругу, где есть «знатоки».

Расхождение сведений, распространяемых взрослыми и подростками, усиливает интерес ребят к проблеме. Несмотря на обилие источников информации и разнообразие содержащихся в них сведений, школьники не умеют отличать достоверные факты от вымышленных. Это порождает много путаницы. Так, учащиеся 12-13 лет придерживаются мнения, что наркомания и токсикомания - одно и то же. Среди 14-15-летних подростков распространено мнение о том, что токсикомания представляет собой наркоманию в «легкой форме». Подобные заблуждения характерны и для школьников 16-17 лет. Именно такие заблуждения создают предпосылки для некритичного отношения к токсикоманическим веществам, которые даже при однократном применении могут вызвать катастрофическое поражение головного мозга. В среде подростков распространена опасная иллюзия о меньшем вреде токсикомании по сравнению с наркоманией.

Чрезвычайно важным является изучение мотивов проб и отказов от экспериментирования с одурманивающими веществами. Опрос выявил следующие причины отказов: опасение последствий (привыкание к препаратам, ущерб для здоровья и социального благополучия), а также аллергию и отсутствие наркотиков. Причем во всех возрастных группах особую тревогу вызывают возможные негативные последствия. При изучении мотивов экспериментирования выяснилось, что в младших группах вместо мотивов дается оценочный комментарий, среди 14-15-летних преобладает стремление к эмоциональному эффекту, а старшеклассники указывают самые разные мотивы.

Картина, полученная в результате анализа проективного материала, резко отличалась от данных опроса. Вне зависимости от пола и возраста главными при первой пробе оказались мотивы, связанные с особенностями общения подростков в группе, а основной причиной отказа - не опасение за здоровье, а невозможность достать наркотики.

Обнаруженные расхождения в мотивах - результат несовпадения известных школьникам официальных норм, правил, запретов и реалий подростковой субкультуры, свидетельство двойственного отношения подростков к наркомании и токсикомании. А авторитарный способ утверждения истин на сей счет, недифференцированный, догматический характер распространяемых сведений, наличие в них «белых пятен» - все эти недостатки профилактической работы ведут к мозаичности, разорванности представлений у младших подростков и откровенной противоречивости - у старших. Школьники, не задумываясь, повторяют за взрослыми: «один раз попробуешь - привыкнешь», «наркотики - белая смерть» и т.п., а в провоцирующей экспериментирование ситуации они не прочь проверить на опыте истинность подобных выводов. Безусловно, в большинстве случаев здравый смысл и жизненный опыт позволяют постепенно избавиться от части представлений. Однако не слишком ли дорогую цену - здоровье - платят школьники за получение на практике знания? Излишняя категоричность и морализирование, неактуальные для подростков рассуждения о вреде для здоровья, присущие профилактической работе, оказывают зачастую обратный эффект. В среде школьников резко отрицательное эмоциональное отношение к далеким от их социального опыта стереотипам «наркоман» и «токсикоман» не мешает благополучно воспринимать различные эксперименты с дурманящими веществами, мало кто всерьез задумывается о реальной угрозе собственному будущему.

Когнитивно-эмоциональный диссонанс в структуре представлений школьников о наркомании и токсикомании, возникающий при существующих формах антинаркотической пропаганды и функционирующих в подростковой субкультуре формах получения опыта, сам по себе может явиться фактором, побуждающим искать истину опытным путем. Поэтому дальнейшие исследования должны быть больше посвящены условиям, причинам, формам возникновения и существования в сознании подростков иллюзорных, стереотипных представлений, а также разработке методов антинаркотической пропаганды, отвечающих половозрастным особенностям школьников.

Профилактика наркомании в подростковой и юношеской среде должна практиковаться как система содействия подросткам в решении задач взросления. Исследования, проведенные на кафедре психологии Самарского госуниверситета, показывают, что прохождение подростками профилактических антинаркотических программ не снижает существенно вероятность того, что подросток «попробует», но существенно повышает вероятность того, что он откажется при вторичном предложении наркотика. В процессе профилактической работы подросток обнаруживает для себя способы и возможности решения своих жизненно важных проблем за счет собственных усилий и обучается преобразовывать возникающие в его жизни проблемы в источники развития собственной личности.

В Санкт-Петербурге в Центре профилактики наркомании среди молодежи в 1997 г. были проведены исследования в школах и колледжах, показавшие, как в разных возрастных группах происходят накопление знаний о наркотиках и формирование отношения к ним.

10-12 лет

Интересует все, что связано с наркотиками - их действие, способ употребления. О последствиях злоупотребления если и слышали, то всерьез не воспринимают. Сами наркотики не употребляют (возможна токсикомания), с употребляющими знакомы единицы. Знания отрывочны, недостоверны, получены с чужих слов.

12-14 лет

Основной интерес вызывает возможность употребления «легких» наркотиков - марихуана за наркотик не признается. О существовании глобальной проблемы задумываются лишь некоторые, пробовали наркотик немногие - из любопытства, знакомы с потребителями многие.
О наркотиках знают много - из опыта знакомых или по рассказам. Многие сведения недостоверны. Опасность злоупотребления сильно недооценивается. Говорят о проблеме только между собой.

14-16 лет
По отношению к наркотикам формируются 3 группы.
1. «Употребляющие и сочувствующие» - интересуют вопросы, связанные со снижением риска при употреблении без наличия зависимости. Употребление наркотиков считается признаком независимости. Среди членов этой группы много лидеров.
2. «Радикальные противники» - «сам никогда не буду и не дам гибнуть другу». Могие из членов этой группы считают употребление наркотиков признаком слабости и неполноценности.
3. Группа, не определившая своего отношения к наркотикам. Значительная ее часть может начать употребление под влиянием друзей.

16-18 лет
Группы сохраняются, но число не определившихся значительно уменьшается. Качественно меняется содержание знаний о наркотиках: они детализируются и становятся более объективными.

В группе «Употребляющих и сочувствующих» пожинают первые плоды, в связи с этим большой интерес вызывают криминальные последствия употребления и скорость развития процессов, влияющих на здоровье. Глобальной проблемой наркоманию считают немногие.

Среди радикальных противников растет число людей, осознающих необходимость активных действий, направленных на изменение ситуации.

Наиболее рельефно на фоне остальных причин наркотизации выступает одно из ценнейших качеств личности – любопытство. Пытливость ума, который сам себя ведет к гибели. Трагедия гордыни, пренебрегающей техникой безопасности живых систем. Любопытство - это психическое состояние, которое возникает в результате необходимости ориентировки в окружающей обстановке. Ориентированно-исследовательский рефлекс «что такое?» заложен в природу животных и человека.

Этот механизм играет большую роль в приспособлении человека к среде обитания. Чаще всего это любопытство, как психическое состояние, прекращающееся после того, как «тайна» разъяснилась, а неизвестное стало известным». У детей любопытство проявляется сильнее, чем у взрослых.

Любопытство, как феномен специфической человеческой активности, несомненно требует дальнейшего изучения и исследования. Вопрос – почему жажда новых впечатлений сильнее страха смерти, еще ждет своего окончательного ответа.

Одним из первых авторов, предложивших методику измерения потребности в поиске впечатлений, побуждающих человека к тому или иному виду деятельности, был американский психолог М.Цукерман. Основой его теории, разработанной в 60-е годы, явилось положение, что люди различаются по оптимальному уровню стимуляции и возбуждения, и эти различия влияют на выбор ими различных форм жизненной активности. В 1979 г. М.Цукерман описал общий паттерн поведения, связанный с высокой склонностью к поиску впечатлений, и определил ее как потребность в различных новых впечатлениях и переживаниях и стремлении к физическому и социальному риску ради этих впечатлений. Для измерения отдельных структурных компонентов этой потребности им был предложен тест, который содержит шкалы: а) поиск физического риска. Это интерес к спорту и другим видам деятельности, связанным с физической опасностью; б) поиск нового опыта, в том числе достигаемого через употребление наркотиков, бродяжничество и т.п.; в) несоответствие поведения социальным нормам - употребление алкоголя, игра на деньги и т.п.; г) чувствительность к скуке, стремление к новостям, знакомствам с новыми людьми, неприятие рутины, скучных занятий.

Исследованиями ряда авторов установлено, что подростки с высокими показателями теста Цукермана стремились к экспериментированию с наркотическими веществами с целью повысить уровень возбуждения и получить разнообразные ощущения, которые в момент совершения рискованного поступка ассоциируются ими с чувством нарастающего напряжения, которое в последний момент сменяется разрядкой.

Сравнение двух групп испытуемых - с доминированием правого или левого полушария мозга показало, что «левополушарным» присущ больший личностный оптимизм и склонность к риску, чем «правополушарным».

Ряд отечественных исследователей считает, что во многих случаях отклоняющееся поведение подростков обусловлено действием механизма поиска впечатлений на фоне неразвитости у них сферы потребностей, искажением процесса социализации, и особенностями эмоциональной сферы: низкой стрессоустойчивостью, повышенной тревожностью, импульсивностью.

В ВНЦ Минздрава РФ были проведены исследования по методике Цукермана, которые показали, что при равной потребности в поиске впечатлений формы ее проявления на поведенческом уровне могут иметь как социальную, так и асоциальную ориентацию. Выделены три основные формы «опредмечивания» потребности в поиске впечатлений: физический риск, интеллектуальная активность, социальный риск. Обнаружена высокая положительная связь устойчивых форм поведения, выбора определенных видов деятельности с этими тремя ведущими мотивами: у спортсменов - с физическим риском, у учащихся спецшкол - с интеллектуальной активностью, у подростков - с социальным риском.

Исследователи рекомендуют применять методику Цукермана для расширения возможностей индивидуального подхода к коррекции поведения подростка, т.к., выявляя его интересы и склонности, можно поразному направлять его активность: привлекать к занятиям спортом с высокой степенью риска, развивать интеллектуальные интересы, включать в неформальные молодежные объединения просоциальной ориентации.

Чрезвычайно важна своевременная коррекция дефектов эмоциональной сферы у подростков. Для коррекции дефицита восприятия эмоций и повышенного уровня экспрессии гнева применяется индивидуальный тренинг эмоционально-импрессивных и эмоционально-экспрессивных навыков: составление и разгадывание психологических портретов близких людей, описание собственного эмо-ционального состояния в различных эмоциогенных ситуациях, тренинг контроля эмоций с помощью различных когнитивных приемов, релаксации, ауто-тренинга. Для повышения уровня положительных и снижения отрицательных эмоций используется тренинг, направленный на повышение мотивации достижения уровня притязаний и навыков общения.

Многие исследователи пришли к выводу, что сильнее всего риск употребления наркотиков выражен у молодежи в возрасте 12-18 лет. В это время молодые люди должны справиться с большим количеством задач развития, с гораздо большим, чем в любой другой период их последующей жизни: они должны подготовить свой уход из родительского дома, достичь признания в своей возрастной группе, завязать дружеские и партнерские отношения, определить перспективу будущей профессии, создать собственную шкалу ценностей и этическое самосознание как основу собственного поведения. Риск отклоняющегося поведения (потребление наркотиков и алкоголя - это лишь одна из возможных форм) возникает, если молодой человек не видит этих задач или не может их принять, либо если решение этих задач является для него или кажется ему невозможным.

Направленность психокоррекционной работы на укрепление «слабых мест», на периоды и ситуации повышенного риска и кризисные состояния способствует предупреждению асоциальных форм поведения.

Минздрав РФ отмечает необходимость продолжения разработок и внедрения в практику методов психологической защиты, препятствующих употреблению наркотиков в экстремальных условиях.

В последние десятилетия в центре внимания врачей и психологов находится проблема эмоционального стресса. Причины его разнообразны: потрясшие нашу страну за последние годы катастрофы, стихийные бедствия, межнациональные и межрегиональные конфликты, рост насилия, экономическая нестабильность, неурядицы в семье, физическое напряжение, болезнь близких, монотонная деятельность взрослых, проблемы обучения в школе детей и т.д.

Круг явлений, вызывающих травматические стрессовые нарушения, достаточно широк и охватывает множество ситуаций, когда возникает угроза собственной жизни или жизни близкого человека, угроза физическому здоровью или образу «я».

Нарушения, развивающиеся после пережитой психологической травмы, затрагивают все уровни человеческого функционирования (физиологический, личностный, уровень межличностного и социального взаимодействия), приводят к стойким личностным изменениям не только у людей, непосредственно переживающих стресс, но и у очевидцев, и членов их семей. Посттравматические стрессовые нарушения способствуют формированию специфических семейных сценариев и могут влиять на всю дальнейшую жизнь.

Часто в школе или в семье есть так или иначе психологически травмированный ребенок, и учителя, и родители часто не знают, как вести себя с ним, как можно помочь ему. Тем более, что многие родители, имеющие таких детей, тоже травмированы. А взрослый, который не может помочь себе, конечно же, не сможет помочь и своему ребенку.

Знание и учет психологических особенностей человека, перенесшего травматический стресс, повышение собственной компетентности в данном вопросе позволяют снизить риск тяжелейших последствий до минимума.

Специалисты в области медицины, физиологи и психологи считают стресс одной из причин многих физических заболеваний и психических расстройств, а также фактором, способствующим употреблению алкоголя и наркотиков.

Исследования НИИ физиологии детей и подростков показали, что число учащихся, экспериментирующих с алкоголем, табаком, наркотиками и токсическими веществами, растет от среднего школьного возраста к старшему и в X-XI классах является максимальными. Это означает, что в экспериментирование вовлекается все больше и больше учащихся. Это касается всех без исключения веществ, с которыми экспериментируют учащиеся, и свидетельствует о том, что ранняя алкоголизация, курение, употребление наркотиков и токсических веществ прекрасно «уживаются друг с другом».

Исследование американского ученого Д.В.Кандела показало, что употреблению наркотиков почти всегда предшествует употребление алкоголя и табака. Это объясняется, видимо, тем, что употребление одних одурманивающих веществ, в частности алкоголя и табака, фактически «снимает запрет» на употребление других.

С психолого-педагогической точки зрения все факторы наркомании разделяются на факторы среды (объективные – социально-психологические факторы личности подростка (субъективные) – психологические. Соответственно в вопросах профилактики наркотической зависимости выделяются также два основных направления:

- во-первых, работа со средой обитания подростка (выделение факторов риска и их нейтрализация),
- во-вторых, работа с личностью учащегося: воспитание и развитие устойчивости к неблагоприятным социально-психологическим факторам и воздействиям.

Второе, на наш взгляд, надежнее, но труднее, особенно сегодня, в период длительной социально-экономической нестабильности в нашей стране. Но, как говорится, выбирать не приходится.

Подводя итоги результатов исследования причин употребления школьниками одурманивающих веществ, можно сказать, что основу внутренних побудительных сил составляет действие механизма поиска впечатлений на фоне неразвитости сферы потребностей, подражание взрослым (или сверстникам), искажение процесса социализации, потребность в саморегуляции внутреннего состояния, особенно в психотравмирующей ситуации, нарушения в эмоциональной или познавательной сферах, недостаток научных знаний о здоровом образе жизни, об алкоголе, табаке, наркотиках, их свойствах, последствиях их употребления для личности и общества.

Спровоцировать интерес к наркотикам и токсическим веществам и желание поэкспериментировать с ними может также когнитивно-эмоциональный диссонанс в структуре представлений школьников о наркомании и токсикомании, возникающий при некомпетентной антинаркотической контрпропаганде - не учитывающей половозрастные особенности школьников и современные методы ведения первичной профилактической антинаркотической и антиалкогольной работы.

В связи с этим наиболее перспективными представляются программы, ориентированные не на информирование «о последствиях», а на реальную помощь подросткам в решении их психологических задач взросления. Правильное понимание причин наркотизации позволяет специалистам экономично использовать свои профессиональные ресурсы.